На экране сухощавое небритое лицо тридцатипятилетнего мужчины в нейлоновой шляпе. Он, медленно заглядывая в бумажку, говорит на иврите с сильным грузинским акцентом о том, что наконец исполнилась его мечта и он прибыл на землю, завещанную ему праотцем Авраамом. Он понимает важность этого шага не только для себя и своей семьи, но и для всех будущих поколений.
Звучат жидкие аплодисменты, и тут мы видим, что речь он произносил не перед аудиторией, а в комнате перед своей женой и восьмилетней дочерью.
Мужчину зовут Яша. Его жену — Инга.
На фоне горного городка, увенчанного старинной церковью, возникает заглавная надпись фильма. На дальнейших сценах идут титры.
Снежные вершины Кавказского хребта. К полуразрушенной часовне, на которой написано «Кассы Аэрофлота», подскакал на лошади шестидесятилетний мужчина в папахе и драповом пальто. Это Вахтанг — отец Яши и нашего главного героя — Мераба. Отец легко соскочил с лошади, привязал ее к столбу и направился к вертолету, в который крестьяне грузили тюки шерсти.
На аэродроме городка отца встретил Мераб, тридцатилетний таксист в форменной фуражке. Отец сухо кивнул сыну и сел в машину.
Такси въехало во двор двухэтажного дома, опоясанного ажурными балконами. Отец медленно поднялся по скрипучей лестнице. Инга заколачивала досками пианино. Яша укладывал в коробку стопки детских книг. Отец мрачно посмотрел на сына, на невестку, подошел к ребенку, разбирающему за шахматной доской какую-то позицию. Погладив девочку по голове, тяжело вздохнул:
— Будущую чемпионку Грузии увозите.
— Ничего, — ответила невестка, — будет чемпионкой Израиля.
По ее напряженному поведению чувствуется, что она — главный инициатор отъезда.
Отец сел за стол, на котором лежали выездные паспорта репатриантов: гербовые листки с фотографиями. Взял паспорт Яши, посмотрел, затем сказал стоящему в дверях Мерабу:
— Дай-ка твои права...
Положил документы перед собой. В жизни Яша рыжеватый и сероглазый, Мераб — жгучий брюнет, но на черно-белых фотографиях они очень похожи.
— Иди сюда, — подозвал отец Ингу. — Вот, — он ткнул пальцем в фотографию Яши, — у этого мать еврейка. А у этого, — он показал на фотографию Мераба, — грузинка. И что? Одно лицо... А ты говоришь, национальность по матери определяется. Нет, дорогая, в любом деле главное — инструмент!
Он отобрал у Инги молоток и дал ей гвоздь:
— На, забей его в свое пианино без инструмента.
— Все равно, главное не гвоздь, а пианино, — не согласилась Инга.
По извилистой горной дороге ехали две машины. В передней — отец и Яша с семьей, во втором такси за рулем сидел Мераб. В его машине ехали три старушки в черном и мужчина с гитарой. Он перебирал струны, негромко напевая песню.
— Вай! — вдруг вспомнил Мераб. — Родную землю забыли!
Он резко затормозил, развернул машину и понесся в обратную сторону. Старушки начали его уговаривать набрать родной земли прямо тут, на обочине, но Мераб был непреклонен. Он въехал в свой двор, вынул из багажника лопатку, набрал земли из цветочной клумбы в целлофановый пакет и положил его в карман пиджака... По дороге в Тбилиси его два раза останавливали за превышение скорости.
Когда Мераб выбежал на перрон вокзала, там уже было пусто. Только вдалеке чернела фигура отца. Отец стоял сгорбившись, широко расставив ноги. Рядом с ним стояла жена Мераба — Циала.
— Опоздал? Ничего, я их во Мцхетах догоню! — сказал Мераб.
— Поезжай с ними в Москву, — сказал отец. — Эти ненормальные там ребенка могут потерять.
— Ладно. — Мераб побежал было, но вспомнил о жене, вернулся, поцеловал ее и спросил, что ей привезти.
— Ничего, — сказала жена. — Сам быстрей приезжай.
Мераб лихо припарковал машину на привокзальной площади города Мцхета. На всякий случай открыл капот, снял крышку от трамблера, положил ее в карман, запер машину и побежал на перрон к прибывающему поезду.
Скромная московская квартира Васи — друга Мераба по службе в армии. Женщины убирали со стола, Мераб с Яшей смотрели по телевизору программу «Время», а девочка играла в шахматы с хозяином дома. По его покрасневшему загривку видно было, что он проигрывает.
На экране телевизора показывали взрывы, дубинки, полицейские брандспойты.
— Куда едем?.. — вздыхает Яша.
— Хватит, — говорит Инга. — С работы уволились, квартиру сдали, обратного пути нет. И там дядя Изя ждет.
— Слушай, — сказал Мераб брату, — последний вечер, что мы тут сидим? Пойдем Москву посмотрим. Вася, пойдешь?..
— Извини, сержант, — сказал проигравший Вася, — я отыграться хочу.
...Братья вышли на улицу.
— Вези в самый хороший ресторан, — сказал Яша таксисту.
Таксист отвез их в Хаммеровский центр. В этом шикарном отеле останавливаются приезжие бизнесмены и зарубежные делегации. Обычных граждан туда, как правило, не пускают. Но, выйдя из такси, Мераб с Яшей попали в группу приехавших пакистанцев, таких же смуглых и горбоносых, как и они. Вместе с группой они вошли в вестибюль гостиницы и, пораженные, остановились. Кругом мрамор, фонтаны, растущие прямо на камнях зеленые деревья, снующие вверх и вниз стеклянные капсулы лифтов.
— Ну, — спросил Мераб, — зачем тебе ехать? Вот же она, заграница, под боком. Вышел отсюда, — Мераб шагнул за дверь, — дома. Вошел — заграница. Вышел — опять дома. Вошел...
— Гражданин, — прервал его рассуждения швейцар, — а вы что здесь делаете?
— Я брата провожаю.
— Вы здесь проживаете?
— Нет, дорогой, мы посмотреть.
— Не положено.
— Слушай, мы только по бокалу шампанского выпьем и уйдем, — попросил Яша.
— Не положено.
— Ну, будь человеком! Дай на прощанье шампанского выпить,
— А я прошу — покиньте помещение.
— Покидаю, покидаю! — кричит Яша. — Навсегда покидаю!
К международному аэропорту «Шереметьево» подъехала большая черная машина. Из нее вышел патриарх с большим крестом на груди и провожающие его служители православной церкви.
Братья катили тележку, нагруженную вещами, по залу. За ними шла Инга с ребенком. У ребенка под мышкой шахматная доска.
Впереди них шла женская баскетбольная команда из Замбии.
— Куда едем? Зачем? — снова засомневался Яша.
— Хватит, — оборвала его Инга. — Надоело.
— Женщина! Ты как со мной разговариваешь?! — вдруг взорвался Яша. — Я грузинский еврей, а не какой-нибудь латышский ашкенази! Запомни!
— Правильно он говорит, — сказал Мераб. — Зачем вам куда-то ехать? Думаешь, там хорошо?
— А здесь хорошо? — заорал на брата Яша. — Бокал шампанского на прощанье с братом выпить нельзя!
— А если сейчас принесу — останешься?
— Вот ты принесешь! — Яша показал Мерабу кукиш.
— Значит договорились? Если приношу шампанское — остаетесь.
— Остаемся, остаемся, — проворчал Яша и покатил тележку дальше.
Мераб побежал к буфету. Там ему объяснили, что спиртных напитков давно нет. Шампанское можно купить только в баре за пограничным контролем. Напрасно Мераб уговаривал буфетчицу, предлагал двойную цену — шампанского не было.
С пустыми руками он подошел к стойке, за которой Яша заполнял таможенную декларацию на английском языке.
— Ну что, — ехидно спросил Яша, — принес?.. Фигу ты принес! — Он снова склонился над декларацией. — Ступка — предмет старины?
— Если старая, то предмет.
— Как ступка по-английски?
Мераб на секунду задумался:
— Забыл.
— Забыл... Три года в институте иностранных языков учился, а простых вещей не знаешь.
— Яша, — позвала мужа Инга, — вот тут декларация на русском. Я же говорила.
— Смотри за вещами, — сказал Яша брату и пошел к Инге.
На стойке остались его паспорт и билет.
Мераб несколько секунд постоял. Потом достал ручку, взял бланк, написал сверху: «Яков Папашвили», а далее везде поставил «Ноу».
Яша, высунув от усердия язык, заполнял декларацию, когда услышал голос брата:
— Яша!
Мераб уже стоял по ту сторону таможенного контроля.
— Не волнуйся, — крикнул он. — Я сейчас.
— Ты куда? — в ужасе закричала Инга.
— Тс-с, — Мераб приложил палец к губам.
Он поднялся на второй этаж, подошел к одной из будок, где за стеклом сидел пограничник. Положил перед ним паспорт, посадочный талон и, чтоб больше походить на оригинал, принял напряженное выражение лица, какое почему-то бывает на всех паспортных фотографиях. Пограничник сверил оригинал с фотографией, поставил штамп и нажатием кнопки открыл никелированный турникет.
Мераб забежал в бар, купил две бутылки шампанского и побежал обратно. Добежал до турникета и постучал в будку пограничника:
— Слышишь, друг, открой.
— Не положено.
— Да мне туда нужно.
— Отойдите, гражданин, — строго сказал пограничник. — Государственная граница.
— Я передумал. Не хочу лететь.
— Обращайтесь в Вене в наше посольство.
— Послушай, это ошибка. Это мой брат должен лететь.
— Обращайтесь к начальнику.
— Где он?
— Там, — показал пограничник в глубину аэропорта.
Мераб заметался по стеклянным коридорам в поисках начальника. Когда он наконец нашел комнату, где должен был сидеть начальник, дверь кабинета оказалась запертой. Женщина в летной форме сказала, что начальник вышел.
А в зале аэропорта в это время нервничали родственники.
— Мы опоздаем, — хныкала Инга. — Объяви по радио, чтобы этот идиот вернулся.
— Если узнают, что я кому-то дал свой паспорт, его вообще отберут, — сказал Яша.
Мераб нервно бегал перед кабинетом начальника. Появилась уборщица с ведром и тряпкой!
— Где он? — накинулся на нее Мераб. — Посадка уже заканчивается!
Уборщица сказала, что сейчас обеденный перерыв и Иван Петрович, наверное, в столовой.
Мераб снова понесся по стеклянным галереям, по лестницам... Нашел столовую. Там за одним из столов ел суп Иван Петрович.
— Выпустите меня, пожалуйста! — взмолился Мераб. — Они уже на самолет опоздали!
— Куда выпустить? — спросил Иван Петрович.
— Обратно, в Советский Союз!
Иван Петрович смазал кусочек мяса горчицей, смачно откусил, поморщился и высказал недоумение, почему некоторые люди еврейской национальности, не успев пересечь границу, тут же передумывают уезжать.
— Я не еврей! — закричал Мераб. — Это мой брат еврейской национальности!
Иван Петрович искренне удивился:
— Как так? Сам не еврей, а брат еврейской национальности.
— Мамы разные! Мамы! Моя грузинка, а его — еврейка.
— А папы?
— Папа один.
— Многоженец?
— Зачем многоженец?! Яшина мама при родах умерла, а моя за другого вышла.
— Бывает, — посочувствовал Иван Петрович.
Далее выяснилось, что он ничем Мерабу помочь не может. Он начальник перевозок, а вопрос Мераба может решить только начальник пограничников — товарищ Лунц.
Мераб побежал искать Лунца.
— Пассажир, вы куда? — остановила Мераба стюардесса, увидев у него в руке посадочный талон «Москва — Вена».
— Мне нужен Лунц! Где его найти?
Стюардесса посмотрела список пассажиров.
— Лунц в самолете, — и она повела Мераба по рифленому коридорчику в салон самолета.
— Займите свое место, — сказала она Мерабу.
— Некогда мне сидеть! Лунца позовите!
— Пассажир Лунц, вас разыскивают, — по-английски объявила в микрофон стюардесса.
С места поднялся пожилой мужчина в кожаных шортах и тирольской шляпе с пером.
— Их бин херр Лунц. Вас волен зи? — спросил он.
Стюардесса закрыла дверь и повернула запор.
У справочного окошка стояли Инга и Яша.
— С ним что-то случилось, — настаивал Яша. — Узнайте: он или в милиции, или в медпункте!
Девушка связалась с кем-то по селектору.
— Пассажир Яков Папашвили находится на борту самолета «Москва — Вена», — ответила она пораженным родственникам.
Самолет летел над облаками. Мераб нервно курил, стоя возле туалета. К нему подошел Боря Париж, сорокалетний здоровяк с золотыми зубами. Он прикурил у Мераба и поинтересовался:
— Куда летишь?
— Я не лечу, — ответил Мераб. — Это ошибка.
— Эх, старик, вся наша жизнь — сплошная ошибка. Я вот по ошибке весь талмуд выучил. Марик сказал, что на таможне будут спрашивать, а никто и не поинтересовался.
— Вы алимы, господа? — подошел к ним пожилой человек в ермолке.
— Алимы, — кивнул Боря.
— В Израиль?
— Нью-Йорк. Брайтон-Бич, — улыбнулся Боря.
— Если бы на луне на хлеб мазали больше масла, вы бы и туда полетели, — сердито сказал пожилой человек.
Из туалета вышел летчик. Мераб пошел за ним, стал уговаривать, чтобы когда самолет сядет в Вене, ему разрешили не выходить, а по возвращении в Москву он все оплатит. Летчик не разрешил.
Самолет летел над Европой.
Мераб сидел в самолете рядом с Борей. Боря рассказывал ему свою жизнь. Как он занимался незаконной финансовой деятельностью, как фиктивно женился на пожилой еврейке и теперь летел в Вену, куда, опасаясь очередного ареста, заранее нелегально переправил ценности через одного дипломата.
— С деньгами там я — король, — закончил Боря историю и достал пачку ярких открыток. — Вот где должен жить белый человек: на Гавайских островах! Солнце, море, бабы и никакой борьбы с пьянством. Гляди, какая шоколадка! — ткнул он пальцем в открытку.
— Боря, — сказала толстая немолодая женщина, — я хочу пить. Принеси мне водички.
— Мадам, — с чувством сказал Боря, — наш брак стоил мне две тысячи рублей. За такие деньги можете сходить за водой сами.
Венский аэропорт. Мераб вместе с пассажирами сошел с трапа самолета.
— Старик! — радостно заорал Боря. — Вот же она — свобода! Ты посмотри: кругом сплошной Запад!
Он загорланил «Венский вальс» и, протянув руку жене, галантно щелкнул каблуками:
— Прошу на тур вальса, мадам!
— Мужчина, — брезгливо ответила та, — оставьте меня в покое. Я вас больше не знаю и знать не хочу!