В Королевстве Мидер нет преступности и самоуправства. Любой, кто нарушает закон, должен подвергнуться наказанию. Даже если это сам король или член королевской семьи. Клятва восхождения на трон, которую дает король и королева, обязывает их исполнять закон, даже если приходится судить родственника, друга или верного слугу. Даже самого себя, настолько клятва фейского обещания, данная народу во время коронации, крепка.

Как только Йен убедился в том, что смог меня немного успокоить, и покинул комнату, я решила, что пора переодеть платье и привести себя в порядок. Помощник Инквизитора оказался снова приставлен ко мне Эрбосом, что в этот раз меня даже радовало. Раньше Йен лишь раздражал, долгое время следуя за мной подобно тени. Я и не думала, что сейчас он будет внушать этим мне мощнейшее чувство защищенности и оказывать поддержку. Рыжеволосый великан по итогу и мне стал другом. Не только Эрбосу.

Нэнси, оказывается, уже заходила ко мне, чтобы принести завтрак и помочь со сборами, но, заметив короля у дверей покоев, тут же поспешила откланяться и сбежать подальше. Люди всегда его старались избегать. От Градоса можно было ожидать чего угодно.

Для того чтобы исполнить свои обязанности, девушка зашла позже вновь. Аппетита хоть и не было, но я насытила желудок, понимая, что это попросту необходимо сделать, как и выглядеть хорошо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания из-за нервозности. Спасало одно – после произошедшего в городе и факта того, скольких людей пришлось похоронить, многие пребывали в унынии. Мне же оставалось одно – затянуть корсет посильнее, выбрать красивый наряд, соответствуя месту и теперешнему статусу леди Аддерли, и если не натянуть счастливую улыбку, то хотя бы стереть с лица страх и отправиться в тронный зал для некоего важного собрания короля. Вполне возможно, Градос и не собирался говорить о проблемах или обсуждать дела государства – как мне поведала Нэнси, король обладал повышенным интересом к созыву своих полукровных подданных для того, чтобы они услаждали его слух и разбавляли скуку. Часто такие мероприятия проходили в королевском саду, но учитывая скверность погоды, увеселения были перенесены в самое просторное место во дворце – тронный зал.

Пока Нэнси старательно зашнуровывала на мне корсет, я никак не могла оторвать взгляд от неба, видневшегося в окне. Погода все еще нам благоволила, укрывая небесную гладь серостью. Я надеялась лишь на то, что, когда облака сочтут нужным рассеяться, я смогу узреть чудо. Его сама не наблюдала никогда, но многие об этом явлении говорили, приправляя слова самыми восторженными вздохами. В этот самый момент мне хотелось больше всего прочего увидеть Эрбоса и два солнца на небосводе. Казалось ничтожно неважным то, что он схитрил, обманув меня, все наши взаимные мелкие обиды и стычки мнений в это самое мгновение отошли на задний план. Большие испытания порождают ценность настоящего момента, дают осознать, что по-настоящему ценно. И сейчас я чувствовала острое желание обнять своего строгого Инквизитора. Не отпускать его руки больше никогда…

Следом за бельем, корсетом, нижними юбками и чулками на тело легло легкое лиловое платье, открывающее вид на плечи и выгодно оттеняющее цвет моих глаз, делая их еще ярче и даже больше визуально. Король ясно дал всем понять, что не хочет видеть дам в траурном темном облачении, а потому, как бы ни хотелось одеться проще, помня о многочисленных смертях в городе, пришлось наряжаться, чтобы жестокий правитель оставался доволен. Волосы мы подобрали у лица лишь отчасти, оставляя большую часть крупных локонов покоиться на спине. Как и всегда, дамские сборы заняли уйму времени, и к тому моменту, когда я окончательно была готова, как раз уже стоило выйти, чтобы успеть преодолеть многочисленные длинные коридоры замка и явиться вовремя к месту событий.

Йен встретил меня в коридоре, нервно расхаживая туда и обратно по каменному полу. По резкости его движений и нетерпеливому шагу было видно, как и он переживает за то, что вскоре непременно произойдет. Его глаза то и дело скользили по высоким арочным окнам в надежде рассмотреть на небе все то же, что и я постоянно пыталась на нем отыскать. Дождь уже унялся, а улицы видневшегося вдали города стали высыхать от проливного дождя. Это говорило об одном – через час или два, может даже раньше, стоило ждать улучшений в погоде.

– Прекрати это делать, кто-то может заметить, как часто мы любуемся красотой чарующих серых туч. Лучше ответь на вопрос. Ты тоже знал обо мне всю правду с самого начала?

– Да, знал, но не с самого начала, и я бы не смог тебе рассказать, даже если бы захотел. Дал обещание Эрбосу, хранил секрет. Но узнал я не от него тайну твоего происхождения. Глаза выдавали тебя иногда. Видимо, приближаясь к вхождению в аргум, иллюзия все чаще норовила обнажить твою суть. Такое произошло при мне лишь раз, и, конечно, я рассказал Эрбосу. Тот даже не поверил, что возможно пробиться сквозь такие сильные чары, но потом и сам увидел, как твоя внешность порой начинала выскальзывать из магии морока.

Мне сразу вспомнился случай в карете, когда мы с Эрбосом направлялись в Санктос и он очень странно на меня посмотрел, обхватывая лицо и вглядываясь в глаза. Хотелось снова разозлиться на фейца за то, что удосужился так долго от меня скрывать столь важные вещи, но я не смогла. Отныне мою голову занимали совсем иные мысли и опасения, не оставляя там места мелкой злопамятности.

Йен ждал от меня хоть какой-то гневной реплики на его признание, но я не стала с ним обсуждать эту тему, отчего помощник Инквизитора лишь молча удивился, поднимая брови. Мы преодолели путь к нужной широкой резной двери и подошли к входу в тронный зал. Мужчина неожиданно остановил меня.

– Дальше я не смогу идти с тобой, людям там нет места. Но помни, Миллиора, хоть ты еще и не умеешь применять магию правильно и метко, но можешь это сделать в самом крайнем случае.

– Ничего страшного не произойдет, Йен. Всего лишь обычные забавы Градоса. Я справлюсь. Скорее бы приехал Эрбос… Единственное, что меня сейчас волнует, это чтобы он был цел и невредим, при этом исполнив задуманное. – Посмотрела на двустворчатые величественные двери и осеклась, понимая, что не стоит болтать лишнего здесь.

– У него получится, Милли, – с сочувствием сказал помощник Инквизитора, понимая и без слов, почему меня так беспокоит скорейшее исчезновение Градоса из мира людей.

Король был слишком непредсказуем. Казалось, в любой момент он может явиться ко мне со своими требованиями, ведомый лишь желаниями, подкрепленными властью и силой наряду с сильнейшей фейской защитой.

На прощание я сжала большую руку Йена и отправилась к месту моего последнего испытания, надеясь, что вскоре и Эрбос успеет к нам присоединиться, ведь Градос точно заподозрит неладное, если тот не явится. А когда узрит чистое небо, то и вовсе может догадаться о предательстве своего самого доверенного лица в Королевстве.

Оказываясь в тронном зале, я обнаружила все то, что и ожидала: трон все еще пустовал, собравшиеся бросали на меня внимательные взгляды и поспешно отворачивались, соблюдая рамки приличия, не глядя слишком пристально.

Фейцы меня не жаловали, никто из них не хотел со мной говорить и тем более не пытался подружиться за все то время, что я провела в замке. Возможно, это Элеонора, опечаленная категоричным отказом Эрбоса, успела настроить всех обитателей замка против меня. Она тоже обучалась третий и последний год в замке и вполне могла опуститься до такого поступка. На нее это было похоже. Однако успокаивало то, что девушка хотя бы не строила козни, явно остерегаясь моих сил, которые я хоть и не умела еще применять, но была наверняка сильнее полукровной фейки. А возможно, полукровные фейцы и сами понимали, что о равенстве нашем не может идти речи, и потому держались подальше. В любом случае за ворохом событий и тем более грядущих испытаний я даже была рада тому, что меня никто не беспокоит понапрасну.

Проходя дальше в обитель короля, я встала слева от трона, напротив больших окон, растянувшихся в ряд по всей стене просторного зала.

Градос, как всегда, опаздывал, обозначая свою значимость, и я, посмотрев мельком на все еще серое небо, опустила глаза к гостям. Хотелось хотя бы зацепиться взглядом за красивые дорогие наряды девушек, отвлекая свое внимание. К сожалению, успокоиться таким образом не удалось, глаза сами прилипли к знакомому лицу, спрятавшемуся среди толпы не слишком хорошо. Моя мачеха, гордо вздернув подбородок, смотрела на меня, излучая гнев и отвращение. Бриджит настолько сильно пропитывала воздух вокруг себя ядом ненависти, что я даже удивилась, как пара гвардейцев, сопровождавших ее, не отравились столь дивными флюидами.

Я бы и продолжила мысленно насмехаться над ней, считая и дальше сумасшедшей, но меня вдруг осенило… В голове стали кружить слова, что мачеха говорила мне в городе, случайно повстречав. Она действительно могла знать, кто я, и иметь доказательства моей необычной природы в своих руках. Мои истинные кровные родители наверняка оставили свою дочь людям, которые позже открыли бы ей правду об истинном предназначении в мире людей. И вполне возможно, что отец правда оставил для меня письмо перед смертью, в котором излагал очень важные нюансы моего происхождения и главное – как открыть врата с помощью магической крови Альхандры!

Пульс мгновенно взорвался, барабаня в ушах быструю чечетку. Когда я снова посмотрела на мачеху, скармливая ей свой дикий страх, Бриджит хищно улыбнулась, слишком понимая мое выражение лица. Я же дернулась, делая полшага по направлению к ней. Хотелось остановить мачеху, готова была и вовсе забрать ее жизнь одним касанием, даже несмотря на окружающих нас гостей. Эта «муха», однако, оказалась вовсе не безобидным созданием, как я думала ранее, и сейчас настало самое время ее прихлопнуть.

Как назло, в это же мгновение в зал вошел Градос, вальяжно двигаясь в направлении трона и останавливая мое решительное намерение. Все вокруг тут же опустились на колени, приветствуя короля. Я тоже не стала исключением, хоть конечности мои уже онемели от ужаса. В одном месте отныне сошлись мой враг и палач, а поговорив, они непременно исполнят свою казнь надо мной.

Когда все поднялись, я тоже распрямилась вслед за ними. Но глаза мои теперь намертво приросли к полу. Что говорить, хотелось провалиться сквозь землю, кажется, я даже перестала дышать.

– Миллиора, – неожиданно мягко произнес король, заставляя резко на него взглянуть. – Эта человеческая женщина называет себя твоей матерью и уже два года добивается аудиенции короля.

Мой ненавидящий взгляд мгновенно метнулся к Бриджит, испепеляя. Два года?! Мачеха сразу, как только отец умер, хотела увидеть Градоса, чтобы выдать мою необычную фейскую кровную линию… Теперь я была уверена, что Бриджит способна была вместе с Эндрюсом отравить отца и после желала избавиться от меня. От ненависти и обиды захотелось взвыть: «За что она так ненавидела меня? За что отравила собственного мужа? Как может быть столько злобы и алчности в одном человеке?» Пока все эти вопросы крутились у меня в голове, король продолжил говорить:

– Я бы не принял человека и даже не стал бы с ней говорить. Все ее прошения говорить с самим правителем всегда отклонялись. До этого дня. Но если она действительно та женщина, которая тебя вырастила, я готов послушать твою мать, даже учитывая то, что она и не является таковой по крови.

– Она мне не мать! – злобно выпалила я и бросилась на Бриджит, пересекая середину пустующего тронного зала для того, чтобы лишить ее жизни. Мгновенно и навсегда. Вся моя сущность этого желала. Я еще не пробовала использовать магию на расстоянии и, чтобы уничтожить эту женщину наверняка, решила воспользоваться тем, что уже имела неудачу применять на человеке.

Самозванка раскрыла глаза в ужасе, понимая, что именно я хотела проделать. О таких вещах, как кража жизни, Бриджит прекрасно знала, как и знала, для чего я хотела уложить обе руки на ее гадкую шею. Я практически коснулась мачехи, у меня почти получилось. Оставалось полметра до осуществления задуманного, когда я почувствовала прикосновение сильнейших фейских чар к своему телу. Градос умело сковал все мои движения, я замерла на месте, не имея сил пошевелить даже мизинцем и чувствуя онемение во всех конечностях. Чистокровный встал со своего места и подошел, подхватывая меня и отпуская свое влияние, заставляя обмякнуть в его руках. Затем развернул к себе и стал удивленно рассматривать.

– Моя дорогая, не стоит так злиться, да еще самой марать свои нежные ручки о низших. Стража убьет эту человеческую женщину по одному твоему слову, не беспокойся.

Светло-зеленые, ныне практически желтые глаза короля смотрели на меня с радостью и ликованием. Градос рад был оказать мне такую услугу, чтобы заслужить скорейшую благосклонность.

– У меня есть доказательства того, что эта девушка опасна для Вашего Величества! – противно завопила мачеха, предупреждая всякие действия в свою сторону.

Все собравшиеся, как и мы с королем, разом повернули головы в сторону Бриджит. Секунда тотальной тишины сменилась внезапным громким смехом Градоса. Я никогда не слышала, чтобы король смеялся, но сейчас он искренне хохотал. Затем его лицо исказилось гневом, и стало жутко от такой резкой смены его настроения.

– Ты хоть осознаешь, что мелешь, смертная? – с отвращением проговорил он. Было видно, что Градос ни на секунду не поверил Бриджит.

– Вот! – Мачеха вытянула дрожащую руку с немного измятым листом бумаги в ней. – Это предсмертное письмо моего мужа, человека, который растил ее с пеленок. Там сказано о том, откуда у него взялась девочка фейка, запрятанная в оковы сильной иллюзии! Ваше Величество, я желаю вам лишь добра и долгих лет правления. Умоляю… Прочтите письмо и убедитесь сами в сказанном мною, – уже более слащаво проговорила лицемерка.

– Она лжет! Убейте ее сейчас же! – вырвалось мое отчаяние, хотя я уже и видела, как рука Градоса потянулась за письмом. Как король отпустил меня и удобнее перехватил лист бумаги, чтобы прочесть его.

– «Моя Милли». – Градос принялся озвучивать мою предсмертную оду, старательно выведенную почерком любимого папы. Отец всегда так ко мне обращался. Это «моя Милли» говорило о том, что письмо действительно было написано им.

Глаза сами стали растерянно блуждать по тронному залу в поисках спасения. Но в это мгновение все оставили свою опеку надо мной. Ни Аваларда, ни тем более Эрбоса среди полукровных фейри я не увидела. Сердце стало обливаться кровью от осознания того, что скоро меня ожидает… Никто больше не защитит меня… Я осталась одна.

Тем временем король продолжил читать вслух письмо:

– «Не буду долго писать о том, как сильно тебя люблю, доченька. Ты стала моим светом, жизнью и смыслом в этом мире после смерти твоей матери, которая тоже очень успела тебя полюбить, несмотря на то что знала тебя совсем недолго. Думаю, это не станет для тебя большой новостью, но все же не имею права утаивать такой очевидный факт. Также надеюсь, что тайна, которую собираюсь открыть в этом письме, не изменит твоих чувств ко мне никогда. Помни – ты всегда была, есть и будешь для меня дочерью. Моей маленькой Милли.

А тайна заключается в том, моя доченька, что мы не родные по крови отец и дочь, и вскоре ты сама в этом убедишься. Ты была оставлена нам с моей беременной супругой своими родными родителями намеренно, для того чтобы истребить власть Градоса Сактина в Королевстве Нортс. Наказать его за все злодеяния. Для тебя наверняка изложенное мною выглядит дико. Возможно, ты и вовсе сочтешь, что мой разум помутился от болей, которые испытываю постоянно. Но словам моим все же прошу поверить и отнестись к ним со всей серьезностью.

Подробнее писать в письме, что может по случайности угодить не в те руки, не буду. Бриджит и Эндрюс, пользуясь моим состоянием, окончательно взяли всю власть в этом доме в свои руки, чем окончательно разочаровали. Посему это письмо и прилагающееся к нему завещание о том, что ты останешься хозяйкой поместья Хэмптон после моей кончины, передаю своему поверенному, который позаботится о твоей судьбе и о том, чтобы ты не попала под волну злости своей мачехи. Мистер Вилсон передаст тебе это письмо и позаботится о том, чтобы ты удачно вошла в наследство, становясь единственной и полноправной хозяйкой поместья, которое, по сути, всегда и являлось твоим. Также он хранит в своей голове тот способ, которым ты сможешь избавить Королевство Нортс от гнета несправедливого правителя. Можешь всецело доверять этому человеку и моему хорошему другу. Он не предаст тебя никогда, поскольку ощутил на себе жестокие проявления власти фейского короля».

Градос начинал читать письмо с ухмылкой, но ближе к его завершению лицо короля приобрело выражение… Страха? Мне и вовсе стало плохо от переполнявших эмоций. Положив руку на грудь, я тяжело задышала, поскольку до конца осознала прогнившее насквозь нутро лживой мачехи и ее сына.

Я знала мистера Вилсона, поверенного отца, который регулярно бывал у него с целью составления официальных документов. Такой человек был необходим любому помещику, который не хотел слишком часто разъезжать по городу для завершения сделок. Вся горечь ситуации состояла в том, что незадолго до смерти папы этот взрослый мужчина, который запомнился мне своими большими круглыми очками и манерой постоянно их поправлять на переносице, трагично скончался прямо в нашем поместье. Поверенный случайно оступился, спускаясь с лестницы, и свернул шею. Еще тогда меня удивило и расстроило одновременно то, как внезапно и совершенно неожиданно могла прекратиться жизнь хорошего человека, семьянина и ответственного работника моего отца.

Только теперь я поняла истинную причину гибели мистера Вилсона. Эндрюс на пару с мачехой, каким-то образом прознав о том, что отец хочет оставить мне поместье, подстроили поверенному смерть, походившую на несчастный случай. Все это они спланировали и осуществили именно в тот момент, когда мистер Вилсон уже имел при себе завещание и предсмертное письмо моего отца. После лживые родственники забрали у него бумаги, а Бриджит, обнаружив, что написано в письме, поспешила открыть правду обо мне королю. Лишь чрезмерная гордыня Градоса и его неприязнь к людям, по сути, уберегала меня все это время от смерти. Король явно и не мыслил о том, чтобы дать право простой смертной даже войти в замок, не говоря о личном с ней разговоре. А мачеха, полагаю, зная о том, как ее сын вздыхает по ненавистной падчерице, решила избавиться от нее сразу после супруга.

Вся неприглядная картина кончины отца тоже сошлась в моей голове. Они с Эндрюсом действительно могли его травить. Медленно и мучительно, выдавая убийство за тяжелую болезнь. А как показывал опыт, некоторые лекари слишком любили звон золотых монет, находя в нем причину позабыть о совести.

– Если ты принесла мне правдивые вести, женщина, то наверняка не знаешь, что на мне сильнейшая защита, которую преодолеть не смог бы даже чистокровный фейри. Наверняка твой умерший муж знал, что Миллиора чистокровная, и потому решил, что она сможет одолеть меня. Но это не так.

– Нет, Ваше Величество, – опустила голову Бриджит, умело кланяясь правителю и услаждая этим его взор. – Думаю, она смешанный ребенок!

В этот раз рассмеялась я, понимая, что мачеха ошибается слишком грубо, не обращая внимания даже на то, что мое тело, не прикрытое фейской иллюзией, ярко отображает чистокровную природу моего происхождения. Тем не менее Градос хоть и медленно, но отступил назад, явно остерегаясь меня. Ведь факт того, что в письме было написано о том, что я могу причинить вред королю, он не собирался так легко отвергать.

Хотелось снова броситься на мачеху, злость переполняла. Я приготовилась применить магию фейри. Терять мне уже было нечего, ведь я понимала, что вскоре меня в любом случае разоблачат и убьют. Напоследок же я желала увидеть эту женщину умирающей в луже собственной крови. То ликование, что расцвело на ее лице после того, как Градос прочел письмо, я собиралась стереть смертью. Уже сжав руки и приготовившись применить силы, я услышала позади тяжелые шаги. В надежде обернулась, чтобы увидеть своего постоянного спасителя, и внутренне заликовала. Полукровки сразу расступились, пропуская двоих высоких мужчин вперед. Авалард и Эрбос быстро шагали вперед, оба облаченные в черную броню и с таким выражением лиц, которые вызывали озноб даже у меня.

– Самюэль, где тебя носило?! – злобно спросил король, обращаясь к своему доверенному лицу, еще не понимая, что верит предателю. – У нас тут назрела спорная ситуация. Эта человеческая женщина утверждает, что Миллиора смешанный ребенок!

Эрбос подошел к нам и обвел взглядом Бриджит, короля и меня, словно что-то взвешивая для себя. Затем взглянул в окно, и изумрудные глаза снова опустились к моему лицу. Я знала этого мужчину и поняла, что он принял решение.

– Это правда. Ночью я отправлялся узнать о том, кто является настоящими родителями Миллиоры, и прибыл вам сообщить о том, что она должна быть казнена.

Толпа вокруг нас громко вздохнула и тоже попятилась, кто-то поспешил выбежать из зала, остерегаясь сил, которые я могу применить, борясь за свою жизнь. Бриджит же в нетерпении переминалась с ноги на ногу, выжидая часа моей смерти. Король отошел еще дальше, становясь у самого трона.

– Эрбос? – Я недоверчиво уставилась на мужчину, которого полюбила всем сердцем, но его взгляд был суров, а лицо обрело каменное выражение. Я поняла этот взгляд – он готовился убивать. Следом перевела глаза на Аваларда, который стоял позади брата, но и он смотрел на меня без единого проявления удивления или сочувствия.

– Нет! Эрбос, что ты творишь?! – заревел где-то в другой части зала Йен, вошедший из-за выбегающей толпы.

– Помощник, знай свое место! Я повелеваю исполнить клятву верности и слушаться меня. Выйди и ожидай за дверью, – приказал Инквизитор и, взмахнув рукой, потянул на себя нити обещаний, заставляя их ярко сиять.

Струны магии натянулись, показывая свою силу и заставляя сопротивляющегося Йена вернуться в коридоры замка, послушно прикрывая за собой дверь. Между Инквизитором и его помощником всегда существовали обязательные слова клятв и обещаний, они обеспечивали фейским хозяевам полную власть над человеком. Меня объяла паника, когда Эрбос достал кинжал из ножен и двинулся на меня. Понимая, что мне от него не скрыться, и одновременно не веря действиям любимого, я стала быстро пятиться назад. На мгновение снова взглянула на Аваларда, и тот, не выдерживая моего взгляда, предпочел отвернуться. В этот момент я и обрела уверенность в том, что вскоре лишусь жизни от рук любимого мною человека. Больше не хотелось раздумывать о том, почему Эрбос решил так поступить. Не хотелось больше бороться. Я знала так же и то, что не хочу применять магию, которой смогла бы убить его, если бы приложила достаточно усилий.

Шаг, два, три… Вскоре моя спина встретила гладкое каменное препятствие. Заметив, насколько я напугана и растеряна, Инквизитор на краткий миг сбился с широкого уверенного шага, сильно сжимая в руке рукоятку смертоносного оружия. Мне даже показалось, что по его лицу пробежала тень сожаления и решительное намерение прекратить происходящее.

– Убей ее! – твердо приказал Градос, тоже замечая, что Эрбос стал колебаться. – Я призываю исполнить данное обещание истребить всех магов и ведьм в Королевстве Нортс!

Как Эрбос приказывал Йену, связанному с ним клятвами обещаний, так и Градос решил подстраховаться и воспользовался этой же силой, только многократно превосходящей по мощности ту, что образовывалась между людьми и фейри.

Я не являлась магом, как и не была ведьмой, но Инквизитор снова стал наступать, исполняя веление своего короля. Вскоре он настиг свою жертву, возвышаясь надо мной грозной тенью, и грубо прижал к стене рукой. Стянул с моего безымянного пальца подаренное им когда-то фейское защитное кольцо и решительно поднес тонкое, практически звенящее от остроты лезвие к шее.

– Эрбос, прошу тебя, не надо… Ведь я полюбила тебя таким, каков ты есть. Настоящего… – взмолилась я, все еще не веря в серьезность намерений мужчины. Моя нижняя челюсть мелко затряслась от страха. Если не я, то тело мое точно поверило в худшие намерения Инквизитора.

Рука его дрогнула после моих слов, изумрудные глаза наполнились слезами. Но приказ короля оказался сильнее всяких чувств…

– Это будет больно, прости, – только и сказал он.

Затем прижал острие сильнее к моей шее, рассекая нежную кожу, и я почувствовала, как первая капля крови скользнула в ложбинку горячей дорожкой отчаяния. Слезы сами скатились по щекам, но уже не от страха за жизнь, а от понимания того, насколько сильно я ошиблась в своей любви. Глаза моего возлюбленного смотрели с сожалением и горечью утраты, а руки его продолжали меня убивать. Руки, от которых я до этого момента получала только нежные ласки, теперь грубо прижимали меня к стене, чтобы я не смела сбежать. Я и не пыталась, отдалась во власть этого мужчины, решив, что если он готов причинить мне вред, то и мне незачем его останавливать.

На мгновение небо окрасилось теплыми переливами лучей солнца, скользнувших сквозь рассеивающуюся мглу небес, привлекая мое внимание. Солнечный свет коснулся лица, просачиваясь сквозь стекла окон, что расположились как раз напротив меня, прямо за плечом моего любимого убийцы. Все были слишком заняты казнью, но я смотрела на небо широко раскрытыми глазами. Сквозь серо-белые клубы переменчивых облаков мир озарили два диска прекрасных солнц.

Я прикрыла веки и смирилась, стало слишком горько осознавать реальность. Я не понимала, зачем Эрбос совершает надо мной этот суд, когда так мало оставалось до того момента, когда Градос будет схвачен своими чистокровными сородичами. Может, я ему была нужна только для того, чтобы открыть врата? Может, его чувства и вовсе всегда были игрой, и сейчас он готов был меня убить, чтобы спасти свою жизнь, отвлечь короля? От боли, разлившейся горечью в сердце, захотелось, чтобы все поскорее завершилось. Однако Инквизитор не спешил, его действия были медленными, словно он давал своему клинку напиться моей крови, будто наслаждался моими страданиями. Не выдерживая, я снова, но уже с пониманием всей сложившейся ситуации посмотрела на фейца.

Я поняла, что он делает. И зачем.

В это же мгновение я сжала правую руку, призывая самый мощный поток фейской магии, на какой была способна, и швырнула яркий плотный луч света в короля. Действия моего некогда мужа тоже произошли до невообразимого быстро. Эрбос освободил мое тело от смертельных объятий. Кинжал, лезвие которого было покрыто алым блеском моей крови, с неимоверной скоростью полетел прямо в Градоса, ровняясь с магическим лучом, который послала я. Еще пара мгновений, застывших в воздухе, и фиолетовое свечение необычной магии, взявшейся из ниоткуда, оттолкнуло Градоса в сторону. Кинжал и моя стрела света из-за чужого вмешательства взорвали алым всплеском плечо псевдоправителя. Градос был ранен сквозь свою защиту! Моей магией и кинжалом Эрбоса, лезвие которого окропила магическая кровь, пробивая две раны в теле чистокровного под самой мощной магической защитой, какая существовала только в мире фейри.

– Ты! – шокированно закричал король, глядя на меня широко раскрытыми салатовыми глазами и прижимая руку к окровавленному плечу. – Не может этого быть! Ты не можешь быть Альхандрой!

Градос мгновенно догадался, кто я, по свойствам крови, которой был окроплен кинжал, но никак не мог поверить в это.

– Просчитался, король, я и есть она. Если не единственная в своем роде, то вторая.

Изумленный взгляд Градоса замер на мне. Он понял. Все присутствующие, которые еще оставались в зале, ахнули от невозможности моих слов. Если бы не чье-то стороннее вмешательство, то принца Мидера сейчас можно было бы увидеть мертвым телом на полу. А перед ними стоял настоящий миф из крови и плоти.

Мой взгляд метнулся в ту сторону, откуда ранее и протянулся магический луч фиолетового, нетипичного для магии фейри свечения. У входа в тронный зал стояли четверо обитателей Асгаларда в окружении пяти таких же чистокровных воинов фейри в снаряжении, мало напоминающем в своем величии охрану Градоса. Воины громадных размеров в светлых блестящих доспехах синхронно вытащили свои длинные мечи, разрезая воздух остротой звука и готовясь к схватке.

– Градос Сактин, третий сын Проктуса Сактина, великого правителя Мидера. По приказу своего отца ты будешь доставлен в родной мир и предстанешь перед судом истинного правителя! – грозно объявил высокий, довольно взрослый на вид незнакомец с длинными черными волосами и темно-фиолетовыми глазами, которые были очень похожи на мои собственные, отличаясь лишь оттенком.

Голову мгновенно пронзила очевидная догадка, а глаза метнулись к тем, кто сопровождал этого мужчину, осмелившегося обращаться к Градосу, словно к отребью.

Сначала я обратила внимание на молодого фейца, чьи прямые черные волосы доходили до пояса, располагаясь на широких плечах незнакомца. Черты лица молодого мужчины настолько зеркально отражали мои собственные линии внешности, отличаясь лишь своим мужественным окаймлением, что стало не по себе. Даже его фиалковые глаза, рассеченные тонким вертикальным зрачком, до боли напомнили мне то, что я так часто видела в отражении. В ушах у него виднелись длинные серьги, нисколько не умаляя его мужественности, а на шее висели кулоны с переливающимися магическими камнями, явно надетыми не для красоты. Чувствуя мое внимание, молодой мужчина перевел напряженный взор от Градоса ко мне, и лицо его тоже вытянулось от удивления, взгляд наполнился теплотой. После он посмотрел на мою рану на шее, которую невозможно было не заметить из-за кровавых ярких подтеков, и злобно уставился на Эрбоса, испепеляя того взглядом, обещающим возмездие. Это был мой единокровный брат. Наше с ним сходство не оставляло сомнений…

Осторожно, словно боясь обжечься, я взглянула и в сторону красивой молодой фейки, стоящей по правую руку от фейца, который наверняка был моим родным отцом. Каштановые блестящие волосы женщины локонами обрамляли красивое лицо. Величественность и уверенность, которую она излучала, прямо-таки витали вокруг хрупкого на вид силуэта. Незнакомка смотрела на меня, не отрывая взгляда, словно происходящее вокруг не имело никакой ценности или интереса. Все ее внимание сомкнулось на мне, а в светло-карих глазах, больше напоминавших по цвету темный мед, зияло вечное сильнейшее раскаяние. Когда наши взгляды встретились, ее руки сильно сжали подол красивого фейского платья цвета морской волны. В этой женщине я узнала свою мать, которой каким-то образом пришлось оставить своего младенца, дочь, много лет тому назад в мире людей.

Среди явившихся чистокровных стояла и еще одна фейри. Она была в белых одеяниях, сама словно сотканная из света. Женщина выглядела уже взрослее остальных, что указывало на ее огромный жизненный путь по меркам людей. Наверняка и по меркам фейри она считалась очень древним и от того мудрым существом. Со светлыми длинными волосами и с золотой витиеватой короной на голове, она являла собой королевское величие. Я немного знала из слухов и записей в книгах о древнем короле фейри, но впервые осознала, что о королеве ничего не говорилось нигде и никем. Но в одном я отныне была уверена – предо мной сейчас стояла мать Градоса, сама королева Мидера. Все присутствующие тоже поняли это и стали опускаться на колени перед истинной королевой фейри.