Безумец постоянно сомневается в том, в чем не должны сомневаться «нормальные люди» [см. «Безумие и норма»] – в существовании мира, в существовании самого себя, в линейности времени, в осмысленности речи, в возможности контакта с Другими [см. «Безумие и Другие»]. И он часто не сомневается в том, в чем следовало бы усомниться: в правильности многих своих мыслей и действий, в реальности призраков, духов, голосов [см. «Безумие и голоса«], в безысходности безумия, в наличии многих миров [см. «Безумие и миры»], в запертости комнаты [см. «Безумие и комната»] на сотню магических замков [см. «Безумие и магия»].

Эти два противонаправленных вектора создают рваный ритм жизни, невозможность движения или остановки, поток пугающих мыслей и желаний.

Если верить Декарту, то именно сомнение свидетельствует о нашем существовании и дает хоть какую-то точку опоры; но безумие вызывает сомнение в наличии самого сомнения и этим мешает построить когнитивные конструкции вокруг этого мыслительного акта.

Сомнение, как Черный Человек, приходит и садится на кровать. И мешает уснуть. И мешает читать. И мешает даже смотреть новый сериал «Светлые концы». Оно никогда не отдыхает, и труд его бесконечен, но лишен содержания.