Глава 37

Саша.

Сейчас.

Но Беркутов словно пытался меня добить. Потому что он встал, дошёл до двери и воткнул ключ-карту в слот для номера, но никак не оказался в коридоре гостиницы. Потом повернулся ко мне и тяжело вздохнул.

— Сядь, поешь. Выпей.

А я не хотела сейчас ни есть, ни пить. Ничего не хотела. Я хотела расплакаться от безысходности, от непонимания. У меня внутри сидело большое сомнение: правильно ли я поступала во всей этой истории. А Беркутов сейчас не пытался облегчить мне жизнь, он только усложнял.

Но я все же села в кресло, попыталась запахнуть халатом длинные ноги, которые путались и цеплялись друг за друга щиколотками. Беркутов вздохнув, дёрнул с кровати покрывало, накинул на меня, укрывая чуть ли не с головой. Потянулся, разлил напитки по бокалам.

— Я не буду.

— Будешь. Я не знаю, что у тебя произошло, но это однозначно не было чем-то хорошим. Я догадываюсь, что это было, и как джентльмен, рыцарь и всякая прочая требуха с мужскими причиндалами, я должен уточнить кто, но, поскольку ты не скажешь, мы пропустим этот этап беседы.

— Давай мы пропустим весь этап беседы. — Тихо попросила и передёрнула плечами.

Беркутов подвинул ко мне тарелку, набитую клубникой. Я, сомневаясь, что делаю правильно, потянулась и вытащила одну ягоду. Она была сладкая, как будто бы даже не настоящая, потому что давно такую сладкую не ела.

— Спасать в этой истории я, к сожалению, тоже не умею. Но то, что испытываю сейчас, это однозначно стыд за весь мужской род.

Я грустно покачала головой.

— Не надо ни за кого стыдиться. Тебе просто достаточно уехать. Ты должен понимать, что в таком состоянии, в котором я сейчас нахожусь, ты для меня ещё один триггер.

— Я для тебя не триггер. Я для тебя чувак, которого ты прокатила, который тебя раздражает и который реально не понимает, что он делал не так. Слушай, вот какая разница, как называются наши отношения, если нам в них было круто?

Я потянулась ещё за ягодой.

Он уводил тему от моего нынешнего состояния.

— Никак не называются эти отношения. Мы взрослые люди. Неужели ты рассчитывал на то, что после ресторана, после ночи я буду носиться за тобой и трясти кулачками: “ах, как ты смог меня проигнорировать!” Или, может быть, тебя бесит, что тебя проигнорировали?

Беркутов улыбнулся, и взгляд тёплый какой-то, с намёком на то, что его не провести, он все прекрасно понимает и даже не будет реагировать на мои выпады.

— Да не в этом дело, Александра.

Я закатила глаза.

Неужели запомнил имя?

Хотя мне казалось, что у таких, как Беркутов, имя спутницы вечера вылетает на утро из головы. С учётом того, что он даже представить меня нормально не мог.

— Слушай, вот что ты ко мне прицепился? Ты, наверное же, сюда приехал с кем-то. У тебя, наверное, здесь в каком-то номере заперта милая, очаровательная девица. — Произнесла я, испытывая чувство дежавю.

Примерно как с Рубеном, в момент того, когда я узнала о его измене — я была в одном номере гостиницы, а его любовница с ребёнком была в другом номере гостиницы.

— Отлично. Да, знаешь, как-то ты не очень попала в цель своим предположением. Я приехал сюда для того, чтобы переговорить с одним важным поставщиком. Но увидев тебя, понял, что дела подождут. Тем более, если ты не в курсе, то мама с тётушками очень жаждут с тобой снова увидеться. Получается, ты их обманула, сказав, что вы ещё пересечётесь, а сама так и бегаешь от меня.

— Я не бегаю от тебя. Я в тебе не заинтересована. — Предельно честно произнесла.

В конце концов, у меня за спиной был длинный брак, и мне казалось, что я в своём возрасте и положении имею право на то, чтобы сказать "нет".

— Заинтересована. Я тебе понравился. Я не первый год живу на земле, чтобы не отследить реакцию женщины. Я тебе очень сильно понравился, но потом ты это “понравилось” затолкала куда-то поглубже, в попытке сбежать или что. От кого бежишь?

— От себя.

— От себя не убежишь. Я вот тоже бегаю, бегаю, а все равно оказываюсь в той точке, где я ни на что повлиять не могу.

Клубника была сладкой. Я бесилась.

— Прекрати. Хватит. Я устала.

— Ложись спать. — Произнёс Виктор, серьёзно глядя в глаза.

— Нет. Уходи.

— Ложись спать. Я буду сидеть рядом, вот здесь. — Он показал взглядом на диван и пожал плечами.

Я хотела расплакаться. Я же откладывала это с момента, как все произошло. Я очень хотела, чтобы у меня была возможность побыть хоть где-то слабой, разбитой, беспомощной. И тогда, когда я получу этот эмоциональный опыт, я смогу рационально рассуждать. А не так, как сейчас — галопом по Европам. А Беркутов у меня сейчас отнимал это право.

Притворившись шаурмой, не выныривая из кроватного пледа, я встала с кресла. Засеменила до кровати и упала на неё. Режим гусеницы был активирован. Я ёрзала и елозила по постели. В голове одна мысль сменилась другой — я его любила. Даже после развода я его любила так сильно, что в какой-то момент, не отдавая себе отчёта, я принимала правила его игры. Затянутый бракоразводный процесс — намеренное и показательное выступление, что я лучшее, что было в его жизни.

Я его любила и не осознавала, что с Рубеном я испытаю самое страшное. Это примерно как приехала к мужчине в пальто на голое тело, а дверь не открыли.

Я не отдавала себе отчёта, что я ему просто не нужна была. Если бы нужна, он бы не изменил.

Я совершила много ошибок в этом разводе. За свои ошибки я поплатилась.

Рано утром, когда на часах ещё не было десяти, набрала бывшего мужа. Не знала, где он, что с ним. Но знала одно.

— Я заявление забираю. Прибери за собой все.

И бросив трубку, я встала и прошла в ванную комнату. Беркутов исчез из гостиничного номера. Как я подозреваю, дождался, когда я усну и ушёл. Поэтому, когда я вышла из ванной комнаты, то вздрогнула.

Елизавета Павловна, в компании своего чудаковатого сыночка, стояла в гостиничном номере и обводила взглядом мои разбросанные вещи.

— Здравствуй, Сашенька. Виктор сказал, что ты немного приболела. Я приехала. Чтобы проконтролировать и проследить. Я тебе даже домашний суп привезла. Будешь?

Я посмотрела на Беркутова, как на самого последнего предателя.