Мы молчим. Кажется, наше молчание бесконечно.

Его прерывает заглядывающий в гостиную мужчина. Один из тех, что работают на Горского.

— Андрей Дмитриевич, ужин доставлен на кухню. В пакете одежда и обувь. Все, что смогли раздобыть. «Хендай» вскрыли и загнали на платную стоянку.

Мне протягивают небольшой пакет.

Я осторожно заглядываю внутрь. Там сарафан цвета хаки и белые босоножки. Совершенно непривычная для меня одежда.

— Сарафан? — срывается с губ непроизвольный возглас.

Горский закатывает глаза.

— Таисия, я же вам сказал: у меня отпуск! Мы едем на побережье. Вам приходилось видеть на побережье в разгар сезона людей в офисной одежде? Под Новороссийском живет моя семья. Там мой дом, мои друзья. Хотите влиться в новый коллектив — придется сменить имидж. Для тех, кто работает на винодельне, у нас имеется униформа. Вам ее выдадут на месте, не переживайте.

Я настороженно осматриваю новый наряд.

— Переодевайтесь, и ждем вас на кухне. Быстро поужинаем и отправимся в путь, — не желая тратить время на разговоры, приказывает Горский.

— А вещи, что были в машине? — уточняю робко.

— Ваш ноутбук, телефон и чемоданы уже погружены в наш автомобиль. Сим-карту смените, а вашу машину оставим пока на стоянке. Пусть ваш муж думает, что вы остались в городе.

Я напряженно сглатываю.

— Хорошо, пусть будет так.

Беру пакет с вещами и исчезаю за дверью.

Сарафан мне даже слегка великоват, а вот босоножки в самый раз.

Как бы там ни было, в сарафане я чувствую себя намного увереннее, чем в мужском халате.

Когда я появляюсь на кухне, стол уже накрыт. Шашлык, овощи на гриле и лепешки. Ничего лишнего, все исключительно по-мужски.

Кроме Горского за столом сидят еще трое мужчин. Судя по беседе, это его команда. Они вместе работают над какими-то проектами.

— Знакомьтесь, Таисия, это наша команда. В Новороссийске будете работать вместе с ними, — подтверждает мою догадку Горский.

Я киваю, пытаюсь запомнить имена. У Сергея светлые волосы, Олег полноват, а Николай так и норовит подробнее рассмотреть мое декольте.

Ладно, по ходу разберемся.

После ужина мы покидаем дом.

Я сажусь в просторный салон большого черного внедорожника рядом с Николаем и Олегом.

Олег загружает планшет, Николай листает ленту в телефоне, а я тихонько устраиваюсь в самом углу, не желая вмешиваться в беседу.

Горский занимает место впереди. Поворачивается ко мне. Протягивает мой мобильник и новую сим-карту.

— Пожалуйста, Таисия, без глупостей, — пронизывает меня предупреждающим взглядом. — С нового номера вы не должны даже пытаться связаться со своей падчерицей. Это может навлечь на вас новые неприятности. Я советую вам сосредоточиться на работе.

Я подавляю вздох. Мне не хочется признавать, но он чертовски прав.

Машина медленно трогается с места.

За нами следует еще один внедорожник. Там тоже сотрудники. Возможно, кто-то из охраны, я не уточняю. Старательно меняю симку в телефоне. Набравшись мужества, приоткрываю окно и выбрасываю старую на обочину дороги. Горячий ветер ударяет в лицо, а сердце опаляет болью. Такое ощущение, что я только что выбросила ключик, которым открывалась дверь в мое прошлое. Та самая дверь, за которой меня ждала Аннушка. Мне хочется плакать, но я стискиваю зубы. Мысленно обещаю себе, что вернусь за дочкой. Только приду немного в себя, и придумаю план. Я ведь всегда нахожу креативные решения, которые ни раз вытаскивали компанию Антона с самого дна. Надеюсь, и здесь не подведет.

На город медленно надвигается ночь. Два внедорожника несутся вперед по трассе. Мелькнув последний раз, мгновенно гаснет солнце. Дорога погружается во мрак. Я прикрываю глаза. Сердце опаляет боль. Для меня погасло не солнце — погасла надежда на встречу с Аннушкой.

Несколько часов подряд машины движутся по трассе без остановки. Останавливаемся лишь однажды — размяться и выпить кофе.

Когда мы подъезжаем к Новороссийску, вокруг плотная ночь. Я понемногу прогоняю дремоту. Верчу по сторонам головой.

Город раскинулся впереди огромной чашей из тысячи огней.

Чем он ближе, тем чаще встречаются различные постройки. Элеваторы, центры логистики, обшарпанные, едва держащиеся двухэтажные дома из прошлого века с причудливыми окнами — и тут же внезапно, как грибы после дождя, выпрыгивают освещенные огнями современные высотки. Новороссийск и его окрестности — места дичайших контрастов, и это заметно даже ночью. Мысленно подавляю вздох — я не очень люблю такие пейзажи.

…И тут внезапно открывается освещенная огнями бухта. Черная водная гладь, как зеркало, отражает огни города, а в самом центре воды застыли сотканные из сотен огней корабли.

Я завороженно замираю.

Горский, уловив мой восторг, не может скрыть улыбки.

— Видите, Таисия, портовые города тоже могут удивлять, — подмигивает мне с переднего сиденья он. И тут же просит водителя: — Серега, сверни-ка на смотровую площадку. Полюбуемся морем, пока не наступил рассвет.

Сергей послушно кивает и через пару десятков метров сворачивает на внезапно выпавшую смотровую площадку.

В предрассветный час здесь пусто. Только огромные белоснежные буквы «Город-Герой Новороссийск» встречают нашу компанию.

Смотровая площадка, одна из самых живописных и привлекательных точек города, расположена на высоте. Нам открывается захватывающий вид на окружающую природу и море.

Отсюда открывается панорама на визитную карточку города — величественные горы и море, а также сам Новороссийск с его портом и архитектурными достопримечательностями.

Я с любопытством осматриваю место нашего внезапного привала. Сама площадка хорошо обустроена: здесь есть специальные смотровые зоны, скамейки для отдыха и удобные дорожки, что делает её доступной для всех желающих.

Горский покидает машину первым. Открывает мне дверцу, выпускает вперед.

Я выбираюсь из машины и с наслаждением втягиваю воздух полной грудью. Он пахнет летней травой, хвоей и морем.

Мы подходим к ограждению. Внизу перед нами бухта. Сотни огней пылают, освещая понтон и корабли. Вода похожа на огромное черное зеркало.

— Сюда приезжают не только за впечатляющими видами, но и за атмосферой умиротворения и вдохновения. — Поясняет Горский. — Особенно красиво здесь в вечернее время, когда город начинает переливаться огнями, а горы вокруг окутываются мягким светом заката. Можно сказать, нам повезло — успели ухватить за хвост остатки величия перед самым рассветом.

Я не отвечаю. Лишь всматриваюсь в черные воды бесконечной бухты. В голове пусто. Мое сердце настолько изранено, что у него не осталось ресурса на боль.

Некоторое время мы молча созерцаем открывшуюся взору красоту. Она кажется дикой на фоне моей разбитой жизни, но одновременно вселяет надежду на чудо.

Мужчины негромко переговариваются, курят. На востоке медленно занимается рассвет. Ночная красота медленно гаснет, уступая место новому дню. Первые лучи солнца проступают сквозь горизонт. Окружающий пейзаж наполняется золотистым светом, который нежно касается водной глади. Мягкий утренний свет подчеркивает контуры зданий и холмов, делая их более живыми и выразительными.

В воздухе ощущается свежесть утренней росы. Просыпаются птицы. Внизу слышится негромкий шум морского прибоя. Легкий прохладный бриз приятно ласкает мое лицо и плечи. Я зябко ёжусь.

— Все, едем, — кивком головы указывает на машину Горский. — Сегодня отсыпаемся, завтра приступим к работе.

Открывает мне дверцу, помогая устроиться на заднем сиденье, а потом забирается вперед, на место рядом с водителем.

— А как же ваш отпуск? — я с любопытством посматриваю на него.

Он пожимает плечами.

— А что отпуск? Отпуск работе не помеха. Буду больше времени проводить у моря.

— Здесь вы тоже снимаете дом? — уточняю больше для развлечения, потому что несколько часов ночной дороги жутко меня утомили.

— Нет, что вы. Здесь я живу, — он посмеивается. — Надеюсь, вам тут понравится.

«Это вряд ли», — скептично усмехаюсь про себя. Но вслух ничего не говорю.