Когда на японцев обрушился огненный вал, их командование растерялось — по докладам командиров рот и батальонов почти больше половины личного состава получили ранения и почти треть — погибли. Даже в траншеях от падающих мин было не укрыться, осколки медленно но неотвратимо собирали свою жатву.

Японцам показалось, что этот ад длился вечно, однако на самом деле обстрел их позиций велся всего полчаса, за это время русские полностью выгребли все снаряды и запасы мин со своих складов. Тишина показалась оглушающей. Неверяще выжившие откапывались — многие забросало землей, часть завалило бревнами блиндажей.

В этот момент в тыл ударили пластуны. Молча, без криков «Ура», они шли вперед, занимая укрепления за укреплением, уничтожая еще не пришедших в себя японцев холодным оружием. Один из японских офицеров выхватил свой меч и с криком «Банзай» бросился на лейтенанта пластунов, тот усмехнулся и своей шашкой отвел чужой клинок в сторону. Ударом ноги по коленной чашечке японца лейтенант покалечил того и ударил плашмя своим клинком по голове японца.

Тот рухнул без сознания и лейтенант кивнул одному из своих подчиненных — Вяжи офицера.

После окончания артобстрела, за результатами которого я вместе с мужем и генералами наблюдала с высоты сопки, куда протащили телефонную линию, соединившую все наши артбатареи и полковые штабы, я в бинокль увидела как в японском тылу начали свое дело пластуны и отдала приказ — В тачанки усадить по снайперу и вывести на расстояние семисот метров от линии окопов японцев по всему фронту. Снайперам сразу после занятия позиции пулеметов для открытия огня спешиться и найти подходящие позиции для снайперской стрельбы. Надеюсь, за время огня вы успели сделать проходы в проволочных заграждениях?

Получив утвердительный ответ, я указала на правый фланг — Немедленно пластунов в атаку, пока японцы толком не пришли в себя. Кавалерии на левом фланге ждать команды для атаки.

Почти полсотни тачанок вышли на расстояние эффективного прицельного огня и развернулись, направив свои пулеметы на японские окопы. Полсотни снайперов с карабинами с снайперскими прицелами в маск-костюмах «Леший» будто растворились, покинув тачанки и выцеливая тех, кто будет руководить японской обороной.

Удар в тыл и во фланг японцы не выдержали. Единицы оставшихся офицеров пытались организовать оборону своих подчиненных, но снайпера быстро их повыбивали, а пулеметчики «причесали» окопы и японцы стали сдаваться. Грянуло «Ура» и русская кавалерия, получив приказ, опрокинула пытавшихся бежать на левом фланге японцев, не желая никого брать живыми.

После разгрома оккупантов Николай Второй поздравил всех с победой — Господа! Сегодня ее Величество генерал-майор Романова смогла без потерь с нашей стороны уничтожить японскую группировку. Кто из вас готов провести оценку ее способностей как командующего нашей армии?

Вперед вышел Драгомиров, прибывший вчера, готовый получить люлей — Ваше Величество, я выражу общее мнение, что операция по разгрому японцев прошла с использованием всех технических новинок, а мощный артобстрел, который сберег жизни русских солдат, похоже теперь станет главным инструментом современной войны. И хотя некоторые были недовольны тем, что потратив весь запас снарядов и мин, мы останемся без поддержки артиллерии в случае неудачи, я считаю, что ее Величество все предусмотрела — у нее оставалась в резерве тяжелая артиллерия бронепоезда. Да и сам бронепоезд, в случае необходимости дополнительного нанесения удара благодаря своей бронезащите готовился выдвинуться по путям для уничтожения японцев. У ее Величества в рукаве оставался козырь, который она предпочла пока скрыть от всех. Вы только представьте, если бы такая железная махина рассекла японские позиции, уничтожая их огнем пушек и пулеметов! Да они бы бежали, бросая свое вооружение. Я уверен, что битву при Уссурийске будут изучать в военных училищах и академии Генерального штаба! И это не первая победа ее Величества! Первую победу она одержала на море, ибо ее усилиями был создан новейший флот, превосходящий по техническому развитию все флоты мира и отдала приказ о его отправке еще до начала японского нападения на Порт Артур и Дальний! Теперь этот флот громит японские порты и готовится высадить десант в столице Японии Токио! Поэтому помимо присвоения следующего чина генерал-лейтенанта я ходатайствую Ваше Величество наградить генерала Романову за победу на суше и обеспечение победы на море орденами святого апостола Андрея Первозванного и Орденом Святого Александра Невского.

Николай довольно кивнул — Спасибо, Михаил Иванович за столь высокую оценку способностей моей супруги! Я жду от вас представления всех отличившихся в сражении, в том числе и тех, кто своими разведданными подготовил эту победу. Я уверен, что дождь наград должен пролиться на всех. И в честь победы я повелеваю ввести новую медаль «За победу над японцами», которую должны получить все нижние чины, принимавшие участие в войне с Японией.

Я довольно улыбнулась — Спасибо за высокую и справедливую оценку моего непродолжительного командования в сегодняшнем сражении. И раз уж мы оказались на Дальнем Востоке, предлагаю осмотреть наши восточные владения: Сегодня же в сопровождении бронепоезда предлагаю отправиться во Владивосток, оттуда в Порт-Артур. Нужно решить как поступить с Кореей. По хорошему забрать бы ее в состав Российской империи! К моменту прибытия в Порт-Артур надеюсь мы получим известия о капитуляции Японии.

Английский король Эдуард Седьмой, вошедший на престол после смерти королевы Виктории год назад был в бешенстве. Стиснув зубы, он исподлобья смотрел на премьер-министра Великобритании Роберта Гаскойн-Сесила, 3-его маркиза Солсбери.

Наконец король произнес — Почему русским удалось построить флот, превосходящий технически корабли моей империи? Как так получилось, что в японском порту взорвались корабли Великобритании? Я уже молчу о подрывах японских кораблей, после чего японские броненосцы перестали существовать? Русские корабли сейчас разоряют японские порты, расстреливая их как в тире. Вполне вероятна угроза захвата Японии. Это попросту недопустимо.

Маркиз Солсбери отвел взгляд — Только что, буквально перед самым моим визитом к вам я получил телеграмму — русские не только уничтожили корабли с японским десантом, следовавшим в Порт-Артур, но и полностью разгромили японцев, высадившихся во Владивостоке. Причем к этому разгрому приложила руку лично русская императрица Александра, которой Николай Второй доверил командование войсками. Теперь русские могут захватить Японию. Впрочем, они имеют на это полное право — японцы напали на русское побережье без объявления войны. После захвата ими Владивостока шансов на мирное решение вопроса уже нет.

Эдуард стукнул кулаком по подлокотнику кресла — Нужно немедленно отправить наш флот для защиты нашего союзника, японского императора.

Солсбери тут же возразил — Ваше Величество, русские нашли способ уничтожать броненосцы методом подрыва каких-то мин. Как они их устанавливают, нам еще предстоит узнать. Но факт в том, что наш флот просто не дойдет до японских вод. Подрыв наших кораблей в порту Токио явное послание для вас, ваше Величество. Пока существует наш флот, мы сможем попытаться переиграть русских на дипломатическом поле. А вот после его уничтожения Британского льва не будет пинать только ленивый.

— И что ты предлагаешь?

Попытаться созвать международный конгресс, на котором указать русским на их место в этом мире. Вот только Германия будет однозначно поддерживать Россию, так как между Вильгельмом и Николаем заключен секретный союзный договор.

— Вот как! И я об этом договоре узнаю только сейчас! Вы плохо работаете на меня, маркиз. Похоже я в вас ошибся и мне нужно найти вам замену.

Маркиз поскучнел взором, понимая, что на своем посту он пробудет недолго.

Король помолчал и спросил — Что с Францией? Надеюсь хоть она поддержит нас против России?

— Франция-то поддержит, да и на Австро-Венгрию мы тоже можем рассчитывать. Как удалось узнать, немцы в своем договоре с русскими отказались от союза с Францем Иосифом. Он неудачливый политик и закоренелый консерватор, однако именно его имя ассоциируется у австрийцев со «старыми добрыми временами». В пору власти «вечного кайзера» в империи развиваются наука, медицина, искусство, наблюдается рост экономики и уровня жизни населения. Он не признает автомобили, так как считает, что они лишь пугают лошадей. Правитель отказался установить телефон во дворце, а на электрификацию своей резиденции до сих пор не дал согласие.

Эдуард хмыкнул — Корона Австрийской империи была получена Францем Иосифом во многом благодаря поддержке России. Однако он оказался человеком, который следует только своей выгоде. Впрочем как и Великобритания, которая наплюет на любой договор, если ей это будет мне выгодно. Почему мой русский племянник с супругой до сих пор живы? Сколько денег мы уже выплатили этим польским революционерам? Да за эти деньги уже можно три трона освободить. А мой племянник с любимой внучкой моей покойной матушки продолжают укреплять эту ненавистную мне страну медведей и сибирских морозов.

Маркиз вздохнул — И чем не угодила вашему Величеству Россия?

Моя мать считала, что русским рано или поздно придет в голову идея влезть в Индию. Надеюсь вы знаете о подготовке похода Павлом Первым в Индию в одна тысяча восемьсот первом году? Русский император планировал совместный с Францией поход через Среднюю Азию в Индию. И инициатива исходила именно от Павла, а не от Наполеона. Хорошо, что поход не состоялся из-за убийства русского императора. Хорошо, что король Георг Третий подсуетился и не пожалел золота на организацию устранения неразумного императора Павла. Ты свободен, и если эти поляки не оправдают потраченных на них денег, я… Ступай!

Маркиз поднялся, направившись к выходу, невольно вздохнул: он искренне считал, что русским не нужна Индия. Продвижение России в Центральной Азии, завоевания, которые она осуществляла во второй половине девятнадцатого столетия, последовательное расширение границ ее империи — все это ошеломило Европу. Пустыни и оазисы Центральной Азии, неизведанные горы Афганистана, легендарные города Хорасана внезапно вторглись на первые листы ведущих газет и стали злободневной темой разговоров в Берлине, Париже и Лондоне.

По мере того как русские войска легко одерживали победы над ордами казахов, узбеков и туркмен, сужалось пространство, отделявшее русских от британцев, медленно прокладывавших себе путь к Белуджистану и Афганистану. Мир, столь ненадежно установленный в отношениях между двумя великими державами, оказался под угрозой конфликта.

С точки зрения Лондона, проникновение России в Центральную Азию казалось нарушающим спокойствие, если не устрашающим. С точки зрения Санкт-Петербурга, это казалось естественным, будучи кульминацией целого ряда действий, начинавшихся тремя столетиями ранее, в царствования Ивана Грозного, Федора Иоанновича и Бориса Годунова. В то время как британцы, оказавшиеся чужаками в Азии, были потрясены, обнаружив казаков на берегах Окса, русские чувствовали себя как дома среди тюркских народов, на протяжении столетий являвшихся поочередно их соседями, правителями и подданными.

Покорение Казани открыло России выход на Каспий, а присоединение Астрахани неизбежно вовлекло ее во взаимоотношения с Кабардой, что, в свою очередь, привело к контактам с Грузией, Турцией и Ираном.

В 1560 году Россия уже посылала свои войска для борьбы против горцев Дагестана. За браком Ивана Грозного и дочери предводителя горцев Темрюка последовало размещение российских войск в Кабарде.

После разгрома отрядов князя Ивана Андреевича Хворостинина в 1594 году, когда он был вынужден отступить, потеряв убитыми три тысячи человек, попытки России подчинить себе Дагестан потерпели поражение.

Первая кавказская война России положила начало борьбы, продолжавшейся вплоть до капитуляции прославленного шейха Шамиля в 1859 году

Борис Годунов предпринял следующую попытку установить правление России над горцами, но Турция и Иран помогли племенам Дагестана оказать сопротивление стрельцам и казакам. К 1605 году Россия была настолько поглощена своими собственными несчастьями, что у нее просто не было сил на новые завоевания. Вплоть до воцарения Петра Великого Россия не предпринимала никаких дальнейших действий в отношении Кавказа.

В период его правления империя расширилась по всем направлениям. Сражаясь за утверждение России на Балтике, царь предавался мечтаниям об организации азиатских походов.

Несмотря на сосредоточенность всех его основных усилий на Европе с самых ранних лет он живо интересовался Азией. Энтузиазм исследователя соединялся в нем с ослепленной золотом фантазией разведчика и торговца.

Хива, Бухара, Персия, а также сказочная Индия возбуждали Петра. Он послал отряд, состоявший из трех тысяч пятисот человек, под командованием князя Бековича-Черкасского на завоевание Хивы, а также дал задание князю разведать наиболее удобный путь в Индию. Отряд попал в засаду и был уничтожен.

Примерно в то же самое время Петр приказал одному из своих младших офицеров, Артемию Волынскому, отправиться в Персию для сбора политических, экономических и военных сведений. Перед Волынским, наряду с прочими, ставилась задача выяснить наличие в Персии судоходных рек, которые текли бы из Индии и впадали в Каспийское море. По возвращении Волынский настойчиво убеждал царя идти завоевывать Персию, где в то время царила анархия. Как только Северная война была окончена, Петр напал на Иран. Он не встретил сопротивления, поскольку страна была захвачена афганцами, шах был в плену, правительства не существовало. Русские заняли Баку, Гилян, Мазандаран и Астарабад. Тем не менее завоевания Петра в Персии оказались эфемерными. Его непосредственные преемники, столкнувшись с возродившейся мощью Ирана во главе с Надир-шахом, не имея никаких интересов на Востоке, уступали пядь за пядью земли, за приобретение которых Петр Великий заплатил чрезвычайно дорого — не только человеческими жизнями, но и казной.

В течение последних десятилетий восемнадцатого столетия Россия активизировалась на Кавказе. Была присоединена Грузия. Персия, не смирившаяся с потерей территорий, находившихся под ее управлением в течение столетий, вступила в войну, но была жестоко разгромлена.

В соответствии с Гюлистанским соглашением Персия потеряла большую часть своих кавказских владений, включая Баку, Дербент, Ганджу, а Грузия лишилась права держать флот на Каспийском море, которое, таким образом, превратилось в российское озеро. Возможно, наиболее дискредитирующее положение из всего договора содержалось в пятой статье, согласно которой Россия признавала принца Аббас-мирзу законным наследником и обещала ему свою поддержку, получая таким образом удобный инструмент для прямого вмешательства во внутренние дела Ирана.

Стремление Персии к отмщению и вторжение России вдоль недавно установленной границы привели к следующей войне и следующей российской победе. Российские войска захватили Ереван и Тебриз, под угрозой оказался Тегеран. В 1828 году в деревне Туркманчай был подписан мирный договор. Он должен был регулировать русско-персидские отношения. В дополнение к потере территории Персия должна была выплатить компенсацию в 20 миллионов рублей. Торговый договор, заключенный в то же самое время, установил максимальный размер пошлины на российские товары (до 5 процентов), импортированные в Персию, и распространил на российских торговцев привилегии, которыми прежде никогда не обладали иностранцы во владениях шаха.

Таким образом, в течение жизни одного поколения Россия «перепрыгнула» через Кавказ, поглотила Грузию, Северный Азербайджан и часть Армении, приобрела расширенные торговые права и сильное политическое влияние в Персии, а также утвердилась в непосредственной близости от Британской Индии.

Сложности восточного вопроса, яростное сопротивление горцев под предводительством Шамиля и опасение спровоцировать глобальный конфликт с Великобританией удержали Россию от дальнейших попыток вторжения на персидскую территорию к западу от Каспия. К востоку от Каспия не существовало никаких определенных границ между Персией и ее кочевыми соседями, между различными центральноазиатскими ханствами и Россией. Политическая нестабильность и экономический застой становились участью государств, которые периодически возникали в Туркестане. Обширный вакуум силы, простираясь от Каспийского моря до Китая, от Афганистана до Сибирской равнины, непременно должен был оказаться привлекательным для русских.

Европейские державы, ревниво отслеживая каждый шаг России по направлению к Константинополю, казалось, не осознавали ее непрерывного продвижения в Центральной Азии. Ни катастрофа, постигшая генерала Петровского при попытке завоевать Хиву в 1839 году, ни победы, одержанные на благо России Ак-Машидом (Ак-Меке) в 1853 году, не вызвали никакой реакции со стороны европейских государств.

Крымская война отвлекла Россию от Средней Азии, но после короткого восстановительного периода Россия возобновила свою политику в этом направлении.

Инициатором и вдохновителем этой кампании стал генерал Милютин, один из наиболее замечательных деятелей России, хотя его роль так и не была оценена по достоинству. Генерал Димитрий Алексеевич Милютин был государственным деятелем, реформатором и сподвижником Александра II. Именно Милютину принадлежит львиная доля усилий по преобразованию устаревшей армии и восстановлению военного могущества России. Он боролся за продвижение в Центральной Азии, зачастую наперекор желаниям более осторожного и европейски ориентированного канцлера князя Горчакова. Не кто иной, как Милютин, несет ответственность за назначение фон Кауфманна на пост генерал-губернатора Туркестана в 1867 году, именно он был связан с восстановлением мира в российской Центральной Азии и созданием там системы управления.

В то время как Милютин призывал царя продвигаться вперед, Горчаков рекомендовал быть осторожнее. Активные действия в направлении Индии встревожили бы англичан, для которых даже самые обширные пустыни, самые высокие горы и самые глубокие моря не казались достаточными для защиты столь дорогого для них владения. С тех пор как Наполеон разыгрывал крайне непродуманный план вторжения в Индию при помощи царя Павла и шаха Фатх Али, англичанами овладели страх и подозрительность, которые Горчаков предпочел бы не увеличивать. Однажды, когда Министерство иностранных дел затронуло эту проблему, Милютин возмущенно писал: «Нет никакой необходимости приносить извинения английскому министру за наше вторжение. Они не церемонятся с нами, завоевывая целые королевства, покоряя иностранные города и острова; мы же не спрашиваем их, почему они так поступают». В течение последующих двадцати лет Горчаков, а после него его выученик Гирс пытались сдерживать военных, в то же время оказывая им блестящую тактическую поддержку за границей. Сам факт напряженности в отношениях между Милютиным и Горчаковым, генералами и дипломатами способствовал необычайной гибкости и энергичности российской политики. Так как не существовало никаких разногласий относительно конечных целей и никто не подвергал сомнению непререкаемый авторитет царя в определении политики, эта межведомственная конкуренция не представляла собой серьезной опасности.

Горчаков писал: «Россия занимает в Центральной Азии такую же позицию, как и все цивилизованные государства, которые сталкиваются с полудиким, кочевым населением, не имеющим никакой определенной социальной организации. В подобных случаях, как правило, более цивилизованное государство вынуждено, во имя безопасности собственной границы и своих коммерческих намерений, осуществлять некоторое господство над теми, чей бурный и неукротимый нрав превращает их в нежелательных соседей. В первую очередь необходимо прекратить набеги и грабежи. Для того чтобы положить этому конец, приграничные племена должны быть более или менее подчинены. После умиротворения эти племена имеют право на защиту против своих соседей; но в силу 'моральных причин этого не произойдет, поскольку 'особенность азиатов состоит в том, чтобы уважать только видимую и ощутимую силу». Таким образом, цивилизованное государство поставлено перед дилеммой: оно должно или отказаться от всех стремлений к цивилизации, или «стремиться глубже и глубже внутрь варварских стран». Оказавшись перед дилеммой, общей для всех цивилизованных государств, имеющих «диких» соседей, Россия решила исправить свою центральноазиатскую границу, вычерчивая ее таким образом, чтобы она проходила по плодородной территории, с целью одновременного обеспечения и снабжения постоянной колонизации. Только в этом Россия видела возможность стабильности и процветания оккупированной страны. Было необходимо четко определить эту линию, чтобы не быть отброшенными назад или, что почти неизбежно, при помощи ряда репрессивных мер позволить себя вовлечь в неограниченное расширение территории.

Маркиз, направляясь в свою резиденцию, продолжал спорить с Эдуардом, изыскивая доводы, что Россия все же не полезет в Индию. Мда! Не успело тогда британское правительство получить разъяснения по поводу циркуляра Горчакова от российского посланника барона Бруннова, как события в Центральной Азии породили сомнения в искренности данного документа. Было предпринято нападение на Ташкент, город, где проживало оседлое население, занятое в сельском хозяйстве и торговле. Горчаков заявил британскому послу в Санкт-Петербурге Бьюкенену, что «Российское правительство не будет удерживать город». Ташкент взяли штурмом и когда победа была публично оглашена, санкт-петербургская газета «Русский инвалид» написала: «Наши войска могут занимать город только в течение короткого времени, пока его независимость от Коканда перестанет быть под угрозой. Дав независимость Ташкенту… Россия, не имеющая никакого желания присоединить к себе эти земли, будет только наблюдать за спокойствием и безопасностью своих торговых отношений с Центральной Азией».

Британцы не получили никаких заверений. Лорд Джон Расселл, министр иностранных дел, настаивал на официальном обмене нотами, в которых державы объявят, что «они не имеют намерений расширить свои территории таким образом, что их границы приблизятся к друг другу больше, чем было ранее». В случае если одно из государств почувствует необходимость расширения, ему следует проинформировать другую сторону о причинах, вынудивших его так поступить, «и о степени предполагаемого увеличения территории». Обе стороны должны уважать существующее состояние владений в Центральной Азии, и «обе державы должны признавать независимость Персидской монархии и не вторгаться на территорию Персии; им следует действовать в согласии и поддерживать и усиливать власть Шаха».

Горчаков же сделал вид, как будто не понимает, что имел в виду Расселл. Разве Россия уже не продекларировала свои миролюбивые намерения в отношении Центральной Азии? Что касается Персии, то его величество признал, что не может понять взаимосвязи между Центральной Азией и персидской монархией, которая и вызвала появление этой декларации. Он объявил, что декларация вполне удовлетворительна и соответствовала взглядам правительства Российской империи, но, приняв ее с удовольствием, он (Горчаков) должен заявить, что никогда не подозревал правительство ее величества в намерениях вторгнуться на территорию шаха. Подтвердив с видом наивной невинности свою веру в добрые намерения Англии, он уклонился от сути проблемы и сохранил Россию не связанной подобными обязательствами.

Вопреки обещаниям, российское правительство не распорядилось покинуть Ташкент. В мае 1866 года отношения с Бухарой были разорваны, генерал Романовский повел свои войска против населения Бухары и разгромил их на Ирджаре. В июне Ходжент был взят. Лорд Кларендон, ставший к тому времени министром иностранных дел в кабинете лорда Джона Расселла, проинструктировал сэра Эндрю Бьюкенена в Санкт-Петербурге, чтобы тот донес до российского правительства, что, в то время как Англия признает право России силой освободить плененного в Бухаре русского посла, изменение российских границ едва ли совместимо с уверением уважать независимость государств Центральной Азии.

На запрос Бьюкенена относительно границ завоеваний России Горчаков ответил, что такие вопросы находятся в компетенции военных, а также добавил, что было бы абсурдно предположить, что продвижение России могло бы угрожать Британской Индии.

Так сложилась модель поведения. Год за годом российские войска продолжали продвигаться все глубже в самое сердце Азии. Волны тревоги двигались из Калькутты и Симлы в сторону Уайтхолла. Английский посол в Санкт-Петербурге будет обращаться к министру иностранных дел России, просить объяснений, получать уверения в намерениях царя не присоединять ни дюйма земли где бы то ни было, посылать соответствующую депешу статс-секретарю по иностранным делам ее величества и оставлять вопрос на том же месте до тех пор, пока следующее продвижение России вновь не заставит вернуться к этой проблеме.

Британский посланник в Тегеране не сомневался, что Россия непременно займет Ахал и Мерв. Тогда она могла бы связать их железной дорогой с Каспийским морем и Туркестаном, что позволило бы ей сконцентрировать силы и угрожать спокойствию Индии. Англии пришлось бы держать такие большие силы на северо-западной границе, что ее ресурсам это нанесло бы большой ущерб. Томсон полагал, что Мерв можно присоединить к Афганистану или, в крайнем случае, к Персии, чтобы предотвратить его аннексию Россией.

Солсбери указал причины, по которым Россия не нуждалась в Мерве, и поэтому не станет тратить деньги и военные силы на бесполезную операцию. Анализ ситуации, сделанный Солсбери, показал, что в настоящий момент нет причин для волнения.