— Ты бредишь? Анна на вилле. И она ждет тебя, Таисия.

Антон наступает на меня.

— Не подходи! — отступаю назад.

— Послушай сюда, мышка. Я расстался с Прасковьей, которая носит в себе моего наследника вовсе не для того, чтобы гоняться за тобой по предгорью и побережью. Поэтому будь так добра, сядь в машину и поехали уже обратно домой. Мне осточертел юг с его солнцепеком!

— Мне плевать, что у тебя с Прасковьей, Антон. Мы разведены. Поэтому я никуда не поеду. Хорошего тебе отдыха у нас на юге.

Его взгляд становится опасным.

— У вас на юге? Быстро же ты примкнула к южанам…

Антон делает знак кому-то в «Мерсе», и задняя дверца открывается. Из машины выбираются два амбала в черных рубашках и брюках. Такое ощущение, что они только что сошли с экрана американского блокбастера. Не хватает вертолета в воздухе, а в остальном все по сценарию.

Я нервно сглатываю. На их фоне кажусь себе крошечной истеричкой.

— В машину ее! — приказывает Вятич. Он торопится. Не хочет лишних свидетелей.

Я отступаю назад, к воротам. До чего глупо было повестись на его манипуляцию! Я же поверила! Поверила, что Аннушка сидит в машине, и ее маленькое сердечко разобьется, если я проигнорирую призывы ее отца.

Срываюсь с места, почти достигаю ворот, но крепкая рука бывшего мужа перехватывает меня совсем рядом с калиткой.

— Таисия, иногда ты меня жутко бесишь, — прижимая меня к себе спиной, шипит мне на ухо он. — Здесь нет видеокамер, они срабатывают при открытии ворот. Поэтому быстро сядь в машину. Я устал от юга. Мы возвращаемся домой.

— Нет!

— Нет? Хочешь, чтобы с Анной что-то случилось? Несчастный случай? Смерть по неосторожности?

Мои глаза распахиваются от ужаса.

— Ты ее не тронешь… — шепчу изумленно. — Аннушка ведь твоя дочь? Не моя…

Красивый, высокий, он улыбается мне самой обворожительной улыбкой на свете и одновременно сжимает мой локоть так крепко, что мне хочется заскулить от боли.

— Возвращайся, Тася! — обрывает меня резко. — Или девчонке не поздоровится.

Я в отчаянии осматриваюсь. Двое телохранителей в черном стоят у машины. Они вооружены и готовы сорваться по приказу босса в любой момент.

Калитка распахивается, и я вижу Дашу. Она в мокром купальнике, сверху наспех накинуто парео. По плечам стекает вино. На лице безумная тревога.

— О, нет… — заметив оружие в руках у охранников Вятича, шепчет сестра Горского и отступает назад.

— Пышечка? Тебя сюда каким ветром вынесло? — приподняв точеную бровь, ухмыляется Вятич. Его взгляд жадно скользит по ее пышной груди и округлым бедрам.

— Вот это я понимаю — формы, — кивает одобрительно. — Жаль, что я занят. Иначе бы обязательно пригласил тебя на ланч.

А сам прижимает меня к себе спиной все сильнее.

— Если хочешь вернуться к своей винной ванне в бочке, не шевелись. Иначе есть шанс попасть под раздачу. Будет очень жаль, если пострадает такое красивое женское тело. Я только заберу свою жену и уеду. Окей? — дерзко подмигивает ей.

Оторопев от такого внимания и направленных на нее пистолетов со стороны машины, Даша даже не пытается шевелиться. Просто стоит, прижавшись спиной к воротам и отчаянно хлопает ресницами.

Джипам остается преодолеть всего пару десятков метров. Я понимаю, что это экскурсия — джиппинг. Вряд ли водители станут останавливаться, даже если я закричу и брошусь под колеса.

— Только пикни, — улавливая мои мысли, рычит мне на ухо муж. Толкает в спину, удерживая за локоть и вынуждает идти к машине.

Один из телохранителей услужливо открывает заднюю дверцу черного мерседеса, второй продолжает удерживать на мушке Дашу.

Я вижу, что никакой Аннушки в машине нет. Впрочем, что и требовалось доказать. Меня в очередной раз обманули. Сыграли на моих расшатанных нервах и чувстве любви к приемной дочери.

Упираюсь, не хочу садиться в машину. Вятич пытается меня втолкнуть, злится.

Джипы тормозят у ворот один за другим, так резко, что пыль стоит столбом.

Оттуда выбираются шумные гости. Среди них я вижу Андрея. Он в белых шортах и футболке с надписью «Галерея». Снимает с головы белую кепку, приглаживает волосы. Взгляды на миг встречаются. Я хочу закричать, и не могу.

Горский каменеет. Вятич толкает меня в машину, но Андрей слишком быстро оказывается рядом.

— Ты в конец охренел?! — рычит зло и резко толкает Антона в грудь. Тот на миг теряет равновесие и выпускает меня из рук. Телохранители тут же берутся за оружие.

— Руки за голову, — тычут пистолетами Горскому в спину. Резкий контраст — люди Вятича, как и он сам — в черном. Горский и его гости в белом. Белые футболки с надписью «Галерея» — дресс-код сегодняшней вечеринки в усадьбе.

Нас снимают. Фотографируют.

— Слушай сюда, Вятич, — удерживая руки над головой, цедит Горский. — Я не знаю, для чего тебе бывшая жена, которую ты вышвырнул за ворота своего дома на моих глазах, но эти люди с камерами — блогеры. У них подписчиков — у каждого под сто тысяч. Сейчас они ведут прямой эфир. Свежий репортаж разлетится по пабликам. И если ты думаешь, что тебя не узнают, то вынужден тебя огорчить. Тебя узнают, я об этом позабочусь. Если не хочешь, чтобы твою персону полоскали все любители вина еще месяц, то просто уезжай вместе со своими телохранителями. Молча. И желательно — навсегда. Иначе — гарантирую — продажи твоего шампанского рухнут еще ниже.

Мой бывший муж зло сощуривает глаза.

— Только посмей выложить это в сеть, я сожгу твою усадьбу дотла вместе с вином и оборудованием, — плюет через губу Горскому.

Делает знак своей охране и грубо толкает меня в спину. Я не падаю на острые камни у обочины исключительно благодаря тому, что Горский успевает подхватить меня за локоть и дернуть к себе.

Черный мерседес медленно трогается с места. Приспустив стекло, Вятич пронизывает меня убийственным взглядом.

— Благополучие Аннушки зависит исключительно от тебя, Таисия. Помни это. — Произносит грозно и закрывает окно. Мерседес срывается с места.

Я не могу дышать. Паника накрывает меня с головой.

— Таисия, какого черта ты вышла за ворота?! — сжимая мой локоть, рычит Горский.

— Аннушка… — рвется из моей груди отчаянный возглас. — Он угрожал, что с ней что-то случится, если я не вернусь…

— Немедленно идите с Дашей в дом, там разберемся, нам ни к чему концерты на глазах у гостей, — жестко обрывает меня он.

Даша хватает меня за руку, тянет во двор. Я вижу, как Горский подзывает управляющего, отдает ему распоряжения. Подмечаю, что Даша кутается в пропитанное вином парео. Перед глазами все плывет.

«Он же… не может причинить вред своему ребенку?» — бьется отчаянно сердце. — «Это же его дочь. Его, не моя! Или...не его?»