Глава 9

От растерянности я опустила глаза. Я не хотела брать на себя ответственность за чужой брак, за чужую семью.

Как известно, чужая семья — потёмки.

— Если вы уйдёте, я не оставлю вас на поедение шакалам. Потому, что я, как и вы, тоже женщина и тоже мать.

Я не говорила о том, что я возьму на себя ответственность за их развод. Я сказала, что если свекровь уйдёт, я ее поддержу.

Это была существенная разница, потому что я понимала, как только прозвучат обещания, я автоматически стану причастна ко всему.

Свекровь опустила глаза.

— Это страшно.

— Нет. Мне оказалось страшнее понимать, что от него будет пахнуть чужими духами. А его командировки, в которые он летал, были отпуском с его второй семьёй. Мне было это страшнее. А ещё мне было страшно то, что однажды я проснусь и пойму, что он наградил меня каким-нибудь, не знаю, сифилисом или ещё чем-то подобным. А ещё мне было страшно, когда я знала, что вместо того, чтобы воспитывать моих детей, он воспитывает чужих. Своих, но чужих. И делает это до сих пор. А мои дети должны сейчас лавировать между препятствиями в виде матери и отца. Отца, который сейчас все разрешает и которому было наплевать на то, как дочь живёт отдельно, как сын живёт отдельно последние годы. Ну, они же выросли. Вот, это страшно.

Но я молчала о том, что до безумия страшно в одно утро проснуться одной, когда чувствуешь подкатившую к горлу тошноту от неправильности ситуации и тут же следом злость падает коршуном.

Страшно складывать вещи в коробки и выталкивать их за дверь. Страшно наблюдать за тем, как встречаются осуждающие взгляды. А такие были, несмотря на то, что наши общие знакомые были достаточно хорошо ко мне настроены. Но например, я не понимала, как Эльвира Старостина могла в компании подруг ляпнуть о том, что “Саше бы лучше было вообще без разницы, где её Рубен пропадает, деньги бы домой только приносил и все”. Она вроде не тупая и должна была это понимать. Но нет, оказывается я её переоценила.

Именно в таких коротких диалогах, обсуждениях, которые передавались из уст в уста, просто открывалось настоящее лицо близких людей.

Мы вышли с бывшей свекровью из магазина, она посмотрела на мои покупки и вздохнула.

— Я настолько разбита с вашим разводом и с тем, что Савелий чуть ли не шкуру с меня спускает, что я не повлияла никак на вас, что даже забыла о том, что у твоей матери скоро день рождения.

Я опустила глаза.

— В следующий раз, когда он начнёт высказывать вам, что вы на меня не повлияли, скажите, что у меня просто дурной характер. Настолько дурной, что мне, конечно, важно чужое мнение, но не настолько, чтобы я забыла о своём.

Мы попрощались возле небольшого уютного ресторанчика с итальянской кухней и вкусным кофе. Позвонив ассистенту, я уточнила, что происходит сегодня в офисе и выяснилось, что Рубен затеял проверку некоторых сделок, которые были под моей ответственностью за последние полгода. Я зло хохотнула и пожелала, чтобы проверка принесла нужные плоды. Хотя понимала, что ничего Рубен не найдёт. Потому что я всегда действовала исключительно в рамках законности. И это было не про меня, когда можно было какими-то обходными путями, через теневую сторону провести тот или иной контракт.

Ооо нет.

Отец мне однажды сказал, что с моей принципиальностью не место в бизнесе. А я считала, что место. Просто на десять недовольных компаньонов, с которыми я не соглашусь по поводу небольшой ужимки в договоре, найдётся один более стоящий, который меня поддержит.

Я приехала домой, разгрузила подарки. Что-то убрала в подарочных коробках в гардероб, что-то оставила в самой квартире. Первые шаги к тому, как вытравить бывшего мужа из своей жизни, я сделала давно. Начала с любимых духов. Он даже это умудрился у меня отобрать. Я любила те самые с морским воздухом и лемонграссом. Они настолько нравились Рубену, что практически всегда он желал слышать их на мне. Я их выкинула.

А потом методично выскабливала из своей души все те привычки, которые были у меня и у него. Вместо пятничных ужинов в мишленовских ресторанах, появился бассейн, где я до потери сознания наворачивала круги на дорожках, чтобы просто не думать. Когда физикой занимаешься, голова отключается очень сильно.

А ещё я заменяла мебель, обстановку, наряды. И хотя в моём гардеробе появилась кокетливое мини с пышными юбками, предпочтение я все же отдавала на данный момент платьям в пол и широким брюкам. Потому, что чувствовала себя так комфортнее, показывая, что я закрыта для мира мужчин.

Но одному мужчине, наглому, беспринципному, с хмельным, почти пьяным взглядом, было на это наплевать. Поэтому я шагнула в сторону, когда на пороге появился курьер со здоровенным букетом, поставил его осторожно возле двери. Я цокнула языком. Подозревала, что как только наклонюсь к цветам, из центра вынырнет какая-нибудь гадость, очень сильно напоминающая дебильное чувство юмора Беркутова.

И ведь я оказалась права...