Мы – очевидцы своей собственной смерти и никогда – чужой.

Во многих культурах безумие и смерть являются в чем-то похожими состояниями, ибо они означают переход в другие миры [см. «Безумие и миры»].

Смерть порой преподносит особые Дары, и они бывают самыми ценными. Иногда их три, иногда – одиннадцать или семнадцать.

Есть «маги, упивающиеся смертью», которые держат ее в небольших мензурках и принимают перед сном.

Бывают «Перебои в смерти», и тогда живые начинают сомневаться в собственном существовании.

Мандельштам знал, что «хорошо умирает пехота» и – переходит в ранг Неизвестных Солдат.

К поэтам вообще часто приходит Принцесса Смерть, и она столь умна и прекрасна, что они начинают мечтать о ней и могут стать тоньше стебля бамбука.

«Это абсурд, вранье: / череп, скелет, коса.

„Смерть придет, у нее / будут твои глаза“».

И ты это знаешь!

Вообще, хорошо известно, что к умирающему в виде скелета в черном одеянии с косой приходит не Смерть, а Жизнь – прощаться. Смерть же совсем иная.

Не Орфей, а Эвридика уговорила Аида отпустить ее назад, в мир живых, сочинив и прочитав страшный, недоступный профанам «Гимн к Аиду», который заканчивается словами: «Ты, о единый судья деяний явных и тайных!» И это было таким удивительным безумием, что Аид сдался.

И не зря во многих городах стали так популярны Death Cafe, где люди разговаривают о смерти и даже видят ее.