Глава 27

Чуть меньше двух месяцев назад.

Я сидела в машине и сжимала потными ладонями мобильник. Фривольно раскорячившись, зад здоровенного внедорожника смотрел на меня сквозь лобовое стекло, неравномерно подмигивая разбитыми фарами. В трубке раздавался голос Рубена, в очередной раз давящего на то, что развод ни к чему не приведёт — я ничего не получу ни от “Корники”, ни от “Лидала” и вообще, это поведение инфантильной девочки, а не успешного человека. Потому что в бизнесе так дела не решаются. Потому что бизнес на то он и бизнес, чтобы всегда держать руку на пульсе, а не эмоционально реагировать на любое мало-мальски незначительное нарушение хода дел.

Я успела рявкнуть о том, что если нарушением хода дел является его беременная любовница с ребёнком, то я не представляла, какой формат для него просто катастрофа.

Я успела это рявкнуть, но не успела среагировать. Потому что с перекрёстка вылетел на бешеной скорости внедорожник. А время было позднее. Сумерки спустились на город и чернилами закрасили всё небо. Из-за этого свет вывесок, фонарей и фар бил по глазам особенно жестоко.

Внедорожник вылетел, абсолютно наплевав на то, что он не единственный участник дорожного движения. А я не успела среагировать, потому что орала на Рубена.

Ну ладно, не орала, а негодующе сетовала, скажем так.

И по тормозам я ударила только в момент, когда мой капот, словно гармошка, начал складываться, а внедорожник расплевался осколками фар.

У меня не было ни одной аварии, как я получила права, как я села за руль. Я даже не знала, как правильно реагировать. В любой другой момент я бы без зазрения совести позвонила своему мужу и стала уточнять о том, как мне себя вести, что говорить и на чем настаивать: вызывать аварийных комиссаров или ждать приезда ГАИ. Но сейчас Рубен захлёбывался каким-то очень важным спичем на том конце провода и был не в числе моих доброжелателей. Поэтому я просто сбросила звонок и продолжала наблюдать за тем, как фары мигали, вызывая у меня мигрень.

Логично было то, что и внедорожник, и я затормозили, перегородили проезд, и сзади мне уже раздавались недовольные гудки. До меня даже не сразу дошло, что надо включить аварийку. Но потом я все-таки собралась с мыслями.

Водитель внедорожника тоже.

Поэтому дверь распахнулась чуть ли не от пинка, а затем с водительского вылез высокий мужик средней степени небритости. На нём был чёрный бомбер, спортивные джоггеры и майка-алкашка белого цвета. Она, мне кажется, даже фосфорисцировала в городских сумерках. Двигался он плавно, но в то же время я понимала, что за этой походкой стоит очень выверенное и, можно сказать, каждой мышцей одобренное движение. Глаза были голубые, но недовольные. Настолько, что паника, которую я пыталась успокоить на протяжении последних нескольких минут, тут же взметнулась, навострила уши и стала меня сводить с ума, вращаясь по голове с криком: а-а-а!

Я ни разу не попадала в аварии, поэтому даже не знала, как себя вести. Когда мужик приблизился и наклонился к водительскому окну, я продолжала сидеть с каменной физиономией, глядя тупо перед собой.

Он был привлекательным. Мой ровесник, может быть, чуть-чуть старше. Но от него тянуло звериной силой, какой-то непокорностью, а ещё, будучи откровенной самой с собой, — мудаковатостью.

Короткий стук по стеклу заставил меня вздрогнуть. И когда я перевела взгляд на водителя внедорожника, то удостоилась ехидной ухмылки, которая расплылась на суровом лице. Мне почему-то это не понравилось. Мужик качнул рукой и, медленно прижав указательный палец к моему окну, потащил его вниз, намекая на то, чтобы я хлопнула по кнопке и открыла дверь. Но я ничего не собиралась открывать, поэтому стук повторился. Мне казалось, что в более дебильной ситуации я не могла находиться. Но все же я решила опустить стекло и услышала немного ласковый, но в то же время недовольный голос.

— Мне почему-то всегда казалось, что баба сорока лет явно не должна быть гонщицей.

Я приоткрыла рот, потому что обычно мне не давали мой возраст. Хотя вполне может быть, что я не по фен-шую как-то выглядела.

— Но ещё чаще мне казалось, что в таких ситуациях подобная тебе начнёт истерить и звонить своему папику. Так что я жду десять минут до появления мужичка с пузиком и такой внушительной котлетой бабок.

Я тяжело вздохнула.

— И вообще, давай будем откровенными: баба за рулём — это мартышка с гранатой. Вам только с водителями ездить или на такси передвигаться. Ну, на крайний случай трамвай подойдёт.

Он был раздражён, недоволен и старался по максимуму задеть. А я и сама прекрасно понимала, что я виновата. Но не буду же я сейчас бросаться в него оскорблениями и доказывать, что он не прав?

Не буду.

Я опустила глаза и дотронулась кончиком пальца до переносицы, желая отогнать назойливую головную боль.

— Ты хоть слово вымолвишь или что, я нарвался на немую? Что ты меня слышишь, я понимаю. А вот насчёт того, что ты можешь разговаривать — у меня есть большие сомнения. Хотя вполне может быть, что в твоём возрасте со слухом, конечно, есть проблемы, но не настолько фатальные.

Я не сдержалась, понимала, что не надо усугублять конфликт.

Но я не сдержалась.

Медленно повернулась и, склонив голову, уточнила:

— А в твоём возрасте всё висит на полшестого, и поэтому язык работает, как помело, чтобы хоть чем-то мог удивить бабу?