Саша.

— Как вы думаете, господин Ворошилов, — медленно произнесла я, стоя на гольф-поле в одном из элитных загородных клубов, — клюшки для гольфа можно использовать по какому-то иному назначению?

Встречу договорились устроить именно здесь из-за того, что у Ворошилова был слишком плотный график и у него были одни переговоры следом за другими. Чтобы ему не возвращаться в город, конечно, я пошла на встречу.

Я разительно отличалась от спутниц мужчин, которых здесь принято было видеть. Девочки были в коротких платьях, с юбками плиссе. В то время как я была в бриджах, футболке-поло и сверху клетчатый жакет.

— Можно, госпожа Суворова. — Медленно произнёс Ворошилов, подходя к своей лунке.

Один короткий замах, и мячик полетел далеко в сторону озера. Я прикрыла ладонью глаза, чтобы солнце не попадало, и заметила:

— Вы попали.

— Я в курсе. — Мягко улыбнулся Ворошилов. — Вы, значит, желаете, чтобы я оказал содействие в разводе вашей несомненно прекрасной и чудесной свекрови?

— Конечно, именно этого я и хочу.

— А в чем ваш интерес, Александра?

Ворошилов прошёл к сумке для клюшек и вытащил следующую: идеальная ручка, выглаженная касаниями. Сразу было понятно — любимая. Моя была взята напрокат, потому что я все равно ничего не смыслила в гольфе. Дабы просто поддержать партию, я периодически ходила вокруг Ворошилова и в какие-то разы делала удар.

— По факту это не интерес. Это предупреждающий удар.

Ворошилов вскинул брови и протёр клюшку мягкой салфеткой. Он был достаточно интересным мужчиной. Но его характеристики в этом плане меня не интересовали. А вот то, что он был уникальным специалистом, будоражило мне кровь.

— Я не желаю, чтобы в дальнейшем у господина Симонова-старшего оставались какие-то рычаги. Плюс он меня оскорбил. Я такое не люблю и считаю, что некоторые оскорбления надо смывать кровью. В нашем случае это будет метафорично. Будет плакать кровавыми слезами. Ну и на самом деле я сейчас в полной мере осознаю, насколько он бесчестный человек.

— И что же он вам сказал?

Мы двинулись к следующей локации, и я слегка замедлилась.

— Что он переломает меня всю. Потом я поломанная приползу к Рубену облизывать его ботинки.

У Ворошилова закаменело лицо, и в глазах блеснула стальная вспышка, словно меч из ножен на секунду вынули — чудесное зрелище, завораживающее.

— Однако, какая самонадеянность и поспешность.

— Я тоже так посчитала и поэтому набралась смелости попросить вас об услуге.

— Сначала вы набрались смелости подарить мне антикварную клюшку для гольфа. — Ворошилов улыбнулся и приглашающе протянул руку, намекая на то, что сейчас мой удар.

Я прицелилась, замахнулась.

— Если вы слегка измените угол, то газон не пострадает.

Я мягко сместила вес ноги на носок, опустила слегка клюшку, повернула корпус и ударила.

— Вот видите, Александра, вы просто чудесны.

— Если бы я не попала, то…

— Нет, что вы. Бросьте. — Ворошилов взмахнул рукой, и меня слегка ослепило от блеска обручального кольца. — Мне все равно это дело достаточно интересно. Так что, думаю, мы прекрасно сработаемся.

Я благодарно улыбнулась.

И по правилам этикета: финал диалога не должен означать финал игры.

Мы двинулись дальше, и чтобы поддержать беседу, я уточнила:

— А вам не кажется, что профессия адвоката накладывает определённый отпечаток?

Ворошилов вскинул бровь.

— Вы знакомы с моим юристом из Цюриха? — Я мягко улыбнулась.

— Если напомните.

— Демьян Торин.

— А какое это имеет отношение к пристрастиям?

Я крутанула клюшку и посмотрела на глянцево блестящее основание.

— Вы любите клюшки для гольфа…

— Конечно, люблю. Они иногда обладают феноменальной возможностью уложить одним ударом любого оппонента. — Мягко заверил Ворошилов и цокнул языком.

— Так вот, Торин обожает трости.

В этот момент Ворошилов щёлкнул пальцами.

— Торин обожает трости не от того, что у него есть стремление к коллекциям. А потому, что трости ему необходимы. Вы же помните, что после той скандальной истории, которая как будто бы осталась вымыслом, он достаточно сильно хромает и трость для него необходимость?

— Я не знаю, была ли эта история вымыслом или нет, действительно ли там было замешано что-то ужасное, из-за чего он пострадал, но по моим данным — это было достаточно отвратительное зрелище. В одном из загородных старых ангаров с цепями и крюками. И да, после этого вроде бы по слухам и появилась у Торина необходимость в трости.

— Хорошо, а дальше?

Я пожала плечами.

— Ну, вы два знакомых мне представителя профессии, у которых достаточно интересное коллекционирование.

— А я вам расскажу сейчас ещё про одну коллекцию. — Медленно произнёс Ворошилов и посмотрел на меня в упор. — Ваш адвокат, господин Гончаров, коллекционирует женщин. Он очень слаб перед леди. Поэтому держите руку на пульсе, Александра. А ещё лучше — поменяйте адвоката. Я не испытываю к Маруну никакого негатива, но женщина его погубит. И погубит сильно. Наглядный пример был с тем, что он не смог вовремя оценить перспективы вашей импульсивности. Так что, думаю, Александра, вы отчасти правы — у любого юриста, адвоката есть достаточно странные пристрастия: клюшки для гольфа, трости. У кого-то трубки. А вот у Гончарова, к сожалению, бабы. И дело не в том, что когда-то вы окажетесь с ним в одной постели, а дело в том, что когда вы переходите черту профессиональных отношений к личным — его можно брать тёпленьким.

Я понятливо улыбнулась и кивнула.

— Благодарю, господин Ворошилов и за игру, и за ваш ответ.

— Рад помочь, Александра. В конце концов, когда у меня ещё представится возможность совершить благое дело?