Стоит помнить: любой король Мидера дает клятву народу, что править будет лишь по законам, принятым фейри, и во благо своего народа. Но хитрость древнего и мудрого короля велика, помогая обойти некоторые из них.

Мотылек:

Суд над Градосом Сактином был назначен через четыре дня после моего прибытия в Королевство Мидер. Письмо из самого дворца привезли к нам стражи короля накануне вечером. В нем говорилось о том, что сам король и королева Мидера приглашали нашу семью явиться во дворец на суд не только свидетелями бесчинств их младшего сына, но и почтенными гостями. На пятый день пребывания в Асгаларде я должна была стать свидетелем на этом суде. Мы с матерью уже с утра выбрали красивые летящие фейские наряды, которые едва ли напоминали одежду дам в человеческом мире, но их удобный крой и легкость скользящей по телу ткани полностью окупали ту откровенность, какую дарили два разреза на ногах спереди.

Теперь, сидя напротив зеркала и наблюдая, как родная мама бережно выплетает позади на моих волосах узоры из кос, я все еще чувствовала себя разбито, ведь так и не смогла перестать скучать по Эрбосу. Этот мужчина продолжал ночами терзать мои сновидения своими образами, а мысли – днем. Эрион, мой брат, за все прошедшие пять дней ни на миг не выпускал меня из поля своего зрения. Однажды вечером он даже согласился, тайком от родителей, поучить меня ездить верхом на Варге, чтобы хоть немного развеять ту тоску, которая прочно засела в моих глазах.

Брат был удивлен, когда я прекрасно себя показала в роли наездника: «словно родилась в седле» – были его первые слова, а позже, когда я рассказала ему о своей любви к лошадям и свободной скачке, понял, почему я так хорошо держусь в седле. Впрочем, держаться на спине Варга оказалось даже проще, чем верхом на лошади. Движения огромного волка были плавнее, скорость гораздо выше, а разум величественного животного позволял не думать о том, куда править, стоило лишь озвучить просьбу, и волк тут же выполнял ее. Позже Эрион обещал мне, что научит пользоваться амулетами связи между Варгом и его наездником, и я даже смогу мысленно призывать волков следовать ко мне, где бы ни находилась.

Разговоры с братом, который так сильно был схож со мной не только внешностью, но и характером, всегда отвлекали и веселили, а время, проведенное с отцом и матерью, дарило спокойствие и умиротворение. Я знала: постепенно я смогу излечить душу, родные не оставят меня, помогут преодолеть любые невзгоды. Их любовь кутала и пеленала в объятиях заботы мою смирившуюся с одиночеством натуру. Отныне мне было к кому обратиться за разговором, поддержкой и советом. Передо мной открывался целый новый мир, о котором я пока еще ничего не знала, но очень желала исследовать. И, конечно, позже я также собиралась навестить в мире людей своих друзей: Лору, Йена, Аваларда для того, чтобы успокоить их и рассказать многое о мире холмов, где обитает волшебный народ фейри.

Мне хотелось бывать в мире, где выросла, к которому привыкла. Снова кататься на лошадях, организовать вместе с Авалардом приюты для нуждающихся, места лечения людей от тяжелых болезней. Планов было даже больше, чем могла бы осилить. Но это решила отложить на потом. Если бы я сейчас случайно повстречала Эрбоса, то не смогла бы избежать боли. А если он решил продолжить жить в Сармондсе, то такое соседство точно мне могло очень навредить, принося сильнейшие душевные муки.

Пока я размышляла о том, как смогу снова наладить свою жизнь в будущем, мама бережно закрепила часть волос на моем затылке в виде хитросплетения из кос, а остальные оставила свободно струиться по спине волнами. Лиловое нарядное платье приятно холодило кожу в этот знойный день, украшая мою внешность красивым оттенком. Я встала и покрутилась у более высокого напольного зеркала у шкафа, рассматривая себя и не веря в то, что могла стать настолько красивой.

– Ты по нему скучаешь, – мягко сказала мама, ее слова тут же разлились волной боли в груди. – Мы это видим. И ты можешь поделиться со мной своими переживаниями. Станет легче.

– Нечем делиться. Эрбос отверг меня, сказал, что я ему не нужна. Возможно, я просто слишком наивная, ведь решила, что он сможет меня полюбить, даже имея со мной такую разницу в жизненном опыте.

Вэйса подошла ко мне и часто стала качать головой, отрицая мои слова.

– У нас с твоим отцом разница в пятьсот лет, и мы понимаем друг друга с полуслова, а потому двадцать или даже сотня лет – сущий пустяк. – Она резко погрустнела, взглянув на меня, поправила мои волосы. – Если, конечно, речь не идет о разлуке с ребенком. Я не думаю, что причина именно в этом. Может, он решил, что не пара тебе?

– О! Скорее наоборот – это я не пара ему. В любом случае – это больше не имеет значения. Мне просто нужно время, и я постепенно забуду о нем, – соврала я, ведь едва ли могла даже надеяться забыть о такой любви.

– Мне кажется, что не все так просто. Наверняка есть причина, по которой он отверг тебя. Или якобы отверг, а сейчас наверняка и сам мучается от того, что натворил. Считаю, вам необходимо встретиться вновь, и ты увидишь, что он скучал по тебе даже больше, чем можешь представить.

– Я тоже не поверила сразу, но его слова ясно дали понять, что своими попытками добиться от него чувств рискую получить лишь отвращение. Он не желает видеть меня рядом, и, кажется, я уже не желаю больше об этом говорить. Прости.

Мама хотела еще что-то добавить, но, услышав мою просьбу, обняла и поспешила выйти.

– Когда будешь готова, спускайся, мы будем тебя ждать у выхода. Эрион уже отдал распоряжение подготовить Варгов. А мне стоит заглянуть к твоему отцу для одного маленького дела, – сказала она, выходя и оставляя меня наедине с собой, чтобы я смогла унять разыгравшиеся эмоции.

Вскоре я уже была готова выйти из дома и отправилась по длинным светлым коридорам каменного особняка к покоям моих родителей. Хотелось попросить прощения у матери за то, что достаточно резко отказалась от ее помощи и поддержки, увериться, что она не держит на меня обид, ведь знала, как бываю вспыльчива в минуты особых переживаний.

Вэйсу я, однако, обнаружила не в спальне, а у двери покоев, она прижимала руку к запястью и исцеляла себя магией фейри, что струилась из ее ладони мягким белым светом. Запах ее крови действительно манил. Своя кровь мне казалась обычной, ничем не примечательной, имея просто красный цвет и никаких лишних ароматов. Но вот кровь матери пахла настолько вкусно, что я даже сглотнула собравшуюся во рту слюну.

– Ты ранена? – спросила встревоженно ее, и мама вздрогнула от неожиданности моего появления.

– Ничего страшного, просто небольшая ежедневная необходимость.

Я уставилась на мать непонимающим взглядом. И она погладила мое плечо.

– Твой отец очень доблестный воин. Главнокомандующий, что решил ход битвы с бильвизи и сокрушил врага.

– Про это я знаю. Вы говорили мне об этом, как и о том, что некоторые из этих тварей все еще встречаются на окраинах Королевства.

– Да, но я не говорила тебе, какой ценой далась эта победа твоему отцу. Пока я была беременна вами и находилась в мире людей, чтобы быть в безопасности, фейри проигрывали войну. Слишком многие погибли, и в конце концов мы могли и вовсе лишиться этих земель, родного дома… Твой отец иногда вырывался из мира фейри, чтобы навестить меня. Когда он прибыл с ужасными новостями о том, что, возможно, вскоре нам некуда будет возвращаться и что твари заполонили уже практически все Королевство Мидер, я предложила ему самый ужасный, но действенный способ победы. Он заключался в том, чтобы испить крови Альхандры и обрести непомерную силу даже по меркам фейри. С такой силой можно было сокрушить не одну армию бильвизи, если их стада вовсе можно было называть армией. Алантир пил мою кровь, и теперь она ему нужна ежедневно.

Мир перевернулся перед глазами, а внутри все застыло от ужаса. Я не узнала своего голоса, когда спросила:

– Что значит, ему нужно пить твою кровь ежедневно?

– Какая я глупая, что не рассказала тебе все о нашем наследии крови сразу. Это именно то, что ты должна знать в первую очередь. Главное правило фейри гласит – дар за дар…

– А жизнь за жизнь, – продолжила я.

– Именно. Вот только вторая часть этого изречения появилась уже в мире людей.

– Что будет с отцом, если он не выпьет твою кровь? – нетерпеливо спросила я самое важное и самое страшное у нее, уже ощущая покалывания ужаса на своей спине.

– Исход один – смерть. Смерть от дикой жажды.

Слова матери буквально выбили дух из моего тела, колени подогнулись, я упала спиной на стену, сжимая руками юбки шелкового платья.

– Дорогая, – бросилась она ко мне. – Не стоит так волноваться, я тут, и Эрион каждый день относит мою кровь твоему отцу. Сама я не могу, поскольку прекратить пить кровь Альхандры крайне сложно. Но позже, когда проходит некоторое время, он прекрасно себя чувствует и не желает меня съесть, – рассмеялась она немного нервно. – Милли? С тобой все хорошо? Ты очень бледна.

Голос матери стал действительно обеспокоенным, кажется, я стала белее стен в этом «замке». И мне действительно было очень плохо, поскольку голова моя наполнилась пониманием, почему Эрбос так старался поскорее заставить меня смыть кровь с шеи в день открытия врат и пленения Градоса. Почему сам Градос был так доволен и говорил о некоей расплате своему предателю. Почему Эрбос заставил меня поверить в свою нелюбовь и постарался сделать так, чтобы я его возненавидела и не желала видеть!

– Пять дней, прошло пять дней. Отец бы смог выжить без твоей крови столько? – уже на грани истерики спросила я, чувствуя, как больно сердцу, как оно барабанами отбивает быстрый ритм в голове.

– Не знаю, милая, и пары дней никто не мог продержаться ранее. Я не понимаю, к чему такой вопрос? Ты кому-то давала свою кровь?! – испуганно спросила Вэйса, тряхнув меня в своих руках. Она уже догадывалась, что к чему, но желала услышать внятный ответ.

– Эрбос… Это он открыл врата. Он пил мою кровь.

– И он разбил тебе сердце, чтобы ты не вернулась. Он боялся тебе навредить, решил, что нет выхода…

– Мне срочно нужно в мир людей!

Как раз когда я практически прокричала эту фразу, большие резные двери комнаты отворились и оттуда вышли растерянные отец и брат. Они услышали мои слова и с непониманием стали рассматривать нас с матерью.

– Что тут происходит, Вэйса? – грозно нахмурился мой отец, приобретая еще более суровый вид, чем обычно. – Миллиора должна присутствовать на суде, иначе Градос может избежать смерти. Другого шанса не будет от него избавиться навсегда, ты знаешь.

– Я все тебе объясню, Алантир, но позже. Милли, – обратилась мама уже ко мне. – Возьми Грию, она домчит тебя быстрее всех! Поспеши! Может, еще есть шанс его спасти!

Не мешкая ни минуты, я подхватила юбки длинного нарядного платья и сорвалась на бег. К счастью, обувь в Мидере женщины носили максимально удобную, а потому для меня не стало сложной задачей спуститься по высокой винтовой лестнице, оказаться в просторном холле и оттуда выбежать из дома через основной вход, у которого всегда находилась охрана, которая и открыла для меня высокие двустворчатые двери.

На улице уже ждали Варги, и Грия, скорее всего, получила послание от мамы через магический амулет, поскольку уже лежала, предоставляя для меня свою спину. Я не помнила того, как вскочила в седло, как и не помнила, как мы вместе с волчицей преодолели путь от дома моих родителей до реки. Меня окутали мысли о том, какая я наивная, что поверила Эрбосу. Какой он глупый, что не попытался спросить моих родителей о том, как можно решить его проблему. Но основная моя мысль была непоколебима – этот мужчина так меня любил, что готов был умереть ради того, чтобы защитить. Готов был отпустить, чтобы я была счастлива и прожила долгую жизнь там, где мне, по его мнению, самое место. Только не понял, что мое место может быть только рядом с ним.

Волчица неслась с такой скоростью, что пришлось прижаться к ее телу, прячась от слишком сильного потока воздуха. Только достигнув буйной, разлившейся к вечеру реки, я поняла – нам ее не переплыть. Слишком опасно. В человеческом мире и близко реки не напоминали эту. Казалось, воды Аридии несли даже булыжники по дну, настолько мощным в ней был поток воды с вечера и до самого утра. Даже по ночам гул ее вод слышался издали на улице или в самой комнате при открытых окнах. Мир фейри таил в себе много прекрасного, но и опасностей тут было не меньше. Одна из них сейчас ядовитой блестящей змеей распласталась прямо перед моим взором.

Хотелось броситься в воду и плыть, пока не утону в бурных водах, не сдаваться, не отступать и попытаться спасти того, кого, скорее всего, уже нет в живых. Но, погладив Варга, я поняла, что Грия не заслуживает такого зрелища, как и не заслуживает моего приказа ей переплыть реку в столь опасный момент. Все, что я смогла, – это тихо заплакать от понимания, что я бессильна и не смогу спасти любимого, даже если он чудом сумел продержаться без моей крови до этого дня.

– Разворачивайся, мы едем домой, – сдавленным голосом приказала я Грие, и та нетерпеливо жалостливо заскулила, переминаясь на месте, словно без слов прочла все мои страдания, клубившиеся густым облаком боли в душе. – Едем назад! – закричала громче, и волчица наконец послушалась, развернулась и понесла нас обратно.

Так думала я.

Но когда мы уже достаточно отдалились от берега, Грия неожиданно стала разворачиваться, а затем больше прежнего разогналась, набирая немыслимую скорость, от которой даже у меня в животе заныл настоящий страх, а в ушах засвистел ветер. Сердце и вовсе сделало кульбит в груди, когда волчица оттолкнулась мощными лапами от каменистого берега у самой кромки воды и пронеслась в полете до самой середины реки.

Приземление было не мягким. Хоть я и намертво вцепилась в рукоятки седла, меня мощно тряхнуло и ударило о шею Варга. В голове зазвенело, а ледяная горная вода забрала вдох и подарила холод, сжимающий тело в тиски. Однако мы остались на плаву. Грия интенсивно перебирала лапами, пересекая оставшуюся половину реки и следуя немного по ее течению, одновременно двигаясь вперед. Когда же мы оказались на другом берегу, она без лишних передышек, словно ветер, понесла меня прямиком к магическим вратам, что вели в человеческий мир.

Темный мрачный лес сменился холмами, волчица нырнула в заросли еще одного леса, и вскоре перед нами возник проход в иной мир. Пара мгновений темноты и полной тишины завершились знакомым ароматом кипрея. Мы перешли в мир людей.

Я как можно быстрее направила Грию в сторону поместья Сармондс, лишь надеясь, что именно там сразу и обнаружу Эрбоса, ведь ему так нравился этот светлый просторный особняк. В таком не жалко было и умереть, хотя больше всего на свете я надеялась, что в нем мы проживем долгую, наполненную счастливыми моментами жизнь.

Еще только подбегая к поместью, своим видом волчица переполошила охрану у ворот. Мужчины даже не стали пытаться стрелять, они попросту сбежали при виде такого монстра. Грия лишь толкнула мордой решетчатые, увитые коваными узорами ворота, и те пригласили нас войти беспрепятственно. Все также быстро мы пересекли обширный внутренний двор богатого поместья по брусчатке подъездной дороги, что обвивала большой фонтан у входа в дом.

Вся мокрая, в прилипшем к телу платье, я спрыгнула с Варга еще до того, как тот успел прильнуть к земле. Ноги понесли меня по длинному ряду ступеней выше, к входной двери. Я буквально влетела в особняк, который встретил меня абсолютной тишиной и безлюдностью.

Только осмотревшись внимательнее, я заметила слева в гостиной двоих объятых горем мужчин, которые даже и не заметили того, что я буквально вломилась в дом. Авалард и Йен сидели на диванчиках, окружавших круглый кофейный столик, и оба, упираясь локтями в колени, держались за головы. При виде этой картины меня объял такой ужас, что я закричала, извергая всю боль и отчаяние, подобно зверю. Первым ко мне повернулся Йен, затем и Авалард уставился неверящим взглядом. Оба они выглядели не просто уставшими, а по-настоящему измученными, больными. Из носа Аваларда текла тонкая струйка крови, которую он до этого пытался стереть платком, но заметив меня, вовсе позабыл про такие мелочи.

– Она пришла! – крикнул Йен.

– Только не говорите, что я не успела…

– Он еще жив, мы поддерживали его жизненные силы как могли, но…

Вздох облегчения сменился спешкой. Не слушая продолжения слов Аваларда, я быстро побежала к высокому серванту и оттуда достала фарфоровую чашку для кофе.

– Нож! Скорее!

Ни секунды не раздумывая, Йен тут же подошел, достал мелкий ножик из своих ножен на поясе и протянул мне. Решительно разрезая запястье, я налила своей крови в чашку и сразу заживила рану. Авалард уже понял, что я делаю, и тоже подошел.

– Он тебя убьет, если увидит, ты это понимаешь? Ему все равно не жить, Милли…

– Мой отец, как видишь, все еще жив, хотя испил крови моей матери больше двадцати лет тому назад. Но в одном ты прав, пока он пьет ее, мне лучше не соваться в комнату. Ты его должен напоить, и после мы будем проделывать это каждый день. Но Эрбос будет жить! Он не станет на меня бросаться!

Больше мне не пришлось ничего объяснять, глаза Аваларда зажглись надеждой и радостью. Он бережно перенял из моих рук чашку, словно та была сокровищем, и поспешил подняться по изгибистой лестнице на второй этаж, где в своих покоях, наверняка уже при смерти, находился его брат.

Минуты превратились в вечность, Йен усадил меня на одно из красивых кресел у резного мраморного камина, который в этот теплый день никто не зажигал, но он по-прежнему притягивал взгляд множеством витиеватых узоров. Затем великан уселся рядом, и мы стали ожидать возвращения Аваларда под тихое монотонное тиканье высоких напольных часов. Йен не стал донимать меня расспросами, да и, кажется, сам был настолько измотан, что не желал что-либо рассказывать. Авалард все это время поддерживал жизнь в своем брате, даря ему жизненные силы из резерва своей магии. Даже Йен, судя по всему, поделился частью своего здоровья, спасая друга. Это стало ясно, едва я взглянула на мужчин, их уставшие лица не только были омрачены горем, но и потеряли здоровый цвет, посерев. Наверняка именно благодаря тому, что Авалард и Йен до последнего не желали отпускать Эрбоса, он и оставался жив до сих пор.

Шаги со стороны лестницы завладели слухом и заставили быстро подняться, пойти навстречу Аваларду. Тот нес в руках уже пустую чашку, внутри которой алели лишь разводы моей крови. Я облегченно вздохнула и стала ждать от фейца новостей. Хотелось побежать вверх по лестнице и поскорее увидеть любимого, непременно разозлиться на него и следом крепко обнять. Но я понимала, что пока нельзя этого делать и нужно немного подождать, прежде чем Эрбос обретет полную власть над собой.

– Как он? – тихо с надеждой спросила я.

– Все будет хорошо, ему гораздо лучше, – с улыбкой ответил феец и крепко меня обнял. – Спасибо, Милли. Спасибо, что не оставила его, что нашла способ спасти моего брата.

Впервые я видела Аваларда настолько растроганным и одновременно разбитым, измученным. Он сильно переживал за Эрбоса, и эти дни, которые он пытался поддерживать в нем искру жизни, дались ему тяжело. Йен первый поспешил к другу, для того чтобы его проведать, увериться в его добром здравии, мне же Авалард предложил вымыть руки от своей же крови, чтобы она не дразнила его брата своим ароматом при нашей встрече.

Все то время, что я потратила на то, чтобы привести себя в относительный порядок и смыть кровь с запястья, как раз и стало полезным ожиданием перед встречей. Когда Йен спустился, то передал мне желание Эрбоса побыть одному, якобы он не хочет меня пока видеть. И, конечно, в это я уже не верила, поскольку знала, что он попросту до сих пор опасается за то, что может причинить мне вред. Эту просьбу бывшего Инквизитора я, естественно, удачно проигнорировала и решительно направилась на второй этаж особняка.

После того как страх за жизнь любимого отпустил мою истерзанную душу, следом пришла злость, разливаясь по телу и заставляя двигаться быстрее в направлении наших с ним покоев. Дверь я открыла резким рывком, сразу закрывая ее за собой громче, чем требовалось, поскольку мужчина, стоящий у окна в светлом костюме для сна, все никак не желал поворачиваться ко мне. Это его поведение заставило меня и вовсе покраснеть от ярости.

– Не подходи слишком близко, мотылек, а лучше возвращайся в родной мир, домой, – раздался такой приятный, мягкий и до боли знакомый голос в тишине комнаты. Эрбос все-таки повернулся ко мне лицом, и я с замиранием сердца рассмотрела каждую деталь его внешнего вида.

Появилось ощущение, что я не видела его вечность. Широко раскрыв глаза, я заметила, какие черные тени пролегли под его глазами. Почувствовала, как много он потерял жизненных сил, что до конца не восполнила даже моя кровь. Как нервно крутит ножку хрустального бокала, откуда он, судя по графину на подоконнике, недавно пил воду. На нем была светлая пижама в тон его белому как полотно лицу, а черные словно уголь волосы лишь подчеркивали эту бледность кожи. Этот мужчина не признавал в себе слабостей даже в самые сложные моменты, как и я. Мы были слишком похожи. Это я поняла до конца только сейчас. Мы с самого начала были обречены стать возлюбленными, пройти все испытания и исцелить друг друга светлым чувством, которое могло по своей силе пройти сквозь века, рассекая даже полотно времени. Я смело шагнула к любимому, гневно и громко чеканя каждое свое слово:

– Самюэль Эрбос Алахосский, в этой жизни я встречала болванов… Но ты! Ты самый безнадежный из всех! Ты, верно, так и не понял, что мой дом там, где ты! И другого мне не нужно!

Брови Эрбоса резко взлетели выше от удивления, а на губах появилась усмешка, которую он явно пытался сдержать, но не сумел. Он был рад моему возвращению. Был несказанно рад, что я снова его ругаю. Моей неистовой злости и тому, что не отступаю. Что он мне действительно нужен. Необходим. Поставил бокал на подоконник, и тот жалобно звякнул, перед тем как я влетела в его объятия. Эрбос сразу накрыл меня своими сильными руками, крепко сжимая в них. Осторожно склонился ниже и втянул аромат моего тела, а когда понял, что властен над своей манией испить из меня всю магическую кровь, подхватил под ягодицами и усадил на подоконник, размещаясь между моими обнаженными ногами. Они, в свою очередь, выскользнули из-под шелковой ткани фейского влажного наряда, где располагались глубокие разрезы, легко и быстро дав возможность крепко обнять упругие бедра мужчины.

Страсть обрушилась на нас, как всегда, мгновенно. Мой любимый мужчина потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но я положила руку на его грудь и начала исцелять, восполняя до конца утерянное здоровье ярким заревом своих сил. Эрбос вздохнул с облегчением, цвет его лица стал прежним, а взгляд прояснился.

– Не должно быть такого, чтобы ты меня спасала, Милли, – тихо проговорил он, поглаживая кончиками пальцев мою скулу.

– Ты меня уже столько раз спасал, что я вполне могу себе позволить один разочек спасти любимого мужчину.

Рука Эрбоса резко замерла на моем лице после моего особенного обращения к нему. Сквозь невесомую ткань фейского наряда я прекрасно почувствовала, как Эрбос тоже томится в ожидании нашей близости, как жаждет освобождения его твердая плоть. Но феец не стал спешить, в его изумрудных глазах читался вопрос, на который он хотел получить окончательный и твердый ответ.

– Скажи, Миллиора, ты любишь меня? Станешь моей женой по своему согласию?

– Люблю. Разве ты не видишь? Люблю и клянусь выбирать только тебя каждый день и так до конца нашей жизни. Я стану твоей женой, а позже, когда придет время, матерью нашим детям.

Глаза любимого окончательно потемнели после моего ответа, челюсти сильно сжались, а рука его опустилась ниже, туда, где тонкой маленькой веной на шее часто бился мой пульс.

– Я тоже очень сильно тебя люблю, мотылек. Больше всего на этом свете, – признался он и достал из кармана уже знакомое кольцо с массивным зеленым камнем, которое не отпускал из своих рук, даже находясь на пороге смерти. После надел его мне на безымянный палец. – Ему место здесь, Милли. А твое место здесь, – приложил он руку к груди. – Отныне и навсегда.

– Отныне и навсегда, – повторила я эхом.

Наши губы встретились в невесомом, нежнейшем касании. Поцелуй постепенно становился более страстным, давая запомнить каждую секунду этого трепетного момента. Руки Эрбоса приподняли меня вновь, подхватывая под ягодицами, прижимая к себе сильнее, и понесли к кровати. Аккуратно и бережно он поставил меня на пол и развернул к себе спиной. Голос его зазвучал низко и хрипло:

– Не знаю, откуда ты ко мне так спешила, но твое платье абсолютно мокрое, а ты абсолютно прекрасна в нем. Впрочем, без него будет еще лучше.

Я усмехнулась, а ловкие руки возлюбленного убрали мои волосы со спины, перекинув вперед на плечо. Принялись умело развязывать шнуровку платья на спине. Горячие губы нежно прочертили дорожку от уже обнаженного плеча к шее и коснулись уха.

– Прости меня за те жестокие слова, которые я тебе сказал в лесу, все это ложь, за которую я после хотел вырвать себе язык, – прошептал он мне.

Платье опало на мою талию, обнажая грудь, и затем сползло окончательно, цепляясь лишь на мгновение за округлые бедра.

– Я обещала, что не прощу тебя, но теперь вижу, что ты готов на многое ради того, чтобы получить мое прощение. Не стану говорить, что готова забыть твой поступок быстро. Долго буду злиться и имею на это право.

– Тогда я буду молить тебя, – развернул он меня к себе лицом снова и, запустив длинные пальцы в волосы на моем затылке, слегка сжал их в кулаке, оттягивая голову назад, заставляя смотреть на него снизу вверх. – И для этого у меня есть особенные молитвы в твою честь.

Я выгнулась всем телом навстречу высокому и сильному мужчине, который точно знал, что именно заставляет меня плавиться в его руках. Дыхание стало прерывистым, коротким, а кожа наэлектризовалась, ощущая каждое касание, словно разряд тока. Эрбос с удовлетворением осмотрел мое лицо и оценил томный взгляд, которым его наградила. Затем неспешно, но страстно поцеловал, толкаясь глубоко языком в рот, иногда легонько покусывая нижнюю, особенно пухлую губу. Руки мои протиснулись между нами и нашли путь от низа живота к верхним пуговицам его рубашки. Стало невыносимо оставаться лишь в тонком замысловатом нижнем белье, сшитом по моде фейцев, в то время как мужчина, который неспешно ласкал мою шею, плечи и губы, был все еще полностью одет.

Вскоре я расстегнула ряд маленьких пуговиц на рубашке Эрбоса, и он сам уже порывисто снял ее, отбрасывая в сторону надоевшую одежду. Ладони мои коснулись его груди и начали спускаться по шелковой горячей коже твердого мужского тела. Потянула за шнурок на свободных брюках и освободила Эрбоса от одежды. Низ живота тут же заныл при виде его естественной необузданной мужской красоты. Края моих губ тронула улыбка, когда я повела лишь кончиками пальцев по чувствительным местам и получила в ответ страстный поцелуй и следом глухой стон в губы.

«Вот оно, – с удовлетворением подумала я, ощущая чувство полной власти над столь мощным и сильным мужчиной, – как раз то, что мне было нужно все это время». Но миг моей власти показался мне пустяком, когда Эрбос спустился передо мной на колени, попутно снимая с меня миниатюрное белье. Его рука коснулась внутренней части моей ноги. Пальцы неспешно скользнули выше поверхностной и аккуратной лаской. По спине тут же рассыпались сотни колючих мурашек.

От нетерпения я подалась вперед, навстречу его рукам, хотелось, чтобы его касания стали смелее, даря наконец то, что от него ожидала. Я тихо застонала, когда он не поддался моей уловке, продолжил бережно гладить ноги, поднялся к плоскому животу и накрыл руками грудь. Поцеловал низ живота и стал опускаться ниже, исследуя ртом мое податливое тело, целуя более чувствительную кожу.

– Забрось свою ногу мне на плечо, – строго приказал он мне.

Я резко вдохнула больше воздуха, готовясь к сладкой пытке, которую для меня приготовил мой жестокий, но такой нежный именно со мной Инквизитор.

Стоя на одной ноге, другую послушно положила на мощное плечо Эрбоса. Сильные руки сжали, удерживая и страхуя меня от падения, а красивый чувственный рот стал сотворять немыслимое. В этот момент я громко застонала. Ощутила, будто умираю и тут же возрождаюсь из-за ласк. От того, что его язык творил со мной и как умело это проворачивал, в голове, словно бой барабанов, шумела разгоряченная кровь. Лицо пылало, но не от стыда, а от невыносимости желания дойти до пика прямо сейчас, прямо в этих руках, практически удерживающих меня на весу.

Буквально за мгновение до падения в бездну наслаждения, когда уже глубоко внутри все сжалось в преддверии волны удовольствия, Эрбос отстранился, вынуждая всхлипнуть от досады, посмотреть на него из-под ресниц как на личного мучителя, злобно и с упреком. Феец на это лишь довольно улыбнулся.

– Моя богиня недовольна. Это нужно исправлять, – подхватил меня на руки и уложил на кровать мой мужчина.

Эрбос покрыл невесомыми поцелуями сначала одну мою щиколотку, укладывая ее к себе на плечо, а затем проделал то же самое с другой. В пору уже мне стало молиться, чтобы он поскорее мной овладел, поскольку почувствовала, что больше не выдерживаю его нежных истязаний.

– Любимый, прошу… пожалуйста, – простонала еле внятно, чувствуя близость наших тел.

– Какая ты чувствительная и нежная, Милли. Мог бы любоваться тобой вот так хоть всю жизнь, – провел он ладонью по моим грудям, животу и ниже, где уже все жаждало его внимания.

Одно движение его бедер, и все натянулось в месте слияния наших тел, казалось, этого мужчины всегда будет слишком много для моего миниатюрного в сравнении с его размерами тела. Но Эрбос знал, что делает, как и знал уже все мои слабости пред его ласками. Он двигался аккуратно и размеренно, впитывая каждую блаженную эмоцию, скользящую по моему лицу. Не спешил, а смаковал каждый дюйм тела. Растягивал сладостные минуты истинной любовной близости. Первая приятная волна растеклась по всему телу, завершаясь тихим стоном. Эрбос замер на мгновение. Затем стал наращивать темп, когда я уже сама стала просить его об этом. Наше слияние не было просто бестолковым получением удовольствия. Моральное единение друг с другом было даже больше, чем физическое. Это я прочувствовала, когда столкнулась с затуманенным, полным страсти и любви взглядом Эрбоса. Этот мужчина смотрел на меня с таким обожанием, что я и сама поверила в свою несокрушимую божественность. Теперь движения его были полны огня, одаривая чувственным танцем нутро, пока моя голова не закружилась от мощного удовольствия, которое накрыло неожиданно и сжалось внизу живота, распадаясь на тысячу лучших ощущений, какие я когда-либо испытывала вообще в жизни.

Когда Эрбос понял, что я добралась до вершины быстрее его, то сладко поцеловал, забирая свою награду с моих губ в виде последнего стона. Следующие его действия были удивительно ловкими и быстрыми. Мужчина поспешно перевернул меня сначала на живот, а затем приподнял выше бедра, ставя перед собой на четвереньки.

– Держись за изголовье, – приказал он мне, и я сразу повиновалась, укладывая обе руки на деревянную поверхность кровати.

Второе его проникновение было более быстрым, но не менее приятным, задевая где-то глубоко уже иные сладостные ощущения, непохожие на те, что испытывала ранее.

Феец обнял мою талию своими сильными руками и стал двигаться уже менее бережно, распространяя по комнате отголоски наших взаимных стонов. Впереди замаячило чувство, обещающее новую, еще более мощную разрядку. Я ухватилась за дерево изголовья, крепко сжимая руки на нем, чтобы не сойти с ума от чувств, переполняющих разум и даже все мое естество. Стала двигаться бедрами навстречу. В один момент нас обоих одновременно пронзила вспышка невыносимого наслаждения, заставляя опасть меня на кровать грудью, а Эрбоса прижаться ко мне всем телом, чтобы не потерять равновесия от столь мощных ощущений.

Дыхание наше сбилось, от чего невозможно было бы выговорить и слова. Язык, полагаю, тоже не претендовал на такие подвиги. А потому через какое-то время мой мужчина аккуратно уложил мое безвольное тело на кровать и лег рядом, прижимая к себе и укрывая тонкими шелковыми простынями.

Мы уснули мгновенно, измученные, абсолютно счастливые и влюбленные до умопомрачения.

* * *

На следующий день в Сармондсе появились мои родители и брат, хоть и с плохими новостями. Градос не был осужден на казнь. Как и предполагал отец, мое отсутствие на суде и нехватка свидетельств с моей стороны дали шанс королю фейского народа зацепиться за возможность не казнить родного сына. Градос Сактин, однако, все равно получил жестокое наказание и теперь стал заключенным в глубоких тюрьмах своего отца на целых двести лет. И хоть эта весть встревожила нас с Эрбосом, но у нас было достаточно времени подумать о том, что будем делать, когда принц Мидера будет освобожден из темниц.

Для меня стало трогательной новостью, что Эрбос сохранил жизнь возлюбленной Аваларда и у них с Зоуи, оказывается, четыре года назад даже родился сын. Мальчик был смешанным ребенком ведьмы и полукровного фейри, унаследовав черноту волос отца, его золотые солнечные глаза и необузданный нрав матери. Зоуи, в свою очередь, возымела над своим мужем полную власть благодаря той безмерной любви, которую он к ней хранил долгие годы. Авалард даже не надеялся получить подобный подарок от Эрбоса, но тот приятно его удивил. Счастливая пара поженилась сразу, как только прибыла в Санктос, и далее молодожены с сыном направились в Сармондс, где Авалард обнаружил брата при смерти и поддерживал в нем жизнь, жертвуя своим здоровьем.

Зоуи с Никосом не появлялись в основной части дома, проживая в дальних комнатах большого особняка, пока Эрбос окончательно не поправился, чтобы не пугать мальчика. А позже я познакомилась с женой младшего брата моего мужа. Девушка была изящна и миниатюрна, даже Йен успел отпустить шуточку, что братья схожи во вкусах, выбирая для себя не жен, а скорее хрупких «кукол». Ее яркие волосы, подобные огню, оттеняли серые глубокие глаза, в которых читалась древняя сильная ведьмовская магия. Как и все ведьмы, она была невероятно красива, от чего я мгновенно поняла Аваларда и его непоколебимую любовь к жене. С сыном феец только налаживал общение, ведь, по сути, несмотря на кровное родство, они были друг другу незнакомцами. Но Аваларду удалось заполучить доверие и любовь сына. Я видела, как Никос с восхищением наблюдал за отцом и каждым его действием, а потому была уверена, что вскоре они полностью обретут нерушимые семейные узы.

Эрбос освободил от всех клятв и обещаний Йена, отпуская друга в вольное плавание, но тот предпочел пока оставаться подле него по своему выбору. В Королевстве Нортс появился новый, избранный народом король. И каково же было мое удивление, когда я узнала, что это тот самый высокий синеглазый маг по имени Томас, которого я когда-то вместе со всеми пленниками вывела из тюрем замка. В Королевстве приняли новые законы, уравнивающие права людей и полукровных фейри. Также запретили всякую вражду между ними и заключили мир с рядом договоренностей.

Мы с мужем пожертвовали все дома в городе, которые ему принадлежали ранее, в угоду Королевства. Даже прекрасный мрачный особняк, который мне понравился. На вырученные деньги от продажи новый король пообещал открыть школы, больницы и приюты. Нам с Эрбосом хватало и тех трех поместий, которые были нам дороги и которые мы любили всей душой. Проживали же мы в Сармондсе, часто принимая в гости моих родителей, Аваларда с его семьей и Лору с ее полукровным мужем. А когда оставались с любимым наедине, то просто долго наслаждались друг другом, упиваясь нашей любовью и спокойной счастливой жизнью.

Поженились мы с Эрбосом ближе к осени, хоть и без этого знали, что мы друг для друга супруги, несмотря на короткое расставание. Но в этот раз все было не так, как впервые. Во второй раз мы венчались по законам фейри и на землях фейри, хоть это было достаточно опасной авантюрой, учитывая, что Эрбосу нельзя являться в Асгалард.

Тем не менее мои родные устроили все таким образом, что мы с моим возлюбленным оказались в прекрасном месте под названием «Озеро благ». Под свечением трех полных лун, мириадой звезд и под благословенные шептания древних сияющих ив фейского магического мира, мы с Эрбосом дали друг другу клятвы верности и обещаний вечной любви, которые не сможет разрушить никакая другая магия и даже смерть…