А вот теперь мне кажется, что мое сердце остановилось. Я пытаюсь вдохнуть, но у меня не получается.

Горский испытующе смотрит на меня.

— Таисия, я надеюсь, вы понимаете, для чего он это сделал?

Я каменею.

— Конечно. Мне известны его методы, — произношу хрипловато от волнения.

— Он будет шантажировать вас ребенком. Таким, как ваш бывший муж, неведомо, что такое стоп-слово.

Я чувствую напряжение. Оно сковывает все мое тело.

— Вы давно с ним знакомы? — уточняю осторожно.

— Нет. Впервые я столкнулся с ним в прошлом году, когда открывался филиал «Галереи» в вашем городе. Но мне было достаточно пары фраз, чтобы понять, кто он на самом деле. Беспринципный подонок, которому неведомы правила и нормы морали. Удивительно, что женщины ведутся на этот образ.

Я понимающе киваю. В отличие от Горского, осознать, что мой муж — это уникальный мерзавец с обаятельной харизмой, я смогла не сразу.

Мы молчим, рассматривая залив и пару внушительных сухогрузов, вставших на якорь.

— Я не готова к новому кошмару, — произношу почти шепотом. Произношу это так, как будто разговариваю сама с собой. — Я сломаюсь… В отличие от Антона, у меня есть сердце, и оно болит за дочку.

Горский скользит по мне взглядом. Качает головой.

— Он не должен об этом знать.

Я горько вздыхаю.

— Андрей Дмитриевич, он и так знает. Иначе не привез бы сюда Аннушку.

— Можно просто Андрей.

Машинально отодвигаюсь в самый угол просторной машины.

— Нет, слишком дерзко.

— Почему? Вы ведь записали меня в любовники? — улыбается он. А сам не сводит с меня глаз. Просто откровенно меня рассматривает.

Чувствую, что меня бросает в краску и закатываю глаза.

— Я пошутила. Я выкрикнула об этом из отчаяния, неужели вы не понимаете?

— И вам поверили все, кроме вашего бывшего мужа. На него ваши отчаянные признания не произвели впечатления.

— Я не знала, что он привез Аннушку. Если бы знала, то держала бы язык за зубами.

— Ваш муж вам все еще дорог, Тася?

Я замираю. Глупый вопрос. Отрицательно качаю головой.

— Нет. Я уже давно не питаю иллюзий насчет Антона. Последние пару лет, точно. Но Анна… она мне ближе, чем родная, понимаете? Можете смеяться, если хотите.

Его губ касается легкая ухмылка.

— Нет, зачем же смеяться? Я называю это единением душ.

— Это именно оно, — соглашаюсь с Горским.

Машина несется вперед, мимо залива и скалистых обрывов. Мы молчим. Сосредоточенно думаем каждый о своем. Лично я — о том, как выстроить психологическую защиту от гламурного подонка, который пошел ва-банк и привез с собой Аннушку. О чем думает Горский, мне неизвестно. Скорее всего, он просчитывает риски, связанные с моей персоной. От этого некомфортно. Мне кажется, что вся моя жизнь в последние два месяца — сплошной комок изломанных, неприятных ситуаций, в которых меня выставляют полной дурой. Как будто, кто-то сглазил, честное слово!

На миг взгляд босса сосредотачивается на моем лице. Скользит по губам, и я снова ощущаю неконтролируемое притяжение. Я не знаю, что у него на уме, но, когда машина останавливается перед двумя закрытыми павильонами у нарядной набережной, его ладонь, будто невзначай, касается низа моей спины. Я торопею. По коже летят искры. Перехватываю его взгляд, и снова ловлю там мелькнувший на миг мужской интерес.

И я понимаю, что наш порыв никуда не делся. Мы его просто погасили на время. Попытались сбежать друг от друга, но это не помогло, точно также, как и его попытки выстроить между нами стену с помощью показного равнодушия.

— Это будущий магазин «Галереи»? — пытаясь стряхнуть наваждение, уточняю я.

Горский кивает.

— Да, Тася. Если договоримся с арендодателем и получим одобрение местной администрации, то здесь откроется наш магазин. В прошлом году помещение было занято другим предпринимателем, а в этом году мы успели первыми. Хотите поработать над оформлением?

— Еще бы… — с интересом заглядывая внутрь через стекло, улыбаюсь я. А в голове уже зреет концепция нового магазина, который будет привлекать покупателей яркой вывеской и интересными акциями.

— Что ж, до нашей встречи с нужным человеком еще сорок минут. Если хотите, можем прогуляться по набережной.

— Хочу, — киваю согласно.

Мы выходим на залитую солнцем нарядную территорию, с которой просматривается море. Я сразу подмечаю, что Геленджик кардинально отличается от Новороссийска. Новороссийск — портовый город с множеством предприятий, а здесь — курорт. Набережная в Геленджике тянется вдоль берега Черного моря и предлагает потрясающие виды на залив. Здесь имеются широкие прогулочные зоны с комфортабельными скамейками, зеленые зоны с пальмами и цветниками, а еще — разнообразные кафе и рестораны, где можно насладиться местной кухней.

К счастью, солнце не жарит. С моря дует холодный бриз, море штормит.

— Хотите мороженого? — внезапно предлагает Горский.

— Мороженого? — я перевожу на него удивленный взгляд.

Он улыбается, и я замечаю неподалеку холодильник с мороженым.

— Хочу, — соглашаюсь внезапно. — Тогда выбирайте.

Мы подходим к холодильнику. Продавец готов заполнить для нас рожки разноцветными шариками. Тут каких вкусов только нет! И манго, и моя любимая дыня, и ананас. Вкус баунти тоже имеется.

Я выбираю дыню и манго, а сверху прошу положить шарик со вкусом кокоса.

Горский выбирает себе тирамису и «Сникерс», а сверху просит полить шоколадным сиропом за дополнительную плату.

Мы медленно прогуливаемся вдоль моря.

— Сто лет не ела мороженое у моря, — восхищаюсь угощением.

Горский пробует языком шоколад и морщится.

— Недостаточно горький, — разочарованно произносит он.

Я подхожу к белоснежному ограждению и просто лакомлюсь разноцветными шариками мороженого, которые быстро тают. Ветер треплет мои волосы, солнце слепит глаза, а шумные волны и крики чаек наполняют сердце незабываемыми ощущениями. Как же хорошо! Негатив от утренней встречи растворяется, оставляя лишь легкий след.

— Прекрасно место, — сообщаю Горскому. — Наполняет позитивом.

— Вы здесь ни разу не были? — удивляется он.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Винные фестивали проводятся в основном у нас в городе. Если надо было отправить продукцию на юг, мой муж посылал сюда своих сотрудников. То, что он лично решил посетить Абрау Дюрсо, весьма необычно.

— Вам идет, когда вы так беззаботно улыбаетесь, Тася, — игриво подмигивает мне Горский. — Кажется, я начинаю понимать, почему Вятич притащился сюда лично.

— И почему же?

Он пожимает плечами. В голубых глазах вспыхивает интерес.

— Вы маните, — признается чуть хрипло.