Пока я добиралась до тренировочной площадки, увидела много Ледоступов, которые улыбались и махали мне. Причины тому ясны – скалы вдоль Перелома, отделяющие нас от лавовой реки, за ночь увеличились в размерах. А это значило, что подношение было принято Снежным богом и в знак благодарности он нас вновь обезопасил от огня.

Ледоступы полагали, что Озарённый справился с поставленной задачей. Им же было неведомо, что я осмелилась пройти в покои самого Снежного бога и увидеть, что скрывается за высокими ледяными стенами.

Огонь. Тот самый, от которого он должен нас оберегать. Огонь, который может враз погубить всех, и он зачем-то нужен Снежному богу. Он принял такое странное подношение.

Я не отвечала на улыбки, обращённые ко мне. На тренировочной площадке я подошла к Брауну и бросила без всяких приветствий:

– Нужно поговорить.

Браун бросил на меня недовольный взгляд. Он как раз показывал какому-то юнцу, как правильно блокировать клинок противника внезапным раскрытием спрингклинга.

Видимо, первое, о чём подумал Браун, – это послать меня куда подальше, но, увидев моё выражение лица, он передумал.

– Иди потренируйся с кем-нибудь в паре, – бросил он юнцу, и мы отошли к краю площадки. Юнец стал в панике озираться вокруг, неловко сжимая в руках своё оружие из обычного воинского металла. В любой другой день мне даже стало бы его жалко, но не сейчас.

– Что ты знаешь о подношениях Снежному богу? – спросила я в лоб, не теряя времени.

Браун опешил, но быстро взял себя в руки и произнёс:

– Я знаю не больше любого другого жителя Ледомора.

– Да хватит! – рявкнула я. – Ты же помешан на Снежном боге! Если бы мог махнуться со мной местами, то с удовольствием сделал бы это. И ты сказал странную фразу про рыбу, предупреждая меня…

– Я просто волновался за тебя. Всё-таки первый подъём, – пожал плечами Браун. – Приношу свои извинения, если мои слова показались какими-то подозрительными. Судя по выросшим скалам, всё прошло успешно?

– Да, – буркнула я и добавила: – Если что-то знаешь…

– Скади! – воскликнул Браун. – Тебе нужно просто выполнять своё предназначение. Мыслящим не нравится, когда народ задаёт много вопросов. Неужели так сложно выполнять свою работу и ничего не спрашивать? Все в Ледоморе живут так и не задают лишних вопросов!

– Значит, им есть что скрывать? – спросила я, сощурив глаза.

Браун закатил глаза и произнёс со вздохом:

– Видимо, надо объяснить, почему я тогда так сказал, чтоб ты не выдумывала себе лишнего. Ты же знаешь, как предназначение Озарённых перешло к семье Эвенвудов?

– Да, – кивнула я. – До нас предназначение висело на семье Хансенов. Когда отец семейства скоропостижно скончался, подъём должен был совершать Андерс – его единственный сын. Он совершил три или четыре подъёма и тоже умер. Так как наследников в семье Хансенов не осталось, Снежный бог перекинул эту обязанность на другую семью – на мою, посчитав нас идеально подходящими.

– Три, – произнес Браун, поправляя меня. – Андерс совершил три подъёма. И поговаривают, что он не просто умер, а не вернулся после последнего подъёма. Тогда два месяца оберегающие скалы не возрастали, а браслет не появлялся. Ледоступы запаниковали, полагая, что Андерс чем-то обидел наше божество и на его поддержку можно не рассчитывать. Но браслет возник на руке одного юнца, и им оказался твой отец. Всё вернулось на круги своя. Историю Хансенов все быстро забыли. Точнее, о них больше не принято упоминать.

– А что с подношениями? – спросила я. Ничего нового я не услышала от Брауна, разве что то, будто Андерс не вернулся из Цитадели. Я знала эту историю, но была уверена, что он всё же умер от какой-то болезни.

Браун вновь тяжело вздохнул и огляделся, не подслушивает ли кто.

– Раньше поговаривали, что Снежному богу нужна вовсе не рыба, – понизил голос Браун. – Ну что опасного в сборе подношения? Ничего. Ещё поговаривают, что все Озарённые из-за сбора начинали болеть и чахнуть на глазах. Но нет никаких подтверждений глупым выдумкам.

Увидев мои расширенные глаза, Браун поспешно добавил:

– Но это не более чем слухи, и Мыслящие их быстро пресекли. Теперь под запретом обсуждать обязанности Озарённых.

– Но мой отец! – ахнула я. – Он болен.

– Не более чем совпадение, – отмахнулся Браун. – Не ищи связи там, где её попросту нет. Просто не дай этим сплетням пошатнуть твою веру в Снежного бога.

Меня так и подмывало сказать, что сплетни содержали в себе зерно правды. Я видела содержимое сундука собственными глазами! И его наполняли отнюдь не рыба и фрукты.

Браун вернулся на площадку, я проводила его задумчивым взглядом.

– Поздравляю с первым подъёмом, – услышала я голос и обернулась к Вейне. Девчонка, как всегда, не улыбалась, она серьёзными глазами смотрела на меня, а в руках сжимала спрингклинг. На ней надет короткий топ и брюки. Её живот был рельефным и твёрдым, да и мускулы на руках указывали на то, что девчонка много занимается.

– Вейна, ты, случайно, не знаешь, остался ли в живых кто-нибудь из семьи Хансенов? – спросила я вдруг.

– Хансены? – переспросила Вейна и задумалась. Я посчитала нужным уточнить:

– Это те, которые были Озарёнными до нас с отцом.

– Ааа, – Вейна тут же поняла, о ком идёт речь. – В живых оставалась только мать Андерса, но…

– Что – но? – спросила я, подавшись вперёд.

– Когда её сын не справился с подъёмом, Мыслящие полагали, что он навёл на нас немилость Снежного бога. Они лишили Амалию лимита и…

– …и она стала Пропащей, – закончила я за девчонку, и та кивнула. Ледоступы вспоминали о Пропащих со страхом.

– Вряд ли она выжила, ей бы сейчас было лет за восемьдесят, – добавила Вейна.

– Ну а если она выжила, то живёт сейчас за Переломной чертой, – задумчиво произнесла я, смотря на тренировочную площадку, но не видя перед собой Оборонителей и их учеников. Перед моим взором то и дело возникало пламя из ледяного камина в Цитадели.

– Ты что задумала? – вывел меня из размышлений голос Вейны. – Ты же знаешь, что за Перелом можно ходить только Оборонителям и то в случаях возникновения нужды в спасательных операциях.

– Знаю, – отмахнулась я. – Конечно, я туда не собираюсь, я не сошла ещё с ума. Просто интересно узнать чуть больше об Озарённых, которые были до нас. Ледоступы всякое поговаривали раньше, вот я и поинтересовалась.

Я постаралась улыбнуться Вейне, но, видимо, улыбка получилась вымученной. Девчонка покачала головой, что-то пробормотала себе под нос и поспешила на тренировочную площадку. Я проводила её взглядом. Девчонка встала напротив Брауна, уверенно держа перед собой клинок. Конечно, исход их боя известен – Вейне тоже не удастся сразить лучшего из лучших.

Я же не могла сегодня оттачивать бой на спрингклинге, мои мысли витали слишком далеко. Я поспешила домой в надежде, что отец уже проснулся и сегодня твёрдо стоит на ногах, чтобы дать мне ответы на появившиеся новые вопросы, которые в нашем крае почему-то запрещено задавать.