Я пытаюсь вырваться, но он держит еще крепче. Я трясусь, как осиновый лист, в его цепких руках.

— Ты заставил меня пройти сквозь ад! Устроил позорный публичный развод, отнял у меня дочь! А теперь приехал сказать, что ты просчитался?!

Он вальяжно пожимает плечами, продолжая удерживать меня рядом с собой.

— Прасковья задурила мне голову. Я всегда хотел наследника, понимаешь? А тут узи показало мальчика!

— У тебя была жена! И ты ни разу не заикнулся о том, что хочешь наследника! Ни разу, Антон!

— У нас могла бы родиться дочь! Пол ребенка запрограммировать невозможно, я просто не хотел рисковать твоей прекрасной фигурой, а тут сразу наследник… Я оступился. С кем не бывает?

У меня темнеет в глазах. Как у него все просто!

— А знаешь, что? — хриплю в агонии. — Я ведь тоже тебе изменяла! Весь прошлый год у меня был постоянный любовник! Мы с ним тайно встречались в гостиничных номерах, пока ты трахал Прасковью!

На губах у Вятича проступает едкая ухмылка и он наконец выпускает меня из своих рук.

— Скажи еще, что это Горский? — смеется беззвучно он.

Что-то колет в груди. У меня и в мыслях не было приплетать Горского, но сейчас, Когда Антон сам назвал имя моего нового босса, я на автомате киваю.

Антон швыряет салфетку на стол.

— Глупышка, — произносит насмешливо. — За тобой все время следили. Если бы ты хоть раз мне изменила, я бы об этом знал. В общем, подумай над моим предложением. Я готов щедро оплатить те неудобства, которые тебе пришлось пережить благодаря моему увлечению этой винной алкоголичкой.

Он с привычной вальяжностью поднимается из-за стола. Так, будто он — король, и весь мир принадлежит ему одному.

Мое сердце колотится так сильно, что готово выпрыгнуть из груди.

— Твои люди плохо следили! — кричу ему вслед так громко, что на меня оборачивается стоящий у кассы официант и немногочисленные посетители. — Я изменяла тебе с Горским! Поверь, уж он даст тебе фору в постели!

— Ты хоть сама в это веришь, мышка?

Антон с едким смехом покидает кофейню. Я едва дышу от напряжения и волнения. Кажется, я и сама на миг поверила в то, что сказала. Жаль, Антон не поверил.

— Таисия, почему мне все время кажется, что вы хотите проверить меня на прочность? — слышу суровый голос Горского за своей спиной.

От ужаса меня буквально парализует.

Я резко оборачиваюсь. Да, несомненно, это Горский. Никакого дресс-кода — белая рубашка из льна и удобные джинсы. Он пронизывает меня неодобрительным взглядом.

Я так ждала этой встречи, но не думала, что она произойдет именно так. Какой позор…

— А я все думал, почему вы не пришли на планерку? — колко продолжает он. — А у вас свидание с бывшим мужем!

— Простите, — шепчу, потирая плечи руками. И тут же впиваюсь в него отчаянным взглядом. — Вы всё слышали, да?

— Все это слышали, Таисия. Мне даже немного неловко, что я не тот, за кого вы меня выставили. Зато сплетен теперь будет…

— Вы меня уволите?

Горский потирает колючий подбородок. Оценивающе меня рассматривает.

— Переодевайтесь, — приказывает вместо ответа. — Даю вам десять минут, чтобы подняться наверх и переодеться. Мы едем в Геленджик. У меня там встреча с важным человеком из администрации.

— Переодеться? — уточняю жалобно.

— Да, Таисия. Наденьте что-нибудь летнее. У нас назначен обед в ресторане на их набережной. Как переоденетесь, спускайтесь вниз. Я буду ждать вас в служебной машине.

— Хорошо.

В его голубых глазах нет и тени истинно мужского интереса. Только колючие льдинки. Это в очередной раз больно бьет по самооценке. Видимо, я недостаточно в ресурсе. А может, Смородина своим терпким коричным оттенком перебивает мое северное обаяние? Так или иначе, я в очередной раз облажалась, а мне совсем не хочется потерять работу.

Позабыв о салате, я несусь на третий этаж. Да, здесь нет никаких лифтов. Сотрудникам магазина третий этаж ни к чему, а те, кто живет на мансарде, не сахарные, поднимутся.

Вламываюсь в свою комнату. Она такая тесная, что тут особо не развернуться. Но в крошечное окошко мансарды, если приглядеться, видно тоненькую полоску синего моря. Что ж, как и обещали — из окна видно море. Правда, не предупредили, что это мансарда с косым потолком, а море слишком далеко.

Я выдергиваю из шкафа первое попавшееся платье, одно из тех немногих, что остались после ревизии Антона Вятича. Оно серого цвета, с крупными белыми цветами и открытыми плечами. Мне идет серый, а белые цветы хорошо освежают. Хорошо, что я от безделья отгладила и аккуратно развесила свои вещи в небольшом шкафу прошлым вечером.

Переодеваюсь я быстро. Не хочу злить Горского еще сильнее. Р асчесываю волосы, наношу блеск для губ и легкие румяна. Надеюсь, по дороге до Геленджика мне удастся объяснить, почему меня не было на планерке.

«И выпросить прощение за несусветную глупость, которую я ляпнула», — произношу мысленно, крепко зажмурившись. Хотя, если быть честной, то я искренне не понимаю, для чего он берет меня с собой в ресторан. У него встреча с кем-то из администрации соседнего города, там нет и намека на мою деятельность.

Когда я показываюсь на улице, у обочины за перекрестком действительно ожидает служебная машина — белый внедорожник с пометкой: «Галерея». Осторожно выдохнув, я поправляю волосы и устремляюсь к машине.

Как по заказу, открывается задняя дверца, приглашая сесть внутрь. На этот раз Горский тоже на заднем сиденье. Впереди только водитель.

— Поехали, — мазнув по мне оценивающим взглядом, приказывает водителю он.

Я робко посматриваю на своего нового босса, но он смотрит прямо перед собой. Я ощущаю его запах. У него другой парфюм. Не такой, как у Вятича. Не тяжелый и терпкий, а свежий, с нотками морского бриза и чего-то соленого. Его небритость и легкая седина на висках идеально сочетаются с цветом глаз. Вятич выше, но Горский шире и крепче. А еще я помню, как мягко касались руки Горского моей спины. И от этого интимного воспоминания сердце сладко сжимается, а по коже против воли летят мурашки.

— Андрей Дмитриевич, я не хотела пропустить планерку, — начинаю оправдываться. — Ваша Кира просто обвела меня вокруг пальца…

Он непонимающе смотрит на меня.

— С чего вы взяли, что Кира моя?

— Простите, — шепчу едва слышно. Я устала повторять это слово и не понимаю, что надо сделать для того, чтобы он сменил гнев на милость?

Замолкаю и отворачиваюсь к окну. Мы пролетаем бетонные плиты, ограждения из колючей проволоки, портовые прелести, состоящие из огромного количества портовых кранов, а потом вылетаем на трассу, ведущую в Геленджик. Нам открывается бесконечный синий залив. Яркое солнце заливает дорогу светом, море искрится в его лучах. Голодные чайки носятся над водой. Пара больших портовых кораблей стоят на якорях, неспешно раскачиваясь на волнах. Потрясающая смена декораций!

— О чем вы говорили с бывшим мужем? — прорезает тишину голос Горского. — Ну, кроме того, что вы записали меня в ваши обожаемые любовники?

Я коротко вздыхаю.

— Он приехал, чтобы лично контролировать процесс на фестивале. Они тоже подали заявку на участие.

— Об этом я в курсе. Они изначально планировали участие во всех фестивалях на побережье. Меня интересует, что он сказал вам лично?

— Предложил заплатить круглую сумму за то, чтобы я к нему вернулась.

— И что вы об этом думаете?

От Горского веет напряженностью, и она передается мне через нервные окончания. Его напряжение настолько сильно, что мне начинает давить на голову.

— Кажется, я уже подписала договор с «Галереей»? На переправе коней не меняют. Я планирую вжиться в ваш склочный коллектив, отвечающий за маркетинг.

Горский пропускает мимо ушей колкую характеристику его сотрудников.

— Вы знаете, что он приехал не один? — жестко интересуется он.

Я усмехаюсь.

— Неужели с новой любовницей?

— Нет. Он приехал с дочерью.