Безумие и суицид – старые друзья. Они съели вместе не одну бочку варенья и не один контейнер печенья. И безумие, и самоубийство связаны с границами, за которыми ждет такая пугающая и такая манящая неизвестность. Если вопрос о целесообразности лишения себя жизни – главный, который стоит перед человеком абсурда [см. «Безумие и абсурд»], и он же может быть переформулирован в виде вопрошания об осмысленности/бессмысленности жизни, то вопрос о безумии не стоит вовсе – безумие превращает вопрос о себе самом в чистый абсурд, не подвластный ни разуму, ни его отсутствию, ни его противоположности.

Я впервые задумался о самоубийстве всерьез в 18 лет (до этого такие мысли были скорее игрой), и с тех пор регулярно возвращался к его планированию. И даже переживанию его во многих снах.

Если самоубийство притягательно само по себе, то безумие делает его не таким острым и окончательным, оно растворяет его в потоках безумных мыслей и играет роль анестезии. Безумие, отвлекаясь от сущего, ставит вопрос о бытии таким образом, что суицид становится просто одним из проявлений способности к адаптации. Мне бы не хотелось развивать эту тему дальше, ибо она может обратиться в ветер и сдуть случайных прохожих.