Осторожный Феликс после обеда переговорил с прапорщиком в коридоре — Сейчас разбей своих спецов по парам и начинайте проверку вагонов. Осмотрите все вагоны, обращая внимание на вот эти описания террористов. — листы с отпечатанным текстом были вручены Буденному. — Сначала изучите как Отче наш, а затем начинайте проверку мужчин, подходящих под это описание. Вполне возможно, что они будут в форме. Обращайте внимание на тех, кто подозрительно себя ведет. Да, вполне возможно, что эти террористы будут в гриме, поэтому мысленно представьте их без париков и усов. Хорошо, хоть бороды в армии запрещены. Насчет бород! Вполне возможно, что тогда разыскиваемые будут в штатском и выдавать себя за купцов. Или священников. Такой вариант тоже возможен. В общем, не подведите меня, прапорщик.

— Не извольте беспокоиться — Нас этому обучали, мы все можем даже помочь художнику нарисовать портрет по приметам.

— Те, кого мы ищем, могут быть вооружены, поэтому заглянули в купе, убедились в наличии террористов, и сразу отправить за мной. Я же пока в вагоне-ресторане побуду на случай, если злодеи из тех, кто в розыске, надумают туда перекусить пожаловать.

Буденный поступил грамотно — одна пара держала под контролем выход из вагона в одну сторону, вторая — в другую. Остальные занимались проверкой пассажиров. Открывая двери, они бдительно осматривали пассажиров, затем извинялись и следовали дальше. Проверив все вагоны со стороны головы поезда, они опять оказались в вагоне ресторана. На молчаливый вопрос, читаемый в глазах Феликса, Буденный покачал головой и его отделение двинулась в сторону хвоста состава.

Пилсудский после неожиданной встречи в вагоне-ресторане, выставил в коридоре предыдущего вагона наблюдательный пост. Якуб Ганецкий, якобы смотревший в окно на проплывающий мимо пейзаж, косился на тамбур. Как только он увидел входящих в вагон солдат, то тут же направился в свой вагон.

Буденный с прищуром посмотрел в спину подозрительного мужчины, одетого в военную форму прапорщика, который при виде их напрягся и поспешил вон, тут же приказал одному из подчиненных следовать за господином капитаном, а сам расстегнул свою кобуру и аккуратно, пока его подчиненные проверяли купе, прошел между вагонами, собираясь выглянуть в следующий вагон.

Ганецкий буквально ворвался в купе, где сидели трое его подельников. Три револьверных ствола тут же уткнулись в его грудь — Беда! Переодетые жандармы все-таки взялись за досмотр, они сейчас в соседнем вагоне. И их не меньше десятка человек. В это время поезд сбавил ход, за окном показались какие-то строения.

Лео схватил свой саквояж — Похоже, станция. Предлагаю срочно выйти.

Пилсудский кивнул — Яков, поднимайте наших, двое должны задержать жандармов, остальные покинут поезд. На следующем составе попробуем попытать удачу. В следующий вагон, скорее. Пока будут шмонать наш вагон, двое в случае чего прикроют наш отход. Похватав жалкие пожитки, переодетые революционеры поспешили покинуть свой вагон.

Буденный, застав бегство лже-прапорщиков, тут же бросился к своим солдатам — Бросаем досмотр, оружие наизготовку! Наши злодеи пытаются уйти в голову поезда. А черт! Похоже здесь очередная остановка и наши террористы могут сбежать. Четверо за мной, остальные приготовьтесь прыгать и поддержать нас огнем уже на перроне.

Буденный пробежал по коридору вагона и только сунулся в тамбур, как тут же пригнулся — по нему открыли огонь из двух револьверов. Причем расположились поляки так, что у пытавшихся пройти в соседний вагон, не было шансов. Буденный приготовил «Зарю», которая ослепляла и оглушала всех в действии ее подрыва, сорвал предохранительное кольцо и распахнув немного дверь, бросил гранату в тамбур. А сам ломанулся в вагон, где ощетинись стволами его подчиненные — Бойся!

Закрыв уши ладонями присел. В это время в тамбуре соседнего вагона грохнуло и раздались крики — Матка боска! Мои глаза! Я ничего не вижу.

В тамбуре корчились на полу в обосранных галифе двое поляков. Состав остановился и прапорщик поспешил вперед. Один из спецназовцев собрал оружие и одел на обоих одни наручники, остальные в это время спешили за своим командиром.

Феликс, успел уже к финалу, как только поезд начал останавливаться, он спрыгнул на перон, за ним посыпались еще шестеро. Как назло перон был полон военными, которые ожидали отправки своих эшелонов, стоящих на запасных путях, бабками, предлагающими на продажу семечки, сало, яйца, молоко и варенную картошку.

Естественно, террористам удалось раствориться в этой толпе и поиск ни к чему не привел — тут можно было самим потеряться.

Дзержинский нашел на станции представителей железнодорожной полиции и оставил им комплект розыскных бумаг с описанием примет.

Те уныло кивнули — Вы же сами видите, что тут творится, господин капитан! Боимся, что не сможем выявить ваших революционеров. Конечно, распоряжения раздадим, но…

Дзержинский вздохнул — упустить подозреваемых было для него личным проколом, за который по головке не погладят. Вот же наглецы! Если бы не Феликс, то спокойно бы добрались до Харбина. Вернувшись, в поезд, Дзержинский лицезрел задержанных засранцев, от которых несло дерьмом так, что глаза слезились.

Буденный кивнул в их сторону — Что с ними делать будем, господин капитан?

Феликс, просматривая их документы, хмыкнул — они были явно не поддельными и следовало об этом срочно доложить — Допрос третьей степени, а после расстрелять по законам военного времени!

Выслушав все, что знали эти двое, а знали они к сожалению мало, Феликс отправился на телеграф. Доложив о инциденте, о фамилиях ответственных за выдачу офицерских удостоверений и направлениях в Харбин, стоявших на документах, найденных у поляков, Дзержинский дождался ответа. Ему приказано было следовать далее и не допустить террористов к царской семье.

Когда состав с пронырой Дзержинским ушел со станции, Пилсудский невольно сплюнул — Наконец-то. Правда мы потеряли Квятека и Славека, но мы за них обязательно отомстим! И этому предателю своего народа Дзержинскому в том числе! Пойдемте, товарищи, поищем место в другом эшелоне.

Шедший за Юзефом Пристор бормотал — Каг же так? Сначала замучили пытками, а потом вывели к леску и расстреляли без суда и следствия! — поляк, затерявшись в толпе, наблюдал как жестко добивались солдаты под командованием Дзержинского информации, хруст сломанных пальцев и крики до сих пор стояли в его голове.

Пилсудский обернулся — А чего ты хотел, Александр? Сейчас война и действуют законы военного времени, тем более к тем, кто не имея на то право разгуливает в военной форме.

— Я не хочу так умирать! Это недостойная смерть.

Матушевский хмыкнул — А вы, сударь, хотели бы открытого суда, что бы можно было на нем блеснуть своим даром слова? Показать как вы можете красиво убеждать в своем праве уничтожить царизм вместе с его представителями, царем и царицей? Вы же тоже хотите подло, скорее в спину, произвести выстрел Николаю. А затем и в его сучку немку. Вот и рассчитывайте на такое же к вам отношение. Сначала боль в переломанных пальцах, а затем пуля в лоб.

Из состава, мимо которого шли поляки, высунулся рябой рыжий сержант — А вы что же, ваши благородия, свой вагон найти не можете?

Пилсудский развел руками — Похоже, что наш эшелон ушел, пока мы искали товарища нашего, который здесь служил, на станции. Да оказалось, что зря и искали — перевели его отсюда. Теперь догонять нам нужно.

Сержант кивнул — Ну что же, садитесь, если не побрезгуете, в мою теплушку. Я сопровождаю груз военный, места для вас найдутся — со мной должны были еще десяток сопровождения ехать, да их из-за нехватки охраны рассовали по другим вагонам. Доберемся до Читы, а там уже определитесь каким эшелоном до места назначения будете добираться.

Все девять человек забрались в теплушку и Юзеф усмехнулся — Это конечно не купейный вагон, но ехать можно. Тут даже печка есть.

Сержант ухмыльнулся — Всегда и кипяточек готов и тушенку разогреть можно. Давайте знакомиться — сержант Иван Победоносцев.

Когда последний состав вывез в Уссурийск все запланированные к отправке части моей дивизии, я накормив девочку, передала ее нянькам и поспешила к супругу, который от безделья бродил по станции, стреляя ворон. Увидев меня, Николай пожал плечами — Скукота, Аликс!

Я решила воспользоваться настроением мужа и попробовать уговорить его отправиться в Уссурийск — Предлагаю выдвинуться вслед за моей дивизией, не дело когда командир не может повлиять на ситуацию.

Николай моргнул и покосился на своего адъютанта — Но разве тебе не опасно суваться в самое пекло? С дитем на руках!

Я покачала головой — Вот скажи, Коля, как я потом в глаза генералам смотреть буду? Скажут, что на мне генеральские погоны не по делу, отсиживалась в тылу. Пойдем, нам нужно готовиться к отправке. Паровоз уже под парами, Мы отправимся сразу же за бронепоездом.

Напоследок приняв на телеграфе последние данные о военных действиях в Уссурийске, я вздохнула — Никаких особых изменений, японцы начали окапываться, потеряв надежду на помощь от императора.

Из Порт Артура пришли радостные вести — японцы, которые вышли на своих посудинах для десантирования, были полностью уничтожены. Николай, узнав о нашем успехе, отдал приказ немедленно представить всех причастных к уничтожению японского десанта к наградам. А я, согласовав с мужем, отдала от его имени приказ отправить часть войск во Владивосток по прямой ветке из Порт-Артура, в первую очередь потребовав выдвижение пластунских частей. По моей задумке казаки со своими минометами должны были ударить в тыл японцам сразу после сигнала о общем наступлении со стороны Уссурийска.

Через несколько часов мы услышали далекую артиллерийскую стрельбу. Возмутил меня темп стрельбы — ленивый и редкий, будто русские батареи старались не дать забыть японцам о их наличии.

Когда мы прибыли в Уссурийск, ошалелые генералы заполнили наш штабной вагон и Николай взялся за воспитание, нашпигованный мною фразами о странной экономии боеприпасов — Господа! У вас сотни орудий и минометов, так отчего вы предоставляете японцам курортные условия для укрепления своих позиций?

— Ваше Величество! Склады боеприпасов довольно сильно опустели и мы, посовещавшись, решили экономить снаряды и мины.

Николай поморщился — С этой минуты командование операцией по уничтожению японского десанта переходит ее Величеству генералу Романовой!

Я оглядела лица генералов, на которых были и недоверие и желание угодить одновременно. Даже если они и считают, что я не в состоянии давать им боевые задачи, однако понимают, что император не оставил ни шанса, назначив меня главнокомандующим всех войск, собранных на Дальнем Востоке.

— Начальник разведки, доложите обстановку! — потребовала я первым делом и все внимательно посмотрели на генерала в пенсне, который деловито шагнул к карте — Ваши Величества! С помощью пластунов мы выявили все огневые точки японцев, которые смогли захватить несколько языков с картами, на которых нанесены сектора обстрела немногочисленных японских пулеметов и артиллерии.

Я повернулась к остальным — И почему до сих пор все выявленные огневые точки не подавлены? Немедленно отдать приказ о готовности к массированному обстрелу японских позиций всеми имеющимися орудиями и минометами! Снарядов и мин не жалеть! Готовьте войска к наступлению!

Мы обсудили порядок удара тех или иных воинских частей, подготовку госпиталя к приему раненных. В этот момент в вагон зашел офицер с сообщением и я прочитала донесение — два полка пластунов вышли таки в тыл японцам и доложили о готовности ударить им в тыл.

— Ну вот, два казачьих полка нанесут удар японцам в спину сразу после начала нашего наступления. Открыть огонь после доклада о полной готовности наших войск. Приступайте к исполнению приказа!

Выйдя на станции Харбин, Феликс удивленно огляделся. На путях стояли только два состава. Как выяснилось, это были пустые вагоны, которые вернулись из Уссурийска. Ворошилов и Джугашвили появились из вагона вслед за Буденным и его отделением.

Феликс покачал головой — Похоже императорский поезд передислоцировался на другую станцию. Пойду к начальнику станции.

Ворошилов добавил — И я с вами, мне нужно уточнить где теперь моя часть. Надеюсь, что я смогу их догнать.

Иосиф посмотрел во след уходящим офицерам и потянулся — А хорошо то как! А то я уже прирастать к дивану стал. Пожалуй я немного пробегусь, привык понимаете ли по утрам по несколько километров бегать.

Под удивленными взорами окружающих молодой грузин скинул с себя одежду, оставшись в одних штанах и, занеся их в вагон, вышел и побежал, постепенно набирая скорость.

Буденный кивнул подчиненным в его сторону — А ну, спецназ, покажем штафирке как бегать нужно! Форма одежды два!

Раздевшись до галифе, бойцы спецназа бодро догнали грузина, который прибавил темп, не желая оказаться в хвосте. Однако бойцы скоро его обогнали и Иосиф стиснул зубы, стараясь держаться и не отстать окончательно.

Когда Ворошилов и Дзержинский вернулись, они как и остальные пассажиры, покинувшие вагоны, удивленно наблюдали за нарезающими круги полуголыми бегунами.

Феликс покачал головой — Засиделись молодцы!

Дождавшись пока вернутся бегуны, которые успели смыть с себя пот в колодце, Феликс сообщил им — Царский поезд сейчас в Уссурийске. Наш паровоз заменят на другой и состав отправится дальше. Я предупредил коменданта о возможности появления поляков. У всех офицеров будут проверять документы и при выявлении подписанных теми же лицами, что и в изъятых документах у задержанных двоих поляков, с ними церемониться не будут.

Через два дня в Харбин вошел эшелон с боеприпасами. В одном из вагонов с охраной прибыли и поляки. Выглянув наружу, один из них сразу отшатнулся — Там похоже проверяют документы! Несколько пулеметов смотрят со станции на пути, человек тридцать с офицером похоже точно по нашу душу.

Пилсудский с злостью ударил кулаком по стене.

В этот момент трое солдат из числа охраны удивленно переглянулись — Это что же получается, вас что ли ищут, ваши благородия?

Пилсудский выхватил из-за голенища нож и вонзил его ближайшему солдату в живот. Еще двое застонали, так же пронзенные ножами. Вытерев о одежду убитого свой нож, Пилсудский кивнул на выход — Сразу ныряем под вагон и пробираемся в голову состава. Как только прицепят к составу паровоз, выбираемся и занимаем один из вагонов либо сам паровоз. Царского состава здесь явно нет и следовательно здесь нам делать нечего. Возможно нам придется уходить на нелегальное положение. В контрразведке не дураки сидят, у захваченных наших товарищей они нашли документы и сопоставить кто их готовил будет нетрудно. Боюсь, что целью этого досмотра было как раз выявление не только по нашим описаниям, но и по бланкам самих документов.

Спрыгнув и оказавшись под вагоном, Пристор выругался — Сейчас изгваздаемся в мазуте. предлагаю лучше с другой стороны состава в наглую дойти к голове состава. А то в измазанных мундирах мы вообще не сможем ничего сделать.

Пилсудский кивнул — Согласен! На ту сторону!

Полякам удалось выполнить свой план и разомлевшие от жары солдаты комендантской роты не обратили на них внимания. Как только подали паровоз, полякам удалось забраться в одну из теплушек и закрыть за собой тяжелую дверь.