25 февраля 1998 года в Южной Корее состоялась инаугурация Ким Дэ Чжуна (Kim Dae-jung, 1924–2009), бессменного лидера оппозиции и преемника Ким Ён Сама, который стал президентом в тот самый момент, когда правительство было вынуждено взять у МВФ немалый кредит. Сегодня его помнят как первого корейца, получившего Нобелевскую премию мира за вклад в укрепление демократии и прав человека в Южной Корее, а также кропотливую работу по примирению с Северной Кореей путем проведения политики «солнечного тепла». Более того, Ким сыграл важную роль в создании неолиберального государства и общества посредством реформ, оказавших долгосрочное влияние на Юг.

Ким Дэ Чжун родился в Синане (провинция Чолла-Намдо) и был одним из семи детей в семье фермеров среднего класса. В его политической биографии было много неудач и преследований со стороны правительства. Во время Корейской войны ему чудом удалось избежать смерти, когда его арестовали северокорейские солдаты. Ким стал активным участником демократического движения в 1950-х годах и (с третьей попытки) получил место в Национальном собрании Республики Корея в 1961 году, однако его избрание было аннулировано, когда Пак Чон Хи устроил военный переворот и распустил правительство. Не одобрявший политику Пака Ким Дэ Чжун предпринял первую попытку стать президентом в 1971 году, набрав более 40 % голосов, однако победу на выборах все же одержал Пак Чон Хи, который сразу же внес в Конституцию поправки, гарантировавшие ему право занимать президентский пост пожизненно. После дорожно-транспортного происшествия, которое он считал покушением на свою жизнь, Ким чуть не погиб в 1973 году, когда агенты КЦРУ похитили его из номера токийского отеля и затащили на корабль, с которого намеревались сбросить в море. К счастью для него, два американских дипломата сорвали этот план, однако по возвращении домой Пак Чон Хи поместил Кима под арест, запретив ему заниматься политикой. Ким Дэ Чжун вышел на свободу в 1979 году, но после убийства Пак Чон Хи, Чон Ду Хван обвинил его в государственной измене, а также подстрекательстве к мятежу в Кванджу и приговорил к смертной казни. Очередное вмешательство США позволило Киму выйти на свободу и выехать в Америку, где он прожил в изгнании до 1992 года. Вернувшись в Южную Корею, Ким снова попытался стать президентом, но проиграл своему другу Ким Ён Саму. Проработав несколько лет внештатным научным сотрудником в Кембриджском университете, Ким Дэ Чжун вернулся на родину, чтобы принять участие в выборах 1997 года, на которых ему наконец-то удалось одержать победу.

Ким проводил свою политику «солнечного тепла» в гораздо более благоприятных политических и экономических условиях, чем прежде. Южная Корея получила международное признание после успешного проведения Олимпийских игр в Сеуле, где она продемонстрировала свои экономические достижения. Новая политика также проводилась спустя шесть лет после краха коммунизма в Советском Союзе и успешного проведения экономических реформ в Китае, в результате чего Север лишился своих ключевых союзников. Целью политики «солнечного тепла», отбросившей устаревшие модели сдерживания времен холодной войны, было установление мира на разделенном Корейском полуострове. Вдохновившись басней Эзопа «Борей и Солнце»¹¹³, президент прибег к традиционным корейским методам общения с врагами: он стал дарить им подарки, чтобы они не причиняли вреда. Эту стратегию один ученый назвал «взаимодействием ради безопасности». Ким также ориентировался на успешную модель восточной политики (нем. Ostpolitik) Германии, которая нормализовала отношения между Востоком и Западом путем взаимного признания, а также социально-экономического обмена и сотрудничества.

Политика «солнечного тепла» отдавала дань уважения стойкости КНДР и отвергала возможность поглощения Севера Югом, если первый падет. Вместо того чтобы уделять первоочередное внимание объединению, она ставила более достижимые цели, такие как мирное сосуществование. Соответственно, программа делала акцент на «совместном развитии и процветании», проводя четкую границу между экономическим и политическим сотрудничеством. Иными словами, финансовые инвестиции могли осуществляться без привязки к политическим событиям. Государство сосредоточилось на гуманитарной помощи, которую Юг продолжал оказывать во время голода, несмотря на проникновение северокорейской диверсионно-разведывательной группы в город Каннын на подводной лодке в сентябре 1995 г. После этих событий даже критики жесткой линии обвиняли Ким Дэ Чжуна в бесхребетности. Новая политика также поощряла сотрудничество частного бизнеса с КНДР, упростив процедуру пересечения границы и легализовав больший объем инвестиций. Основатель Hyundai Чон Чжу Ён воспользовался новыми условиями для запуска своего туристического проекта Diamond Mountain Tourism Venture, одного из первых межкорейских проектов по развитию туризма в Северной Корее. Еще не оправившаяся после катастрофического голода КНДР приветствовала эту инициативу, поскольку она обещала привлечь иностранные инвестиции и капитал в ее особые экономические зоны. Чон посетил Северную Корею в июне 1998 года, привезя в подарок пятьсот голов скота и пятьдесят грузовиков. Несколько месяцев спустя партнеры подписали соглашение, предоставлявшее Hyundai эксклюзивные права на осуществление проекта стоимостью в миллиард долларов. 18 ноября 1998 года из портового города Тонхэ к Алмазным горам¹¹⁴ отправился роскошный круизный лайнер с 1400 жителями Южной Кореи на борту — они стали первыми из множества туристов, посетивших Северную Корею.

Результаты туристического проекта Hyundai «Алмазные горы» были неоднозначными. Правительство Кима превозносило его как символ укрепления отношений между странами, инструмент для студенческого обмена, встреч и так далее. Однако Север, вопреки ожиданиям, далеко не всегда отвечал взаимностью. Например, когда Ким Дэ Чжун попросил создать центр воссоединения разделенных семей в обмен на поставку удобрений, Северная Корея насмешливо отвергла это предложение, назвав его хитроумной политической игрой и отказалась обсуждать эту тему в дальнейшем. В общей сложности состоялось три официальных воссоединения разделенных семей, однако в 2008 году северокорейский охранник застрелил туристку из Южной Кореи, положив конец программе по воссоединению и туристическому проекту в целом. Проект Hyundai, как, впрочем, и другие проекты «политики солнечного тепла» подверглись критике из-за их непрозрачности (например, взяточничества на Севере) и очевидного сговора между правительством и частным бизнесом. Даже когда этот туристический маршрут активно рекламировался, в Алмазных горах побывало лишь 370 000 человек, и проект так и не вышел на самоокупаемость. Более того, правительство Кима тайно выплатило КНДР 450 миллионов долларов перед первым историческим межкорейским саммитом в июне 2000 года (политический скандал под названием «деньги в обмен на саммит»). Критики политики «солнечного тепла» также утверждали, что, несмотря на все достижения, Юг закрывал глаза на репрессивный характер северокорейского режима, по сути, предоставив ему полную свободу действий.

Хотя эксперты согласны с тем, что политика «солнечного тепла» существенно укрепила политические отношения Севера и Юга (включая несколько исторических моментов в межкорейских отношениях и присуждение Ким Дэ Чжуну Нобелевской премии мира), она никак не повлияла на жизнь простых людей, особенно представителей корейской диаспоры. История Мухаммада Ккансу (Muhammad Kkansu), интеллектуала из южнокорейской диаспоры, арестованного в 1996 году по обвинению в шпионаже и использовании вымышленного имени, иллюстрирует постепенное изменение отношения к Северу в рамках политики «солнечного тепла». Ккансу, утверждавший, что он араб филиппино-ливанского происхождения, написал множество научных трудов по истории Шелкового пути. Он говорил на двенадцати языках и был единственным экспертом по арабской культуре в Южной Корее. Притворившись истинным ценителем корейской культуры, Ккансу регулярно посещал исторические места по всей стране и делился своими впечатлениями как иностранец с различными популярными журналами и газетами. Он настолько правдоподобно играл свою роль, что его научный руководитель и коллеги по историческому факультету Университета Данкук ни разу не заподозрили, что он не араб. Успешно придерживаясь своей легенды на протяжении двенадцати лет, Ккансу регулярно отправлял сообщения по факсу из различных отелей Сеула северокорейскому агенту в Пекине. Он был арестован лишь по случайному стечению обстоятельств, когда служащий бизнес-центра отеля Plaza в Сеуле после неудачно отправленного факса ошибочно принял его за разыскиваемого наркоторговца. Шокирующая новость о том, что Ккансу был не арабом, а северокорейским шпионом, выдававшим себя за пятидесятидвухлетнего академика, потрясла страну. Руководство Университета Данкук, опозоренное своей неспособностью распознать подставную личность и поддельные дипломы об образовании, немедленно уволило Ккансу и лишило его докторской степени. Министерство образования оперативно изъяло из учебников для средней школы материалы, написанные псевдоученым в 1991 году. Для властей этот случай представлял куда большую угрозу национальной безопасности, чем обычная кража личных данных умерших или пропавших без вести японцев северокорейскими агентами в соседней Японии. По сути, это было первое дело о шпионаже, связанное с международной шпионской сетью и принятием нескольких гражданств человеком, который глубоко внедрился в южнокорейские интеллектуальные и социальные круги. Шумиха вокруг хитроумной схемы Ккансу и его способности оставаться незамеченным на протяжении долгих лет, подогреваемая логикой холодной войны и широким освещением других громких шпионских дел, вызвала волну паники и страха. При этом общественность даже не пыталась разобраться в совокупности сложных обстоятельств, побудивших Ккансу сделать именно такой жизненный выбор. Во многом причиной было давление, которому подвергались члены корейской диаспоры, проживавшие в Китае в послевоенный период, ознаменованный холодной войной и национальным расколом.

Политика «солнечного тепла» Ким Дэ Чжуна, отстаивавшая менее враждебную позицию по отношению к Северу и направленная на создание атмосферы мира и примирения, позволила Ккансу избежать казни или пожизненного заключения за шпионаж. 15 августа 2000 года он был освобожден после четырех лет и одного месяца заключения в одиночной камере. В 2003 году Ким Дэ Чжун помиловал его вместе с 3 586 другими заключенными, а в 2005 году предоставил бывшему шпиону южнокорейское гражданство. Сменив имя на Чон Су Иль (Jeong Su-il), он вернулся к нормальной жизни и научной деятельности. Чон опубликовал более десяти книг о Шелковом пути в различных издательствах, а также важные переводы работ Ибн Баттута¹¹⁵ и монаха Хьечо¹¹⁶ из королевства Силла. Как и Эрих Ауэрбах¹¹⁷, возобновивший свою карьеру в Йельском университете (США), Чон Су Иль в 2008 году основал Корейский институт цивилизационных обменов, директором которого он является и по сей день в свои восемьдесят пять лет. Жизнь Чона — наглядный пример того, как исторические обстоятельства вынудили многих представителей корейской диаспоры жить двойной жизнью, демонстрируя несгибаемую волю, удивительную способность выживать во враждебных условиях на чужбине, а также умение скрывать свои истинные чувства, притворяясь кем-то другим. Разоблачение Ккансу отрезвляюще подействовало на корейцев, которые были застигнуты врасплох этим невероятным обманом. Стали очевидными пагубные последствия недостаточной осведомленности о таких регионах, как Ближний Восток, о которых привыкли судить на основании упрощенных стереотипов и образов. Тот факт, что ни один кореец не понял, что Ккансу на самом деле не араб, демонстрирует ограниченность монолитной культуры. Хотя «политика солнечного тепла» Ким Дэ Чжуна и способствовала более тесному взаимодействию с северокорейцами и повышению осведомленности об их жизни, социальные установки не изменились. Люди по-прежнему ничего не знали о представителях корейской диаспоры и иностранцах (рабочих-мигрантах, супругах, северокорейских перебежчиках и студентах из разных стран), которые все чаще стали прибывать в Южную Корею.

Когда Юг столкнулся с тяжелейшим финансовым кризисом конца 1990-х годов, а Север — с необходимость накормить свое голодающее население, обе Кореи открылись внешнему миру (одна по собственному выбору, а другая в силу безвыходных обстоятельств). Нормализация отношений с Китаем и Советским Союзом не только принесла Южной Корее немалую экономическую выгоду, но и решила проблему низкой рождаемости в сельских районах. Этнические корейцы из Китая и СССР стали возвращаться на родину, что вызвало первую волну межнациональных браков, которые сегодня составляют 13 % всех браков в Республике Корея. Благодаря политике «солнечного тепла» Кима появились признаки оттепели в отношениях с Севером, что позволило семьям, разделенным Корейской войной, впервые воссоединиться. Смерть Ким Ир Сена и голод привели к появлению в Северной Корее рынков, которые помогли людям выжить. Ослабление традиционных союзов КНДР и опустошительный голод поставили под сомнение жизнеспособность идеологии чучхе, вынудив Ким Чен Ира обратиться за помощью к внешнему миру и даже своему заклятому врагу-близнецу.