Правозащита – благородное и разумное занятие. Здесь нет места безумию.

Но одна правозащитница сказала мне, что безумие и правозащита – почти синонимы.

Еще мне говорили о том, что это отдельная планета, и в этом тоже проявляется безумие.

Я слышал, что для занятия правозащитой нужно интеллектуальное мужество такой силы, что оно уже сродни безумию. И что занятие правозащитой взращивает новых еретиков.

Еще – о том, что в этой сфере часто нужно заранее смириться с отсутствием четкого и измеримого результата: его может не быть совсем, или он может прийти через много лет, так что его трудно дождаться, и что иногда надо просто отказаться от всякой надежды на успех или результат в течение жизни.

Мне говорили, что правозащита нередко связана с ощущением маргинальности, выброшенности из нормального общества [см. «Безумие норма»]; а еще – что она вызывает чувство живой магии, с помощью которой меняется мир. И это тоже – своеобразное безумие.

Но самое важное – то, что правозащита неотделима от размышлений о человеке, его достоинстве и ограничениях и его безумии, дурном или прекрасном.