«Дар за дар, а жизнь за жизнь» – гласит главное правило фейри, ведь нет той магии, которую можно обрести не расплатившись, как и нет жизни, которую можно забрать полностью и не отдать взамен земле мертвое тело.

Пламя:

Картинки будущего вновь замелькали, взрывая сознание бурным потоком событий. Дар развивался слишком сильно из-за того, что я усилил свои возможности кровью Альхандры. Но он был моим. Я обрел его раньше, чем испил крови Милли, и только сейчас, когда он стал так явно себя проявлять, понял – он со мной останется до самой смерти. Именно благодаря ему я и решился на самое ужасное… Я осквернил нашу с Милли любовь, отказался от своей маленькой бабочки ради того, чтобы она смогла выжить… Чтобы я не погубил ее собственными руками, объятый манией выпить сладкий нектар из ее вен до самого дна. Я уже понял, что меня ждет, как и понял, что имел в виду Градос, говоря о расплате. Принц Мидера знал, что это я открыл врата, как и знал, каким способом я это сделал. Когда-то по глупости Градос рассказал мне тайну, которая говорила о способе открытия проходов между мирами без участия самой Альхандры, но при помощи ее крови. Мой план сработал. Обретая силу для того, чтобы победить отца, я также смог благополучно выстроить портал при помощи крови Милли. Однако принц Мидера не сказал правды о том, какую зависимость обретает вместе с возможностями тот, кто испробовал особенной крови. А если не утолить эту адскую потребность, то смерть будет мучительной и довольно долгой. Это я уже понял и сам, ощущая себя не просто зависимым, но и теряющим энергию, больным. Жизненные силы утекали из меня.

С этим я смирился, от того и заставил Миллиору поверить в мою черствость и подло солгал, причиняя боль не только ей, но и самому себе, сгорая в раскаянии все то время, пока добирался до Сармондса. Оттуда, оседлав белоснежного коня моей любимой, отправился в Санктос. Оставалось за мной еще одно незавершенное дело, на которое у меня должно было хватить магии и умений. Я уже знал, куда прибудет мой враг из видений, и поспешил в особняк ужасов моего детства. Мне оставалось жить недолго, но прежде я собирался лишить жизни того, кто этого заслужил. Того, кто мог причинить вред моему брату, когда его отыщет.

Я не спал, не ел и не пил уже сутки. И если от усталости клонило в сон, то есть и пить не мог, снедаемый лишь одной потребностью – испить крови из тела моей любимой Альхандры, которую непременно убил бы этим. Видения в моей голове были хаотичными, спонтанными и непонятными, но в них я четко видел, как могу искупаться в крови Миллиоры, после чего меня ждала не просто смерть, а в придачу адские мучения от чувства ее утраты. Пусть лучше я умру ненавидимым ею, чем она вернется слишком рано, и я стану причиной ее гибели. Милли должна прожить счастливую долгую жизнь, обрести заботливого и доброго мужа, который никогда ее не обидит, станет хорошим отцом ее детям. Я никогда ее не заслуживал и выбрал сделать благо, хоть она этого сейчас не поймет. Было больно обнимать ее в последний раз, сидя на волке и понимая, что нас ждет. Уже тогда меня мучила потребность не только целовать ее, но и адская жажда. Мне действительно хотелось, чтобы мы после всех испытаний смогли быть вместе, любить друг друга, но, похоже, для таких, как я, не уготован был хороший конец и счастье.

Ближе к ночи я добрался до Санктоса. Город горел огнями, люди бесстрашно вышли на улицы, радуясь освобождению Королевства от власти чистокровного жестокого короля. Натянув широкий капюшон черного кожаного плаща, который мог укрыть не только мою Инквизиторскую броню, но и лицо, которое в городе знали многие, я направился в особняк брата для того, чтобы, возможно, в последний раз увидеть его. Мне следовало поговорить с Авалардом. Открыть тайны, которые для него станут сокрушительными. Йен тоже знал о них и мог рассказать Аваларду, когда придет время, но я сам хотел увидеть не золото, а огонь в глазах брата.

Аваларда, к счастью, я отыскал быстро, он уже был у себя дома и открыл сам. Уставший, он удивленно уставился на меня. Обычно я был редким гостем в доме, который он даже не пытался наполнить слугами ради комфорта и облегчения своей жизни. Слишком самоотверженный и сочувствующий, своей добротой он всегда вызывал у меня злость, но теперь я понял почему. Сам себе я не мог позволить быть таким, помогать и испытывать сострадание, а потому завидовал брату. Тому, что он выбрал другой путь и шел по нему с удовольствием.

– Что-то случилось? Ты словно смерть, только косы в руках не хватает, – вместо приветствия подшутил Авалард, пропуская меня в дом.

– Уже довольно давно кое-что случилось и продолжается до сегодняшнего дня.

– Не понимаю, о чем ты.

– Зоуи Деж, ты все еще злишься из-за нее на меня?

– Не смей произносить ее имя! – гневно выплюнул брат, отчего его глаза и правда стали ярче.

– Злишься… Это хорошо, значит, еще испытываешь к ней что-то.

Авалард замер, лицо его приобрело выжидающее выражение, а в глазах уже затаилась боязливая догадка, которую он желал подтвердить больше всего на свете. Я не стал его мучить.

– Я не убивал твою рыжую ведьму. Мне дорого обошлось вывезти ее за пределы Королевства в ту пору, но… в общем, твоя Зоуи жива.

Я снял с шеи кулон, который когда-то предъявил брату как доказательство смерти его любимой. Его я носил в память о том, как больно ранил единственного родного мне человека. Авалард взмахнул рукой, пытаясь вырвать из моих рук украшение, которое он когда-то, сжираемый горем, даже не старался у меня забрать.

– Это не все, Авалард. Будь терпелив, веди себя достойно с братом.

– Где она? Где именно? – Голос его прозвучал сдавленно и низко, я знал своего брата и знал, что он редко бывал таким.

– Скорее, где они. – Теперь я сам небрежно вложил кулон в руку молодого мужчины. – Ты столько времени зажимался со своей любимой ведьмой и даже не удосужился заметить, насколько явно она была беременна? Даже для меня это стало практически сразу очевидно. Я удивлен, Авалард. Думал, ты знал. Хотя подозреваю, что если бы был оповещен Зоуи, то и вовсе сошел бы с ума от горя.

Авалард потер лицо ладонью, все еще пытаясь до конца осознать услышанное.

– Где они? – уже осторожнее задал он вопрос.

– Завтра иди к Йену и отправляйтесь на рассвете в Нуар, он покажет, где живут твоя возлюбленная и твой сын.

– Почему ты не сказал раньше?

– Потому, что не смог бы тебя там защитить и присматривать. Племянник – другое дело. Сам понимаешь, смешанному ребенку в Королевстве Нортс заведомо был подписан смертный приговор, впрочем, как и его матери. Более того, если бы Градосу стало известно, что мой брат…

– Можешь не продолжать, – поднял он руку выше, останавливая меня.

Я ожидал услышать от Аваларда упреки, но тот только принялся нервно расхаживать из стороны в сторону, о чем-то раздумывая и пряча кулон в нагрудный карман жилета. Безжалостно растер лицо уже обеими ладонями. Затем, как я того и ожидал, сорвал с вешалки длинное пальто, достал кошель денег из тумбочки и выскочил из дома, вызывая на моих губах легкую грустную улыбку. Если повезет, то они с Йеном еще ночью найдут корабль, который отправится в «новые земли» к утру. Там все это время брата ждала Зоуи и уже вполне подросший сын. Им я организовал в Нуаре, городе за морем, безбедную жизнь, несмотря на все риски стать разоблаченным Градосом. Йен проведывал любимую ведьму Аваларда и моего племянника раз в полгода и докладывал мне об их благополучии. Брат обретет заслуженное счастье, о котором не мечтал, но оно само упало на его голову. А я обрел радость от того, что Авалард больше никогда не будет один.

Покинув дом брата, я с чистой совестью направился по своему прежнему маршруту. Мне стоило поспешить, поскольку я не знал, когда точно явится в свой особняк мой враг. Оседлав жеребца, я вскоре уже был на месте. Дом родителей встретил меня сыростью и тьмой, хотя на самом деле тьма тут обитала постоянно. Та, которую нельзя было развеять ничем, ведь ее хозяин все еще дышал и здравствовал где-то там, в другом мире. Это недоразумение я и явился сюда исправить, ведь мои видения указали на это место. Именно тут меня встретят смертоносные приветственные объятия моего «дорогого» отца.

Сбросив плащ и усевшись в одно из кресел, я стал ждать. Постепенно тьма успокоила, обволакивая, баюкая. Тело расслабилось, а ум погрузился в приятные сновидения, туда, где смеялась моя Милли, где мне не пришлось убивать ее любовь ко мне, где мы были счастливы вместе.

Приятные картинки сменились резким холодом, я снова был маленьким мальчиком, а из родительской спальни доносились крики матери, словно это было вчера. Стоя в темном коридоре, уже было собирался войти в злосчастную комнату пыток. Холодная рука обхватила мою ладошку, пугая и останавливая. Я вздрогнул и посмотрел на ту, что ухватилась за мою руку, сильнее ее сжимая.

– Мама?

Все звуки затихли, как только я понял, что она рядом. Перед взором снова предстала гостиная, объятая мраком, но в окне уже виднелся розовый рассвет. Я словно увидел себя взрослым сильным мужчиной, спящим в кресле. Мать коснулась моего плеча, холод мгновенно пробрался сквозь одежду, жаля тело до боли. Испуганные и серьезные глаза матери заглянули в самую суть, и изнутри меня пронзил ее неестественно громкий шепот:

«Он идет».

Оловянные веки резко распахнулись от боли и мороза, взорвавшего каждую клеточку тела. Стало сильно трясти от холода, который пробрался в реальность даже сквозь сон. Я быстро перевел взгляд на высокие окна и отругал себя за беспечность: из-под тяжелых портьер уже виднелся восход. Два ярких солнца стремились подняться выше, забирая город у ночной тьмы. Если бы отец явился раньше и застал своего ненавистного полукровного отпрыска спящим, то, без сомнений, разобрался бы с моим безвольным телом, даже не разбудив.

Быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, я вошел в оружейную комнату отца. Там снял со стены его фейский изогнутый меч, который Эраген позабыл в спешке много лет назад, и вытащил звенящее остротой длинное лезвие из ножен. Этот тальвар я берег для особенного дня и для сражения с особенно жестоким и сильным противником. Не успел я и подумать, как лучше расправиться с врагом, входная дверь внизу тихо скрипнула. Три тяжелых шага, звучание которых отпечаталось в моей памяти навсегда, опустились на деревянный пол. Если можно было кого-то отличить лишь по шагам, то в конкретно этом случае я смог бы сделать это безошибочно. Все годы страданий, что принес этот мужчина моей семье, пронеслись в памяти за одно мгновение. Рука в черной кожаной перчатке сжалась на плоском эфесе смертоносного оружия и издала характерный скрипучий звук. Пришел час встретить долгожданного гостя.

Намеренно тяжелой поступью я прошагал к изголовью высокой лестницы и замер, когда внизу обнаружил молодого, рослого фейца с яркими зелеными глазами, которые пересекали острые хищные зрачки чистокровных. С тех пор, как я его видел, Эраген совершенно не изменился. Длинные черные волосы спускались к его груди по металлической серебристой фейской броне, а острые, даже грубые и суровые черты лица при виде меня обрели еще более резкие грани. Я сразу понял, что отец прибыл в этот дом точно не для радушных объятий и приветствий. Он явился убивать. Как и ожидалось.

Изначально взор мужчины был направлен на большую картину справа от меня, прямо над лестницей, на которой была изображена убитая им красивая человеческая женщина. Женщина, которая имела над ним столько власти, что он посмел ее возненавидеть. Затем глаза отца осмотрели меня с ног до головы, оценивая броню и его меч в моих руках. Эраген улыбнулся уголком губ, что являлось для его черствой натуры уже достижением.

– Ну, здравствуй, отец, – намеренно выделил я последнее слово. – Я тебя ждал…

– Я вижу. Также я вижу, что ты возмужал, стал смелее, – с насмешкой добавил он.

Эраген немного повернулся, доставая левой рукой меч из своих ножен и обнажая правую «руку». И я даже на мгновение застыл, пораженный зрелищем, что мне открылось. Его правая конечность отсутствовала ровно до сгиба локтя, а вместо нее блестел металл. Пародия на руку, но никак не ее замена.

– Что? Так отвратительно выглядит? Ты так уставился, словно не рад подобному исходу. А ведь это расплата за мои дела в человеческом мире и за то, что не смог выдворить из него принца Мидера, когда пришло время возвращаться. – Он приподнял металл, заменяющий часть его конечности. – А доложил о моих проделках главнокомандующий фейской армии. Он бывал здесь, навещая жену, которая дожидалась родов в безопасном человеческом мире. Вот только я за все годы так не смог понять, когда это вы с братом успели им нажаловаться? Вэйса и Алантир не были долгими обитателями человеческого мира.

Голову расколола догадка. Родители Миллиоры не простые фейцы. Оба. И если Алантир был главнокомандующим армии в мире фейри, то его слово имело огромный вес для самого короля. Когда-то я ощутил огромную признательность к отцу Миллиоры, еще не зная, что полюблю его дочь, но то, что феец, прибыв в Мидер, повлиял на короля, заставив жестко наказать его главного подручного, вызвало еще больший всплеск безмерной благодарности.

– Авалард тут ни при чем. Это я сказал Алантиру о твоих грехах.

– Ты все еще заступаешься за этого слабака… Где он? – осмотрелся чистокровный.

– Далеко отсюда. И тебе уже никогда туда не добраться. Думаю, что ты даже и из этого дома не выберешься. Я об этом позабочусь, – сказал я спокойно, словно упоминая о погоде, не более.

– Станешь биться с одноруким отцом? – с усмешкой спросил Эраген, сверкнув хищными глазами. – Не кажется ли тебе это не слишком честным?

– Сказал тот, кто забил насмерть беременную жену и ребенка в ее чреве, – ответил и, уже не церемонясь, мгновенным выпадом бросился на отца, развивая высокую скорость движений, которая благодаря приобретенным силам стала и вовсе немыслимой. Мне надоело с ним возиться.

Звук металла о металл приятно отразился в ушах, напоминая о том, что я достиг своей цели и вскоре мог покончить с мрачной тенью своего прошлого, вырезать самое огромное страдание из своей души вместе с сердцем врага из его груди. Уже предвкушал, как загляну в его глаза, которые начнут гаснуть, теряя жизненные силы.

Эраген, не ожидавший от меня такого умелого выпада, хоть и отразил удар, но сразу сделал несколько шагов назад, наградив меня уже более серьезным взглядом, за которым скрывал разрастающееся опасение. Но мне до этого не было дела. Я не испытывал к этому монстру ничего, даже его страх меня не трогал. Единственной моей целью стало убить его. Желательно мучительно, но и это необязательно.

– Я бы убил тебя, даже если бы ты стал немощным, отец. Потому что поклялся себе это сделать и потому, что ты этого заслуживаешь. Ничто не искупит твоей вины перед нами! Никогда!

– Откуда такие силы у полукровки?! – гневно спросил он, уже начав понимать, что схватка между нами не будет для него столь легкой, как он, должно быть, предполагал.

– Это не твое собачье дело, Эраген. Главное, что ты обязан принять честный бой с равным по силе противником.

После моих слов воздух вокруг моего врага сгустился и завибрировал, Эраген собирал магию вокруг себя, формируя плотный защитный купол.

– Как банально… – скучающе ответил я, воспользовавшись собственными силами.

Собрал вокруг меча и рук свечение магии фейри и, замахнувшись, со всей силы нанес удар по его якобы немыслимо сильной защите. Тело отца тут же пронзила судорога боли. Защита его опала с отголоском рокота и вспышкой яркого свечения. Уже не пытаясь защитить себя, он отчаянно бросился в атаку, схлестываясь со мной в смертоносном танце. Движения Эрагена были мгновенными, быстрыми и ловкими. Иногда он использовал металлическую руку вместо щита, чтобы защититься от моего очередного меткого удара мечом. От нашего оружия летели искры, когда то звонко сталкивалось. По взгляду хищных глаз фейца стало ясно, что он осознал и принял факт моего превосходства над ним, хотя я еще не показал ему и части своих магических сил.

В конце концов, мы превратились в две тени, что перемещались по дому, круша все на своем пути. Вскоре мне надоело гоняться за трусливым отцом, и я, собрав в кулаке мощную плотную магию, отослал в него особое оружие, взорвавшее слух и зрение яркими потоками света и грома. Араген заревел от боли подобно зверю, из его ушей стала сочиться кровь. Он уже был измучен и практически повержен, а потому применил свое главное оружие. Принуждение.

Мелкие иглы прикосновения его мощных чар объяли тело с головы до ног, приказывая поднять меч и приставить лезвие к своему же горлу. Когда я повиновался его воле и выполнил указанное его умом, Эраген довольно улыбнулся, обнажая окровавленные зубы.

– Думал, сможешь меня одолеть, крысеныш? Ты так и остался просто трусливым сыном человеческой слабой бабы, которая не заслуживала в своей жизни ничего, кроме ежедневной порки.

Злоба, которая вспыхнула во мне после его жестоких слов, уже не могла сдержаться в узде. Пришло время показать все границы своих сил. Фейри обладали самой разной магией, кроме основных сил, а дар принуждения принадлежал единицам, являясь редкостью, как и дар предвидения. Но и принудить тоже можно было лишь того, чей резерв сил был мельче, а магических сил не хватало для сопротивления, чья воля не могла выдержать напора и гнулась как лоза. Я знал, что отец обратится к своему последнему козырю, когда погрузится в полное отчаяние, не имея больше никаких других способов победить меня. И сейчас моя месть приобрела сладкий приятный аромат, поскольку я понял, как ничтожен этот недовоин.

С легкостью, словно его влияния сейчас и не было на мне, улыбнулся ему в ответ и убрал тонкое лезвие от своей шеи. На лице Эрагена радость сменилась удивлением, а следом и ужасом. Слишком быстро, я не успел насладиться его растерянностью сполна, но мне хватило и этого. Мой меч снова вознесся над головой отца, гордо сверкнув своим полированным лезвием. Череда сокрушительных ударов обрушилась на него. Феец отражал мои атаки, искры вновь посыпались, озаряя металл мечей. Сила фейри была велика, но сила фейри, выпившего кровь Альхандры, увеличивалась многократно. Даже при том, что я был не в самой лучшей форме, уставший и ежеминутно теряющий свои жизненные силы, я все равно физически превосходил отца. О магии и вовсе не стоило думать. Я забавлялся его попытками спастись, на самом же деле мог покончить с ним без труда, обрушивая поток сил и убивая на месте. Не давая его прогнившему сердцу сделать лишний удар.

– Самюэль… – отразив очередной поток звонких ударов, обратился ко мне уже дрожащим голосом отец, при этом отступая в просторную гостиную. – Я готов подумать над тем, что совершил…

Следующий удар моей магии пришелся в солнечное сплетение врага, почти мягким потоком магии фейри, которая стала приобретать фиолетовое свечение. Эраген уронил меч и положил руку на грудь, не имея возможности даже нормально вдохнуть. Его взгляд снова стал злобным, хищные глаза сверкнули зеленью, когда феец понял, что его вранье не действует на сына. А я в свою очередь точно знал, что все его слова лживы. Кривая ухмылка растянула мои губы, когда я, до свиста раскручивая меч в одной руке, стал наступать на того, кто лишил нас с братом детства и части души. Всего одно замирание сердца, одно резкое движение моей кисти – и голова родного отца, давно потерявшего таковой статус в моих глазах, отделилась от его шеи. Она с грохотом упала на полированный паркет, заливая часть стен алой кровью, а сам он завалился набок и последовал за ней.

– Вот теперь и подумаешь своей головой… – сказал я с удовлетворением, но враг мой, конечно, уже не смог оценить эту воистину черную иронию.