В Порт-Артуре долгое время существовал публичный дом, открытый американской подданной Жанетой Чарльз. Помимо «обычного» для данного заведения занятия, шпионское ремесло в его стенах достигло чрезвычайно больших размеров. После закрытия полицейскими властями заведения Жанеты Чарльз в Порт-Артуре, она решила попробовать переехать в Мукден и там открыть публичный дом под названием «Северная Америка» для продолжения разведывательной деятельности в пользу Японии и ее союзников.

Только-только собрав проституток и начав получать прибыль, Жанет в один прекрасный день вторично потеряла источник своего дохода, причем за шпионаж японский куратор платил щедро, шпионаж приносил намного больше прибыли, чем деньги с проституток.

Жанет злобно смотрела на жандармов, выдворивших на улицу полураздетых проституток.

Те голосили, умоляли позволить вернуться в свои жилые комнаты. Жандармы в ответ лишь усмехались. Жанет сжимала в руке тяжелый саквояж, набитый пачками денег и монетами из серебра. Почувствовав пристальный взгляд, Джанет заметила своего японского куратора, одетого как нищий бродяга.

Направившись в его сторону, Жанет не знала о ведущейся за ней наблюдении оборванцами, на которых практически никто не обращал внимания, кроме лоточников и торговцев едой, опасавшихся за сохранность своих товаров. Поэтому как только Жанет сблизилась с японцем, который выдавал себя за китайца, за ним тут же начали слежку сразу пятеро мальчишек. Один из них немного понимал английский, на котором Жанет общалась с японцем и практически смог уловить смысл разговора.

Лавров в Мукдене смог завербовать предводителя шайки беспризорников. Дети китайцев попали на улицу не по своей воле — в основном их родители погибли от опиума или банального голода, не имея возможности заработать.

Шайка состояла из полусотни подростков, из которых трое были четырнадцати и пятнадцати лет, остальным в основном было десять-тринадцать лет. Их предводитель Киу взялся выполнять поручения Лаврова за трехразовую сытную кормежку, мелкие медные монеты и возможность всей шайке обрести крышу над головой — на краю Мукдена была закрытая недавно лавка, настоящий рассадник для наркоманов, в которой торговали опиумом, здесь же курильщики наркотика, обкурившись опиума, валялись будто овощи, пуская слюни.

Покончив с торговцем-китайцем, которого по-тихому удавили как и всех выявленных торговцев смертью, Лавров позволил беспризорникам жить в этой фанзе. Промежутки между деревянными столбами заполнялись плохо обожжённым кирпичом, а кладка редко была на известке, но больше — на глине. Главную часть постройки составляла крыша, поддерживаемая столбами, которые были закапаны неглубоко в землю. Двери жилых помещений фанзы как и во всех остальных китайских фанз очень легкие — нижняя половина из тонких филенок, на переплете верхней — наклеена бумага. Окна… но окон у китайцев нет; вся передняя стена состоит из легкого переплета больших двойных рам; наружные рамы открываются наружу и вверх, внутренние — внутрь и тоже вверх; на рамы наклеивается особая для этой цели приготовляемая плотная и достаточно крепкая бумага, пропускающая довольно света, но не для чтения и письма, например. Вот причина (да еще убийственная пыль на улицах в жаркое время года), почему в Китае больше, чем где-либо, больных глазами и слепых. Отсутствие стекол большая также помеха любопытству женщин видеть, что делается на дворе или на улице. Они, впрочем, в случаях, не терпящих отлагательства, попросту протыкают пальцем дырочку в оконной бумаге и смотрят… потом дырочки эти заклеиваются. Таким образом, по количеству маленьких заплаток на бумаге можно судить о степени любопытства хозяек дома.

Деревянных полов в таких фанзах нет, а вот у зажиточных — они кирпичные, крытые циновками; у того, кто победнее, как в этой опиумной курильне — земляные, плотно убитые. Потолки — бумажные; бумага приклеивается к сделанному из стеблей гаоляна переплету, который в свою очередь прикреплен к балкам. Печи заменены канами; каны — это глиняные нары, примыкающие к стенам во всю их длину; под канами проходят, нагревая их, трубы от очага в кухне, прихожей.

Благодаря такому устройству отопления в китайских фанзах сырости почти нет, несмотря на то, что большинство жилых помещений строится без фундамента. По свойственной им манере делать многое «шиворот-навыворот» китайцы начинают строить здание не снизу, а сверху. Связав остов крыши, они поднимают его на столбах, как на подпорках; подводят еще несколько столбов; потом, чтобы предохранить постройку от опрокидывания, соединяют их вверху балками и поперечинами, кроют черепицей крышу и затем уже забирают стены.

При окончательной отделке здания много замысловатости и нередко вкуса кладут китайские строители на украшение концов балок и поперечин, выглядывающих из-под вывернутых кверху карнизов крыш. Столбы так же покрыты резьбой, изображающей драконов, змей и вьющиеся растения. Но отсутствие одушевляющей идеи в этих прицепленных один к другому без связи рисунках, хотя и не лишенных некоторой художественности и изящества в частностях, в общем делает их безжизненными и вялыми. За исключением небольшого числа дворцов и башен, почти все дома в один этаж.

Лавров, удивившись архитектуре города, услышал от местных такую историю:

Говорят, что когда Чингисхан наводнил страну своими полчищами, то предводители его велели переделать в городах занятые ими здания так, чтобы они хоть отчасти напоминали им шатры их родины — крыши подперли столбами, а промежутки между ними забрали, развалив предварительно стены, войлоками, материями… И вот этот-то остаток татарского влияния, окаменев, как и многое другое в Китае, остался неизменным в течение сотен лет.

Главный фактор, препятствующей развитию китайской архитектуры, как впрочем и всякому развитию в Китае, — это консерватизм нации, основанный преимущественно на учении Конфуция, по которому все в этой стране совершается по точно, до мелочей, установленному и десятками веков освященному порядку; многочисленные учреждения с многими тысячами мандаринов и чиновников шариков разных цветов поддерживают этот порядок.

В Китае указанием благодарного расположения построек и времени начала работ по строго определенному плану заведуют особые учреждения, находящиеся под покровительством духа «фын-шуя». Этот «фын-шуй» сейчас есть то, что кладет первый камень преткновения на дороге ко всякому усовершенствованно в Китае. Предполагается ли строить железную дорогу, — сразу готово возражение: возмутится дух «фын-шуя» нарушением покоя похороненных поблизости предков; сбираются ли европейцы провести телеграфную линию, — говорят, что тень, бросаемая проволоками на дома, может оскорбить «фын-шуя» своим соседством и навести несчастие на живущих в этих домах. В Мукдене действовало российское комиссарство, трудами которого город был приведен в порядок — стал чище, был разделен на участки, получил уличное освещение. Под русским влиянием в городе появились бани, ресторан, гостиница, 4 фотографии, часовая мастерская, хлебопекарни, отделение русско-китайского банка. При железнодорожной станции находился русский поселок.

Лавров отстраненно слушал майора Блонского, служившего секретарем-переводчиком у военного комиссара при мукденском дзянь-дзюне, рассказывал, как пример своего знакомства с духом покровителя китайского домостроительства, такой случай — Понадобилось починить северные ворота мукденской каменной городской стены. Военный комиссар обратился по этому поводу с просьбою через дипломатическую канцелярию в Мукден к дзянь-дзюню (китайские губернаторы в Маньчжурии). Довольно долго искали учреждения, которое заведует городскими стенами. Наконец учреждение нашли и запросили; оно ответило, что ворота, действительно, надо починить, и материал есть… но только необходимо подождать, пока «фын-шуй-сян-шин» не выберет благоприятный для начала день. «Фын-шуй-сян-шин» буквально значит «учитель от воды и ветра», предсказывающий дурную и хорошую погоду. Короче — колдун-прорицатель, лицо, официально признаваемое. Вы представляете, господин капитан?

Лавров кивнул и поспешил к выходу, заметив в прорезанное в стене здания окно, закрываемое на ночь ставнями, ожидавшего в нетерпении его агента Киу. Проходя мимо, Лавров не сказал ни слова, направляясь в узкий проулок. Киу поспешил за ним.

Остановившись в безлюдном переулке, Лавров развернулся — Докладывай!

Киу сосредоточился на своем докладе — Американка встретилась с японцем, который хотел казаться китайцем. Она выразила желание открыть бордель во Владивостоке (название города китайчонок смешно переврал, но смысл Лавров уловил), однако японец отсоветовал — он знает, что во всех городах, занятых русскими бордели как и опиумокурильни запрещены. Посоветовал вместо борделя наняться гувернанткой в офицерскую семью, в которой есть дети.

Лавров бросил мелкую монетку пацану, тот подхватил ее и монета пропала будто ее не было — Это все?

— Удалось проследить за японцем, его нора находится в паре кварталов от рынка.

— Отлично! выявляйте его контакты, только не засветитесь, похоже он опытный шпион.

Киу усмехнулся — Я помню твою науку, наблюдение за японцем с вечера было заменено, буду чаще менять наблюдателей.

Лавров удовлетворенно кивнул — Молодец! Держи еще монету, заслужил!

Полковник японского генштаба Мотодзиро Акаси был потомственным самураем и профессиональным разведчиком. «Он один стоит целой армии», — говорил о нем председатель японского Генштаба маршал Ямагата. Здесь, в Мукдене, полковнику оставалось жить не более месяца — он уже получил извещение из Токио о подготовке перевода на дипломатическую службу. Предстояла поездка в Санкт-Петербург в качестве военного атташе. Акаси был горд тем, что в генштабе высоко оценили его работу. Посвященные японские круги сразу поняли — появление в столице Российской империи мастера разведочно-подрывной деятельности означает начало войны в тылу врага. У Акаси была очень важная задача — расколоть страну изнутри руками ее собственных подданных. Подорвать Россию изнутри генштаб планировал путем субсидирования революции, путем раздувания революционного движения, запланированные расходы Японии на поддержку так или иначе русской революции и какого-то внутреннего брожения в России составляли порядка миллиона рублей.

Вот уже несколько дней Акаси ощущал смутное волнение, причуну которого он никак не мог понять. Вроде бы все было как всегда, но каждое его перемещение по городу будто бы отслеживалось, однако наблюдателей полковник так и не выявил. Сейчас он у себя в китайской конуре, по недоразумению называемого домом, принимал своего китайского торговца, которого он пытался завербовать. Китаец, возраст которого было трудно определить, с удовольствием пил халявный чай, жмурясь от удовольствия.

Полковник на прекрасном мандаринском соблазнял китайца сотрудничеством — Ты пойми, уважаемый Фэн, с началом войны вся торговля здесь, в Маньчжурии, встанет. Все торговцы будут вынуждены просить милостыню.

Фэн улыбнулся так, как могут улыбаться только китайцы — Вы сгущаете краски, господин! Торговля была и останется.

Японец покачал головой — Война не позволит торговцам свободно перемещаться по дорогам, лишившись возможности торговать, вы и ваши друзья смогут заработать хорошие деньги, поставляя ценные сведения о русской армии. Русский наместник живет не в самом городе, а в военном поселке, раскинувшемся возле станции железной дороги. Поселок этот состоит из нескольких десятков однообразного типа домиков, среди которых по своей величине выделяется дом наместника, с развевающимся над ним флагом, и дом офицерского собрания.

Около Мукдена русские возводят очень хорошую укрепленную позицию. Работы по ее укреплению начались еще с апреля месяца текущего года. У меня нет возможности вести наблюдение за этими объектами. Если вы возьметесь, то каждый месяц будете получать оплату японскими иенами.

Китаец опять широко улыбнулся — Иены это хорошо! А валюта лучше! Как насчет оплаты английскими фунтами?

В этот момент хлипкую дверь выбили снаружи и тесное помещение стало просто невыносимо тесным — Огромные жандармы мгновенно скрутили японца, не позволив тому применить приемы самообороны, передаваемые из поколения в поколение. Мало того, попытавшись освободиться от захвата, японец в качестве назидания получил переломы нескольких пальцев. Перепуганный китаец завопил — Моя не присём! Моя не виновата!

— Разберемся! Пшел, давай! Обезьяна узкоглазая!

Конни Циллиакус около десяти лет путешествовал по миру. Жил в Коста-Рике, занимался журналистикой в Чикаго. Жил в Японии (1894 — 1896), Египте и Париже. В 1898 году возвратился в Финляндию. В 1900 начал издавать в Стокгольме газету Fria Ord («Свободное слово»), редактировавшуюся сначала самим Циллиакусом, а затем его другом Арвидом Неовиусом. Газета поддерживала идеи финского сепаратизма и активно сотрудничала с российскими революционными изданиями. В течение трёх лет Циллиакус также сам перевозил из Швеции в Финляндию свою газету и другую революционную литературу на специально построенной для этого 20-метровой яхте. Один из организаторов и руководителей Финляндской Партии активного сопротивления, имевший широкие связи в российском революционном движении, Циллиакус был горячим сторонником идеи объедения русских революционеров и либералов, чтобы появился единый фронт борьбы с царизмом. Был известен именно как адепт этой идеи. У него возникла идея созвать первую в истории русского революционного движения конференцию на деньги японцев или англичан. Англичане оплатили все расходы.

Несмотря на все старания, в Париже удалось собрать только восемь политических партий, лидеры которых не подозревали, на какие средства проводится мероприятие.решении конференции: каждая партия будет действовать своими методами: либералы — атаковать правительство с помощью земства и прессы, польские сепаратисты — демонстрациями, эсеры — покушениями и другими радикальными методами.Среди собравшихся в парижском «Орлеане» был лидер боевой группы эсеров — Евно Азеф, действующий агент царской охранки. Длительное время он вел двойную игру: устраивал покушения на первых лиц государства, а после — сдавал своих же соратников полиции. И всегда выходил сухим из воды. Всю информацию с парижской конференции Азеф передал начальнику Особого отдела полиции Петербурга. Так что столичные власти были в курсе, что готовятся беспорядки и демонстрации.

После женевской конференции деньги на русскую революцию дали уже не только англичане, но и американцы. Американские миллионеры пожертвовали ЦК партии миллион франков с условием распределения их между всеми революционными движениями. Почти все деньги пошли на закупку и транспортировку оружия для проведения вооруженного восстания. В Швейцарии было закуплено 25 тысяч списанных из армии винтовок «Веттерли». Кроме того, русским революционерам отправлялось три тысячи револьверов, взрывчатка и миллион патронов. Треть этого груза предполагалось доставить на Кавказ по Черному морю пароходом «Сириус», а две трети — по Балтике — судном «Джон Графтон». Там оружие предполагалось выгрузить в районе Выборга. А дальше произвести серию взрывов в окрестностях города, чтобы рассредоточить войска.

Министр госбезопасности принял решение о физической ликвидации всех участников и перехвате оружия. Попросив императрицу о аудиенции, министр представил ей свой план. Та, обратив внимание на фамилию агента, ткнула в нее пальцем — Этого провокатора Азефа ликвидировать в первую очередь!