Иногда я думаю, что наша жизнь — это один большой дурацкий анекдот, где в финале смеётся только обезумевший Император, — мрачно подумал я, разглядывая гигантскую стену газа прямо по курсу.
Мы висели на самой кромке обитаемой вселенной, где заканчивались привычные звёздные карты и начиналась сплошная чернота. Там не было торговых путей или пиратских станций, лишь пугающая пустота и вот эта аномалия. Туманность переливалась фиолетовыми и золотыми оттенками, закручиваясь в спирали, и медленно пульсировала, словно сердце спящего гиганта. Газовое облако казалось настолько плотным, что мне невольно захотелось протянуть руку и коснуться его. Именно там, в самом центре этого космического киселя, скрывалась «Слеза Времени» — третий и последний артефакт Древних, ради которого мы рисковали жизнями.
На мостике «Рассветного Странника» царила гнетущая тишина, которая давила на плечи и заставляла каждого из нас нервничать. Мерное гудение систем биомеханического корабля смешивалось с тихим пощелкиванием интерфейса моей хитиновой руки, иногда живущей своей собственной жизнью.
— Не нравится мне всё это, Влад, — глухо проворчал Семён Аркадьевич, прерывая затянувшееся молчание.
Старый капитан осел в кресле пилота, сжимая обеими руками потёртую кружку. Его пальцы заметно тряслись, а горячий кофе выплескивался на края, оставляя лужицы на приборной панели, но он даже не пытался их вытереть. Он неотрывно смотрел на обзорный экран, словно ожидая, что из тумана вот-вот вылезет чудовище.
— Вам с самого начала ничего не нравится, кэп, — хмыкнула Кира, не отрываясь от своего терминала. — Вы же ворчали, когда мы летели на Мор-Таан, и когда дрались на Крепости-7, — добавила она, быстро стуча по клавишам. — Но мы зашли так далеко, что отступать бессмысленно, так что придётся идти до конца, иначе всё было зря.
— Ты молодая ещё, Гайка, многого не понимаешь, — тяжело вздохнул Семён Аркадьевич, сделав глоток кофе и скривившись. — На Фронтире про эту туманность ходит столько легенд, что у нормального человека волосы на спине седеют, ведь это тебе не чёрная дыра или скопление астероидов. Говорят, её никто и никогда не мог найти намеренно, она сама решает, кому показаться. А те безумцы, кому удавалось пересечь границу, назад уже не возвращались.
— Опять травите байки про призраков? — лениво протянул Морж, подав голос из угла.
Наёмник прислонился спиной к переборке и скрестил руки на груди. Он успел починить и перекрасить свою броню, но всё равно выглядел изрядно помятым после последних приключений, а его пневмо-кулаки тихо гудели в режиме ожидания.
— Капитан, мы недавно выпотрошили мёртвый астероид и болтали со светящимся божеством внутри, так что меня вашими газовыми лужами уже не напугать. Если там есть, во что пострелять, я только за.
— Это не сказки, здоровяк, — Семён Аркадьевич поставил кружку на панель и поправил фуражку, которых у него оказывается было предостаточно. — Старые контрабандисты болтают, что туманность обладает разумом и исполняет твоё заветное желание, но взамен забирает самое дорогое — тех, кто в неё вошёл. Она поглощает души.
— Какая ненаучная чушь! — громко лязгнул гусеницами Гюнтер, эффектно въезжая на мостик с подносом.
Робот деловито поправил белый колпак и выпятил хромированную грудь, осуждающе сканируя нас красным глазом.
— Если эта лужа умеет исполнять желания, я непременно попрошу у неё сковородку с антипригарным покрытием! Тогда мой фирменный гуляш из солидола, антифриза и гаек обретёт божественный вкус, а вы будете умолять меня о добавке!
— Гюнтер, если ты сейчас же не уедешь со своим подносом на кухню, я пущу тебя на металлолом и сделаю из тебя унитаз, — процедил я, чувствуя, как от его трескотни начинает пульсировать висок.
Робот обиженно мигнул сенсором, развернулся и ретировался в коридор, громыхая посудой и бормоча ругательства на ломаном немецком про неблагодарную органику.
Когда металлический лязг стих, я перевёл взгляд на Ани. Девушка стояла рядом с моим креслом в своём привычном стелс-костюме. Её волосы светились в полумраке мостика, а на лице не дрогнул ни один мускул.
— Что скажешь? — тихо спросил я, коснувшись её локтя. — Твоя эмпатия что-нибудь улавливает внутри этого облака?
— Ничего, — Ани покачала головой, а в её глазах промелькнула тень тревоги. — Абсолютная пустота. Это место словно отрезано от остальной вселенной, оно мёртвое, Влад. Там нет эмоций, нет боли, нет радости или страха, и я чувствую себя так, будто стою на краю пропасти.
— Отлично, — я криво усмехнулся и хрустнул костяшками пальцев, стараясь придать голосу уверенности. — Значит, нас там точно не ждёт засада Инквизиции или армия мутантов с пушками, а со всем остальным мы как-нибудь разберёмся по ходу дела.
Я глубоко вдохнул, выталкивая из себя сомнения. Внутри моей головы код Вазара вовсю просчитывал сотни вариантов развития событий, сухо констатируя факты, и ни один из сценариев не сулил нам лёгкой прогулки. Логика буквально орала о том, что лететь в аномалию на повреждённом корабле — это чистой воды самоубийство, но я давно привык полагаться не на статистику, а на своё упрямство и инстинкты.
— Слушать мою команду! — громко произнёс я, и голос эхом разлетелся по живым отсекам Левиафана. — Отставить панику, нытьё и суеверия. Мы припёрлись на самый край галактики не для того, чтобы пугать друг друга страшилками и разворачиваться у финиша, поэтому мы заберём последний артефакт, что бы там ни пряталось в этом тумане.
Симбиот мгновенно отреагировал на приказ, вспыхнул голубым светом и трансформировался, выпустив интерфейс-иглы. Они плавно вошли в панель управления, и я тут же почувствовал сытое урчание Левиафана в своём разуме. Наш биомеханический зверь почуял азарт охоты и был готов к прыжку.
— Гайка, перенаправь энергию на фронтальные щиты и следи за перегрузками реактора, — скомандовал я, пробегаясь глазами по строчкам кода на экранах.
— Поняла! Щиты переведены на максимум, командир, — отчеканила Кира, быстро застучав по клавишам терминала.
— Морж, проверь всё наше оружие, — продолжил раздавать команды я. — Семён Аркадьевич, держитесь за что-нибудь крепкое, чтобы кофе не пролить, потому что трясти будет знатно.
— Держусь, Влад, — буркнул капитан, поставив кружку в подстаканник и вцепившись в подлокотники кресла так, что у него побелели костяшки пальцев.
— Ну, поехали, — выдохнул я, мысленно подавая сигнал кораблю. — «Странник», полный вперёд. Ныряем прямо в лужу.
Корабль дрогнул, двигатели взвыли на пределе мощности, и Левиафан рванул прямо в стену газа.
Сначала не произошло ровным счётом ничего: мы просто влетели в переливающийся туман. Корабельные сенсоры моментально ослепли, выдав кучу ошибок, а обзорные экраны заволокло сплошной фиолетовой пеленой. Корабль шёл ровно, не издавая ни единого скрипа обшивки, и я даже успел с облегчением подумать, что Семён Аркадьевич зря нагнетал панику своими байками.
А потом реальность сломалась.
Это не было похоже на удар снаряда или взрыв двигателя. Всё произошло беззвучно, словно кто-то взял законы физики, порвал их на кусочки и выбросил в ведро, а пространство вокруг нас вывернулось наизнанку с невидимым хрустом.
Гравитация исчезла на долю секунды, подбросив всех нас вверх, а затем вернулась под немыслимым углом. Меня жестоко вжало в кресло с такой силой, что затрещали рёбра, Кира с визгом улетела к потолку и ударилась плечом о решётку, а Морж не удержал равновесие и покатился по палубе, снося крепёжные стойки и ругаясь на трёх языках.
— Влад! Что за чертовщина тут происходит⁈ — истошно завопил Семён Аркадьевич, отчаянно пытаясь удержаться в накренившемся кресле.
Я повернул голову и увидел, как недопитая кружка капитана взмыла в воздух. Горячий кофе вытек из неё, собрался в идеальный шар, а затем медленно распался на геометрические искры и растворился прямо в воздухе. Я попытался посмотреть на панель управления и похолодел от ужаса, когда увидел, как пластик, бронестекло и металл плавятся на моих глазах. Они не горели и не дымились, а просто текли, словно растаявшее масло на сковородке, превращаясь в абсолютное ничто, пока кнопки и тумблеры исчезали, оставляя гладкую пустоту.
— Щиты не выдерживают нагрузку! — попытался закричать я, чтобы перекрыть нарастающий гул.
Но голос прозвучал невероятно странно и растянуто, а звук исказился, будто время внезапно замедлило ход и превратилось в густую патоку. Время здесь больше не работало по привычным правилам, и я краем глаза видел, как Ани бежит ко мне через весь мостик, но каждый её шаг длился целую вечность, разбиваясь на отдельные кадры.
А потом я посмотрел на обзорный экран и понял, что спасения не будет.
Корпус Левиафана, способный выдержать попадание из орудия дредноута, начал распадаться на куски. Броня отслаивалась многотонными пластами, которые превращались в рой крошечных молекул и бесследно исчезали в тумане аномалии. Корабль истошно закричал в моей голове воплем существа, которое заживо разбирают на атомы и выдирают куски плоти, и я почувствовал его агонию так же чётко, как свою собственную.
— Нет! Не пущу! Ты мой! — зарычал я, чувствуя, как отчаяние захлёстывает разум и перекрывает кислород в лёгких.
Я вложил всю ярость, всю мощь симбиота и холодный расчёт цифрового Вазара в один технопатический удар, отбросив все барьеры. Я попытался силой мысли удержать биомеханический корпус от распада, и мои глаза вспыхнули голубым светом, пока я ментально вцеплялся в каждую переборку и кабель Левиафана, пытаясь склеить их обратно в единое целое.
— Держись, «Странник»! Не сдавайся! — орал я, надрывая голосовые связки и срывая голос.
Из носа хлынула кровь, заливая подбородок, а виски раскалывались от внутреннего давления, словно мой череп поместили под гидравлический пресс. Я чувствовал, как команда паникует за спиной, слышал сквозь гул крик Киры, маты Моржа и молитвы Семёна Аркадьевича, но я ничем не мог им помочь. Я тратил все оставшиеся силы на то, чтобы не дать кораблю исчезнуть в этой пустоте, и боролся за каждый сантиметр обшивки.
Но туманность оказалась гораздо сильнее. Она была несравненно могущественнее любых технологий Древних или жалкой Империи, и моя технопатия здесь была всё равно что детский пластмассовый совок против урагана. Я пытался остановить океан голыми руками.
А потом я посмотрел на свою правую руку.
Мои пальцы истончались и становились полупрозрачными, а плоть и кости теряли форму, превращаясь в мерцающую пыль. Физическая боль была просто адской, выжигающей нервы, но она тут же сменялась пугающим онемением, которое быстро растекалось по телу, пока я рассыпался на части прямо в командирском кресле.
— Ани… — прохрипел я, с трудом поворачивая отяжелевшую голову в сторону девушки.
Она почти добежала до меня и тянулась ко мне изо всех сил, но её руки уже не было. Ани распадалась на светящиеся песчинки прямо на ходу, её лицо теряло чёткие очертания, а в глазах застыли слёзы бессилия.
Мои ноги исчезли по самые колени, а грудь провалилась в звенящую пустоту, лишая возможности сделать вдох. Симбиот попытался перестроить клетки и спасти носителя, но туманность просто стёрла его код, словно мусорный файл с диска.
Я больше не мог дышать, не мог кричать, и меня просто не существовало. Всё, ради чего мы сражались, всё, что мы прошли вместе, стёрлось в один короткий миг.
Корабль распался окончательно. Мир вокруг вспыхнул режущим белым светом, который мгновенно сменился абсолютной, непроглядной тьмой.
Больше не было ни боли, ни страха, ни единого звука, только идеальный покой бесконечности.
Вот так, значит, и выглядит финал нашей истории, — пронеслась в пустоте моя последняя, стремительно затухающая мысль.
«Неужели мы наконец-то выбрались с этой проклятой свалки, и теперь всё будет хорошо?» — подумала Кира, закрывая глаза и подставляя лицо под тёплые солнечные лучи.
Свет заливал ангар через большие окна под самым потолком, а в воздухе больше не пахло едким кислотным дождём и жжёным пластиком. Теперь здесь витал аромат свежей краски и лёгкого океанского ветра. В центре просторного помещения стоял совершенно новый космический корабль, на гладкой обшивке которого не было ни единой царапины, следов от лазерных выстрелов или ржавчины.
— Эй, Гайка! Ты подашь мне этот ключ или будешь весь день мечтать? — раздался громкий задорный голос.
Кира обернулась и радостно рассмеялась. На крыле корабля сидел Риан, который беззаботно болтал ногами в чистых ботинках и широко улыбался. Рядом с ним стоял Каэлен, в чьём взгляде исчезли застарелая вина и мрачное безумие пирата. Это был тот самый добрый и смелый парень с планеты-свалки, в которого она когда-то давно влюбилась.
— Держи! — звонко крикнула Кира и подбросила тяжёлый разводной ключ.
Каэлен ловко поймал инструмент и весело подмигнул ей.
— Осторожнее, мелкая, — усмехнулся Риан, легко спрыгивая на пол. — Так и по лбу можно получить, а нам ещё настраивать гипердвигатель.
— Да ладно тебе, Риан, — ответил Каэлен, покрутив гаечный ключ в руке. — Она же лучший механик в секторе и сама этот двигатель переберёт с закрытыми глазами.
Кира подошла ближе и крепко обняла обоих парней, ощущая невероятную лёгкость. Империя пала, Инквизиция исчезла навсегда, а впереди их ждала только свободная и безопасная галактика, которую они будут исследовать вместе.
— Мы ведь теперь полетим куда захотим? — с надеждой спросила Кира.
— Куда скажешь, — кивнул Риан и ласково потрепал её по волосам. — Хочешь на курорт с белым песком или на выставку новейших двигателей?
— На выставку, конечно! — фыркнула она. — Ваш песок только в шестерёнки забьётся.
Каэлен громко рассмеялся и принялся откручивать панель на крыле. Работа шла на удивление легко, никто никуда не спешил, и никто больше не пытался их убить. Это была та самая мирная жизнь, о которой Кира всегда мечтала.
Семён Аркадьевич сидел за большим столом и неверяще смотрел на свои руки. Это были крепкие руки молодого и здорового мужчины, с которых пропали вздутые тёмные вены, ноющая боль в спине и старческая дрожь в пальцах. Он пошевелил плечами и почувствовал, как под рубашкой перекатываются литые мышцы.
Из открытого окна дул прохладный ветер, приносящий запахи цветущего сада и свежескошенной травы. Это была Земля — мифическая родина человечества, о которой Семён читал только в старых, затрёпанных бумажных книгах.
— Сёма, ну чего ты застыл? Остынет же, — раздался ласковый женский голос.
Из светлой кухни вышла Лида, которая ничуть не изменилась с того счастливого дня, когда они познакомились. Жена с нежной улыбкой поставила на стол доску с пышным караваем хлеба, и по дому мгновенно разнёсся умопомрачительный аромат горячей выпечки.
— Просто задумался, Лидочка, — тихо ответил Семён.
Он отломил кусок хлеба и съел, наслаждаясь потрясающим хрустящим вкусом.
— Папа, смотри, что я нашла! — в комнату стремительно вбежала маленькая девочка и с разбегу бросилась к нему.
В своих ладошках дочь осторожно прятала пёструю бабочку. Семён крепко обнял её и зарылся лицом в мягкие волосы, пока на глаза наворачивались непрошеные слёзы.
— Какая красавица, — сказал он дрогнувшим голосом. — Давай выпустим её на улицу, пусть летит к цветам.
Девочка послушно раскрыла ладони, и бабочка выпорхнула в сад, а Семён долго и спокойно смотрел ей вслед. Ему больше не нужно было спасать свой экипаж, рисковать жизнью в жестоких перестрелках и вздрагивать от воя сирен, ведь его война наконец-то закончилась.
— Мы сегодня пойдём на речку? — спросила дочь, дёргая отца за рукав.
— Обязательно пойдём, — кивнул Семён, усаживая её к себе на колени. — Возьмём удочки, наловим рыбы, а мама приготовит её нам на костре.
Лида звонко рассмеялась и начала разливать чай по кружкам. В их уютном доме царил совершенно нереальный и глубокий покой.
Лиандра неспешно шла по светлому коридору клиники, где больше не было въевшейся грязи Фронтира, кислотных ожогов и разорванных в клочья тел наёмников. Всё вокруг дышало стерильностью и строгим порядком.
Навстречу в панике выкатили грави-каталку с пациентом, чьи медицинские приборы пищали, фиксируя клиническую смерть. Лиандра не почувствовала ни капли страха. Она спокойно подошла к каталке, неторопливо стянула перчатку и мягко коснулась лба умирающего человека прохладной рукой.
Её эмпатия сработала без малейших сбоев, и поток целительной энергии перетёк из неё прямо в тело пациента. Смертельные рваные раны на его груди затянулись за пару секунд, кожа стала гладкой, а прерывистое дыхание выровнялось. Монитор тут же показал ритмичный стук сердца.
— Доктор Лиандра, вы сотворили настоящее чудо! — восхищённо воскликнул ассистент, крепко сжимая в руках планшет. — Вы буквально вытащили его с того света!
— В моей клинике больше никто не умирает, — ровным и уверенным голосом ответила она.
Пациент медленно открыл глаза и непонимающе осмотрелся по сторонам.
— Где я? — слабо спросил он. — Мой корабль попал под обстрел…
— Вы в безопасности, — Лиандра ободряюще улыбнулась. — Вам больше ничего не угрожает, так что просто лежите и отдыхайте.
— Спасибо вам, доктор, — прошептал мужчина и сразу провалился в здоровый сон.
В измученной душе Лиандры воцарилось облегчение, ведь она больше не была беспомощным врачом на старом ржавом грузовике. Ей не приходилось резать своих товарищей по живому под шквальным огнём. Теперь она спасала жизни одним лёгким прикосновением, и на её руках больше никогда не было чужой крови. Лиандра поправила белый халат и пошла дальше по коридорам.
В роскошном зале ресторана на станции «Цитадель» играла тихая музыка, а за столиками чинно сидели аристократы, с напряжением ожидающие главное блюдо.
И тут двери кухни распахнулись, и в зал торжественно выехал Гюнтер. На его блестящем корпусе не было старых вмятин от имперских лазеров, белый поварской колпак был идеально чист, а на парящем подносе он бережно вёз густой суп из машинного масла с металлической стружкой и титановыми болтами.
Гюнтер плавно подъехал к столику седого лорда.
— Прошу, ваше сиятельство, — басом произнёс робот. — Это лучший рецепт во всей галактике.
Лорд зачерпнул варево, попробовал и округлил глаза. Он со звоном выронил ложку, закрыл лицо руками, и его плечи затряслись от рыданий.
— Это настоящая поэзия! — громко всхлипнул лорд, вытирая слёзы дорогим платком. — Я никогда в жизни не пробовал ничего более прекрасного, а эти титановые болты сварены просто безупречно!
Весь зал взорвался аплодисментами: люди вставали со своих мест, восторженно кричали «Браво!» и плакали от счастья.
«О, я-я! Наконец-то эти недалёкие мешки с мясом познали высокое искусство и мой великий Орднунг!» — самодовольно подумал Гюнтер.
Он поклонился публике, после чего радостно замигал единственным красным глазом.
— Шеф-повар, мы требуем добавки! — требовательно закричала дама в бриллиантах с соседнего стола.
— Разумеется! — гордо ответил робот-. — На кухне стынет огромная кастрюля отличного антифриза на десерт, и сегодня я накормлю вас всех до отвала!
Гюнтер быстро покатился обратно на кухню, чувствуя себя настоящим гением. Никто больше не кривился от его стряпни, все только искренне восхищались его талантом.
Морж вальяжно развалился на огромном троне из шкур, а вокруг него возвышались целые горы золотых слитков и кредитных чипов. В этом тронном зале не было кусачего мороза ледяной тюрьмы Фрост-9, здесь было невероятно тепло и сытно.
Гигантский наёмник посмотрел на свою броню, чей верный корпус сиял как новенький, без единой глубокой царапины, бандитского граффити или следов ржавчины. Любимый пулемёт лежал рядом, сплошь покрытый красивой золотой гравировкой.
К подножию трона робко подошли самые свирепые головорезы со всей галактики, которые покорно преклонили колени и положили своё оружие на мраморный пол.
— Славься, наш великий Король! — слаженным хором прорычали они.
Морж довольно осклабился, блеснув кибер-бивнями в свете ламп, и сделал глоток коллекционного пойла из кубка.
— То-то же, салаги, — грозно прогудел он. — Знайте своё место. Кто принёс дань за этот месяц?
Вперёд неуверенно вышел пират со страшным шрамом на лице и дрожащими руками протянул тяжёлый сундук.
— Вот, босс. Всё до последней монеты, как и договаривались.
Морж лениво кивнул, пнул сундук ногой, и золото с громким звоном рассыпалось по полу.
— Мелочёвка, — презрительно фыркнул он, вытирая губы. — Но для начала вполне сойдёт. Завтра летим грабить центральный банк корпоратов на Прайме, и чтоб без всяких фокусов. Кто струсит — лично намотаю кишки на ствол пулемёта. Усекли?
— Да, босс! — испуганно гаркнули наёмники.
Моржу больше не нужно было лезть под плазменные пули за гроши, ведь теперь он находился на самой вершине пищевой цепи. Абсолютно неуязвимый и сказочно богатый, он держал всю обитаемую галактику у своих ног.
Ани медленно и неохотно открыла глаза, понимая, что лежит в огромной постели. Яркие лучи солнца пробивались сквозь занавески, рисуя причудливые узоры на шёлковых простынях, а тёплый воздух пах луговыми цветами и весной.
Девушка сладко потянулась и внимательно посмотрела на свои руки. Кожа цвета ночного неба была гладкой и здоровой. Она провела дрожащими пальцами по шее, но не нашла там привычного тонкого рубца — все уродливые шрамы исчезли без следа. Больше не было тесного чёрного костюма, не было тяжести смертоносных виброклинков и бесконечных тренировок в имперских лабораториях. Она словно никогда и не была бездушным «Объектом Зеро».
Её талию нежно и уверенно обняли сильные мужские руки, и Ани счастливо улыбнулась.
Рядом лежал Влад, который спал глубоко и безмятежно. На его теле не было мрачной хитиновой брони, а левая рука была самой обычной и человеческой, покрытой тёплой кожей, а не чёрным металлом. В голове Влада больше не сидел холодный цифровой призрак Прайм-Командира, постоянно диктующий кровавые алгоритмы.
Влад открыл глаза и с любовью посмотрел на неё. В его взгляде не было пугающего голубого огня, это были тёплые карие глаза простого мужчины, который никогда в жизни не знал ужасов войны.
— Доброе утро, моя родная, — ласково прошептал он и поцеловал её в бархатистую щёку. — Как тебе спалось?
— Просто идеально, — счастливо выдохнула Ани.
Она прижалась к его груди и слушала ровный, размеренный стук сердца.
— Я тут подумал, — Влад улыбнулся и лениво потянулся. — Может, сегодня рванём на побережье? Снимем уютный домик у самой воды, будем целый день лежать на горячем песке и ни о чём не думать.
— А как же дела? — игриво спросила Ани. — Наш капитан наверняка уже ищет тебя, чтобы заставить чинить очередной сломанный насос.
— Подождёт капитан, — беспечно отмахнулся Влад. — У нас законный отпуск, и давно пора нормально отдохнуть. Только ты и я.
Всё было слишком хорошо. Тот самый рай, о котором каждый из них отчаянно мечтал долгими ночами, вдруг воплотился в реальность. Все тревоги ушли, но на задворках сознания начала настойчиво скрестись иголка сомнения, и сладкий дурман сна стал понемногу отступать.
Ани замерла, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, ведь что-то явно было не так.
Она вспомнила, что горячий хлеб на столе Семёна казался слишком геометрически ровным и совсем не обжигал пальцы. Бурные аплодисменты лордов в ресторане звучали неестественно синхронно, словно дешёвая аудиозапись. Задорный смех Риана полностью лишился живых ноток, а Каэлен шутил так, будто читал заученный текст с бумажки.
Да и почему вообще она знала, что с ними происходит?
А Влад… Её любимый Влад был слишком правильным и покладистым. Он потерял свою дерзкую усмешку, которая каждый раз заставляла её сердце замирать. Настоящий Влад никогда бы не бросил своих друзей ради простого отдыха на пляже, он бы прямо сейчас ковырялся в грязном двигателе и сыпал едкими шутками.
Идеальный мир начал трещать по швам, а картинка вокруг показалась плоской картонной декорацией. Солнечный свет больше не грел кожу, а луговые цветы пахли дешёвым синтетическим освежителем воздуха. Ани приподнялась на локте и пристально посмотрела в лицо Влада, которое было невероятно гладким, без единой морщинки от усталости или боли. Оно было слишком идеальным. Эта хитрая иллюзия просто пыталась усыпить их бдительность и спрятать правду за красивой ширмой.
Ани резко отстранилась от Влада и почувствовала, как липкий холод сковывает всё тело.
«Но почему тогда моё сердце колотится так, словно я стою на самом краю бездны?» — с тревогой подумала она.