Глава 26

Рубен развернулся и двинулся в сторону лифта. Я стояла пришибленная пыльным мешком по голове и полностью дезориентированная. Следователь со своими помощниками зашли внутрь, туда же попытался запихнуться Рудольф. В итоге с Гончаровым мы остались стоять в коридоре вдвоём, и перед тем, как закрылись двери лифта, я успела прочитать по его губам: “все будет хорошо, Саша. Я с тобой". Я посмотрела резко на Гончарова, пытаясь проверить, а он это понял или мне это почудилось, но Гончаров, тяжело вздохнув, двинулся в сторону квартиры.

— Хоть посмотреть, что здесь эти братцы-акробаты успели натворить. — Произнёс он и пошёл по коридору к гостевой ванной.

В спальне всё было банально и по-идиотски: правильно заправленная кровать. Разбитая ваза — её уже нигде не было. Мусорных мешков я тоже не видела.

Кровоподтёки на ковре?

Ковра не было!

— Они спёрли мой ковёр. — Тихо произнесла, глядя пустым взглядом на пол перед кроватью.

— И, наверное, это к лучшему. — Холодно заметил Марун и остановился возле меня.

Я перевела на него взгляд.

— Что Рубен хотел сделать?

— Отвести подозрения. Он прямым текстом заявил о том, что это он стрелял, что это у него произошла осечка, что это он во всём виноват.

— Зачем?

— Вероятнее всего, рассчитывал на какую-то поблажку. А может быть, на чувство вины, которое у вас возникнет, Александра.

И вина за то, что я написала заявление, да, возникла. Я вообще не представляла, как в именитых семьях решаются подобные дела. И что-то мне подсказывало, что заявление меня заставит свёкор забрать. Только у него ничего не получится. Я не хотела забирать заявление. Даже несмотря на то, что мне было некомфортно. Я просто не хотела, чтобы подобная ситуация когда-либо повторилась. А объективно глядя на свою жизнь, я догадывалась, что даже если я сменю город, время, век, от Рубена я никуда не денусь — он отец моих детей. Поэтому в этом ещё проблема: бывший муж — он навсегда. Бывший муж остаётся частью семьи.

— Они даже упёрли мои джинсы. — Произнесла, обходя по кругу спальню.

— Вероятнее всего, они тоже были заляпаны.

Я пожала плечами, не помнила просто.

— А если действительно возникнут вопросы…

— Состояние аффекта. Ты даже на опросе не смогла ответить нормально на то, что задавал тебе следователь.

— А когда освидетельствование у психиатра будет?

— Сейчас мы сначала посмотрим, как дело будет разворачиваться и что выдаст твой муж.

Марун иногда перепрыгивал с “вы” на “ты”. Когда хотел показать поддержку, уважение, говорил со мной на “вы”. Когда что-то объяснял, говорил на “ты”. Было странно, но я уже не обращала ни на что внимания.

— Мне надо уехать.

— Из страны или в принципе?

— До ближайшей хорошей гостиницы. Я не смогу ночевать здесь.

— Я отвезу. — Тяжело вздохнул мой адвокат.

Через полчаса мы оказались с ним в машине. У меня была с собой небольшая спортивная сумка с вещами. Я так и не смогла переодеться. Глупо как-то получилось. Только карточка, телефон и паспорт были сжаты в ладони.

— Без фокусов. — Произнёс Марун, останавливая машину напротив «Империала».

Мне здесь нравилось. Большой спа-комплекс. Хорошие рестораны. Один на верхнем этаже, под стеклянной крышей.

— Какие глупости я могу сделать? Обожраться конфет?

— Я надеюсь, что сейчас не будет каких-то попыток откатить всё это назад. Хотя бы просто из-за того, что дело запущено. И да, заранее мне следует проговорить — это дело будет громким. И как только какая-то информация попадёт в прессу, фамилию Суворовых начнут полоскать по всевозможным пабликам.

Я поспешно кивнула, понимая и догадываясь, что это не понравится ни моему отцу, ни отцу Рубена.

Ну уж извините, мне тоже много чего не нравилось, но я молчала.

Я вылезла из машины, поблагодарила Маруна за то, что он оказался рядом и всё проконтролировал. Он не доверял мне и смотрел с таким подозрением, как будто бы я сейчас точно отожгу что-то непотребное. Я постаралась засунуть чувство вины перед своим адвокатом тоже куда подальше, чтобы не было соблазна предаться агонии.

Я зашла в холл гостиницы и сразу отправилась в сторону ресепшена. Девушка смотрела на меня с подозрением — всё-таки немного другого склада люди обычно оказываются перед ней, а здесь я в расстёгнутой, мятой блузке, джокерах и кедах. Лицо красное, глаза красные. Однозначно я не производила впечатление успешной бизнес-леди. Бродяжки-побирушки — вполне.

Но когда я рассчиталась за люкс, ситуация пошла в более комфортном для меня и для администратора режиме. Она объяснила, во сколько будет завтрак, до скольки работает спа. Бассейн с термальными водами в моём полном распоряжении. Если захочу ужинать — доставка в номер работает по щелчку пальцев. И много-много разной прочей ненужной информации.

Я поспешно кивала, желая только одного — оказаться в номере, сожрать таблетку, сходить в душ.

Когда мне выдали ключ-карту и я медленно направилась в сторону лифтов, позади раздался низкий, хрипловатый баритон.

— Госпожа Суворова, а что это вы сегодня не при параде? Как будто даже не собираетесь меня сопровождать?

Черт возьми, только Беркутова мне не хватало здесь!