«Мне всегда казалось интересным, что в оригинальной французской сказке Зверь никогда не похищал Красавицу.

Он дал ей выбор, и она решила пожертвовать собой, чтобы спасти своего отца.

И тем не менее на протяжении многих поколений эту историю использовали для описания всевозможных испорченных отношений.

Как глупо, правда?

Винить того, кто никого ни к чему не принуждал.

Но такова жизнь.

Она никогда не бывает справедливой. И чем раньше мы это поймем?

Тем легче будет с этим смириться».

Орион

— Это большой объем работы, — говорит архитектор, оглядывая библиотеку и морщась, когда что-то падает с крыши вместе с несколькими книгами где-то вдали. — По правде говоря, Орион, я не уверен, что здесь вообще безопасно находиться прямо сейчас.

Он достает сигарету из заднего кармана и закуривает, вдыхая никотин и выпуская дым с громким выдохом.

— Судя по эскизам и инфраструктуре, это здание должны были снести давным-давно. Удивлен, что владельцу удалось продать его ей. Любая законная инспекция выявила бы все эти проблемы.

Он приседает и стучит по полу, и тот трескается под его костяшками.

— Да, это место — одна сплошная зона риска.

Гнев скользит по моим венам, заражая кровь и пробуждая во мне ревущего монстра, который жаждет убить любого, кто подверг мою жену такой опасности. Мне ненавистна сама мысль о том, что могло бы с ней здесь случиться.

В ловушке, в холоде, в одиночестве и боли, когда бы это чертово здание ни решило сдаться…

Мои кулаки сжимаются, и я с трудом сдерживаю ярость в голосе, потому что Эрос сразу послал бы меня к черту. Он человек не из терпеливых. Но он лучший из лучших в своем деле. Я бы не стал обращаться к нему за быстрой услугой, если бы это было не так.

— Ты можешь это исправить?

Он встает и выдыхает еще порцию дыма, усмехаясь.

— Конечно. Я бы снес большую часть и построил поверх определенную конструкцию. Мы все еще можем сохранить первоначальный дизайн и довести его до совершенства.

— Значит, так мы и сделаем. Деньги и время не проблема.

В ту же минуту, как мы поженились, я отправил ее домой, потому что в ее присутствии мне было трудно дышать. Мои собственнические порывы требовали схватить ее и запереть где-нибудь, чтобы я мог изучить все способы, которыми ее тело будет откликаться на меня.

Только на меня.

Однако моему разочарованию и эрекции ничем нельзя было помочь, поэтому я всегда мог направить энергию во что-то другое — именно тогда я и привел свой план в действие. За эти короткие часы я обнаружил, что хочу увидеть место, которое так любила моя жена, потому что, черт возьми.

Да, я собственник, когда дело касается нее, и это то, что я должен признать, как бы нелепо это меня ни выставляло.

Эрос оглядывает мою фигуру с ног до головы.

— Ты, должно быть, очень любишь свою жену, раз хочешь провернуть всё это.

Он описывает пальцем круг в воздухе.

— Для нее. Кстати, поздравляю со свадьбой.

— Безопасность моей жены превыше всего.

Я предпочитаю не углубляться в то, почему мне так нравится называть ее своей женой, чтобы все мужчины слышали и знали, что она недосягаема. Это наполняет меня удовлетворением настолько сильным, что я могу получить разрядку от одного этого чувства. Что напоминает мне…

— Мне нужно попросить тебя об услуге.

— Я полагал, что услуга — это то, что ты вытащил меня из постели в такую рань.

У нас обоих огромные империи, которыми нужно управлять. Разница лишь в том, что Эрос не может функционировать по утрам и обычно создает свои шедевры после девяти вечера, игнорируя внешний мир до этого времени. Его младшая сестра занимается управленческими делами в его отсутствие.

— Поскольку свадьба была спешной, у моей жены нет приличного кольца на пальце.

Я решил никому не говорить об истинных причинах этой свадьбы, включая Эроса.

— Разве у тебя нет какой-нибудь семейной реликвии, чтобы подарить ей?

— Моя жена будет носить кольцо, которое купил для нее я.

В его взгляде вспыхивает удивление от моего резкого тона, потому что мысль о том, что она будет носить всё то дерьмо, что покупали мой отец и дед, вводит меня в иного рода безумную спираль. Эти кольца с тем же успехом могут быть прокляты, поскольку все женщины, носившие их, редко были счастливы.

— Я хочу кольцо для помолвки от Прайсов.

Ювелирный дом семьи Прайс легендарен своими уникальными и изысканными бриллиантами, что делает его одним из самых востребованных ювелирных домов в мире. Чтобы получить помолвочное кольцо, созданное одним из них, нужно пройти через определенные тернии, и даже этого может быть недостаточно.

На самом деле, они очень дотошны — возможно, потому, что пары, для которых они создают кольца, обычно живут вместе десятилетиями, так что их кольца почти стали синонимом слова «преданность».

Но также из-за ценника немногие могут их себе позволить. Обычно они показывают, что мужчины обожают своих женщин, когда делают это, и я не допущу, чтобы кто-то думал иначе.

Меня до сих пор бесит, что Диане пришлось терпеть все издевательства со стороны семьи и одноклассников. Если бы я мог найти каждого из них и заставить заплатить, я бы это сделал. На самом деле, какая блестящая идея.

Эрос возвращает меня к текущему разговору.

— Тогда купи его.

Он закашливается дымом, когда я сильно толкаю его, и он спотыкается, усмехаясь.

— Какие мы чувствительные, а?

— Флориан Прайс послал меня к черту, потому что он в отпуске со своей женой.

Вчера я бы расспросил его подробнее, хотя за эти годы слышал о нем разные слухи.

Самый примечательный из них гласил, что он влюбился в младшую сестру своего лучшего друга и обрюхатил ее, что разозлило его крестного отца, который по совместительству был отцом его жены.

Чертовски запутанная история, если спросите меня, но у них, должно быть, всё сложилось. К его жене нельзя подойти так, чтобы он не оказался где-то рядом, и я не могу сказать, что осуждаю парня.

Я тоже не хочу, чтобы кто-то приближался к Диане, и хотя моя одержимость кажется стремительной и нездоровой, мне плевать.

Моя жена — моя, и я позабочусь о том, чтобы весь мир узнал об этом всеми возможными способами.

— Так я нужен тебе из-за моих связей, так? — спрашивает Эрос и шипит сквозь зубы. — Какой же ты плохой друг.

— Мы не друзья.

Мы знаем друг друга с пяти лет, и нас сблизила взаимная ненависть к нашим отцам, которые использовали своих детей как оружие и никогда не заботились о них.

Семейные торжества и отпуска, частные школы-пансионы и даже престижные университеты.

Похороны наших матерей.

Мы шли по жизни вместе, всегда видя друг друга, но никогда не доверяя друг другу свои секреты, так как отцы преподали нам ценный урок.

Уязвимость может быть и будет использована против тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь.

Поэтому, хотя мы всегда прикрываем друг другу спины, и он был единственным, кто навестил меня в больнице после пожара и помог мне… мы никогда не называли друг друга друзьями и не просили ни о чем, кроме услуг.

— Как скажешь, влюбленный мальчик. Думаю, нам нужно принять тот факт, что, похоже, ни ты, ни я не завели друзей в этой жизни.

— У нас есть семьи, и говоря о семьях… поговори со своим зятем. Сейчас же.

— Мой зять может быть младше Флориана на двенадцать лет, но он всё равно Прайс. Он тоже может послать тебя к черту и сделает это. И сделает это, смеясь тебе в лицо.

Да, Киан Прайс известен своим вспыльчивым нравом, он чертовски забавен, когда устраивает хаос, и это мне в нем нравилось.

Эросу — не очень, особенно когда тот похитил его сестру, но это совсем другая история.

— Тебя он не пошлет. Или, что еще лучше… позвони Мирабель. Он сделает всё, о чем она попросит.

Одна из причин, по которой Эрос не убил этого парня все те годы назад, хотя я бы не винил его, если бы он это сделал. Этот человек — полный психопат, и я думаю, Мирабель — единственная, кто держит его в узде.

Ну, он почти сжег целый остров ради нее, так что и это тоже было.

— Если подумать… он работал над помолвочным кольцом несколько дней назад. Назвал его одним из своих лучших шедевров, который планировал выставить на аукцион.

— Звучит как кольцо, подходящее для моей жены. Позвони ему. Сейчас же.

Он закатывает глаза.

— Пожалуйста, только не ты. У меня скоро будет аллергия на слово «жена» из-за того, как часто вы все его используете.

Он вздыхает.

— Я позвоню ему, а тебе придется заплатить, — предупреждает он, и мои губы дергаются, как будто подобные предупреждения когда-либо на меня действовали.

— Деньги — не проблема. Ты знаешь это лучше всех.

Мы оба постоянно возглавляем списки самых богатых холостяков, и Эрос редко, если вообще когда-либо, посещает собрания. Большую часть времени он игнорирует женщин.

На самом деле, я никогда не видел его на свидании, и он никогда не обращал внимания на женщин, пока мы росли. Да и вообще ни на кого.

Я просто предполагал, что секс его не интересует вовсе.

— Если я это сделаю, мне тоже понадобится услуга.

В последний раз он просил об услуге, чтобы выследить Киана на одном из его частных островов, который граничил с моим.

— Называй ее.

— Мне нужно притворяться паинькой с одной семьей, чтобы получить от них то, что я хочу. Мать спит и видит, как бы сбыть мне одну из двух своих юных дочерей. Если спросишь меня, она бы с радостью отдала мне обеих. Вот насколько она помешана на моем состоянии.

Мы оба усмехаемся, потому что некоторые матери вообще не заслуживают быть матерями и видят только знаки доллара, игнорируя счастье своих дочерей.

— Как фамилия семьи?

Его губы сжимаются в ниточку, когда гром снова сотрясает небо, и дождь льется сквозь маленькие щели в потолке, капая на книги и мебель.

Диане пришлось всё это терпеть?

Мне лучше поскорее убраться отсюда, пока я сам не снес это здание из-за того, насколько опасным оно было для моей жены.

— Уильямс.

Моя бровь взлетает вверх, я скрещиваю руки на груди, прислонившись спиной к одному из стеллажей и изучая его.

— Уильямс — это тот самый доктор Уильямс, который был онкологом твоей матери?

Один из лучших в своей области, по словам отца Эроса, за исключением того, что как только его мать начала у него лечиться, ей стало хуже, и она умерла в муках.

Он всегда винил врача и верил, что отец подкупил его, чтобы тот убил его мать самым естественным способом, но у него никогда не было доказательств. Я думал, он оставил эту затею.

Очевидно, он просто ждал идеального момента для удара.

— Тот самый.

Я не вижу, чем могу ему помочь, но всё же спрашиваю:

— Какую услугу ты хочешь?

— Его старшая дочь — лучшая подруга твоей жены. Ее зовут Психея.

Имя кажется знакомым, и я вспоминаю, что читал отчет о ней, изучая ее фотографию.

— У нее проблемы с ногой после опасного падения.

— Ничего такого, что не исправила бы операция, но ее мачеха не хочет за нее платить.

Я замечаю, как напрягается его голос.

— В любом случае… она единственная наследница состояния своей матери, и отец любит ее.

Спорно. Когда любишь своего ребенка, ты не позволяешь никому, а тем более жене, плохо с ним обращаться.

— Я всё еще не понимаю, в чем заключается услуга.

— Услуга в следующем: когда бы мне ни понадобилась твоя помощь с Психеей… ты сделаешь то, что я попрошу, даже если это может разозлить твою жену. Соглашайся сейчас, иначе я не буду звонить Киану.

Я выпрямляюсь.

— Я ничего не обещаю. Если ты планируешь какую-то херню…

— Нет, — отрезает он, туша окурок о ближайшую поверхность, явно не заботясь о мебели, которую мы всё равно выбросим. — Я не причиню ей физической боли, но она — оружие, которое я хочу использовать против ее отца, если понадобится. Наши методы не всегда приятны, и мы оба это знаем. У твоей жены могут возникнуть проблемы с этим, и ты должен пообещать поддержать меня. И я обещаю, что всё, что я сделаю, не будет опасным для Психеи и не заставит ее ни к чему принуждать.

Мы оцениваем друг друга несколько мгновений, прежде чем я, наконец, протягиваю руку.

— По рукам, но если ты когда-нибудь нарушишь договор или Психея прибежит ко мне в слезах? Сделка расторгнута.

Как ребенок жестокого отца, ведшего двойную жизнь, я бы никогда не проигнорировал крик женщины о помощи.

— По рукам.

Он достает телефон, нажимает что-то на экране и подносит его к уху. Через секунду он говорит:

— Киан, помнишь то кольцо, которое ты разработал?

Он уходит, чтобы обсудить детали, когда звонит мой собственный телефон.

Я вижу имя Матильды, вспыхивающее на экране, и снимаю трубку.

— Алло?

— Мистер Райт, я звоню сообщить вам, что ужин будет подан через час.

— Что?

Взглянув на кривые часы, висящие на стене, я понимаю, что уже семь.

— С каких это пор ты информируешь меня о таких вещах?

Я целую вечность не ужинал дома, и когда я всё-таки появляюсь в особняке, то либо для того, чтобы завалиться спать, либо чтобы перезарядиться.

Единственная причина, по которой я всё еще содержу это поместье и весь персонал, — это уважение. Они работали на мою семью с моего рождения, а Матильда когда-то была моей няней.

Даже если эта женщина помешана на правилах, которые не имеют никакого смысла, — не то чтобы я расспрашивал ее о них.

— Мистер Райт, теперь вы женаты, и по правилам этого дома супружеская пара обедает вместе.

Несмотря на то, что я приехал сюда за кольцом, я планирую игнорировать свою жену, потому что если я увижу ее в своем доме, в моем кольце, когда она ест мою еду?

Да, я могу просто снести всё со стола и взять ее прямо там, если она будет не против.

Это катастрофа в зародыше, и я не стану подвергать себя такой пытке, потому что я недостаточно силен, чтобы выдержать это.

— Мне плевать на правила, Матильда. Я не приду, так что не ждите меня.

— Вы придете на ужин и пообедаете со своей молодой женой, мистер Райт, или клянусь богом… — она почти визжит в трубку и бросает ее.

Чтобы Матильда так вышла из себя, она должна действительно дорожить этим ужином. Хотя я не помню, чтобы мои родители когда-либо обедали вместе, но опять же, они не лучший пример, так как мой отец никогда не уважал свой брак.

Я бы всё равно проигнорировал это, но я хорошо знаю Матильду. Когда она раздражена, она склонна выбирать цель, на которую выплескивает свое недовольство. Если я не явлюсь, она отыграется на Диане, а это неприемлемо.

Так что, даже если это убьет меня, я пойду и поужинаю со своей женой.

Остается только надеяться, что после этого я не прикую ее к своей кровати.