11 апреля 1992 года южнокорейская группа Seo Taiji and Boys дебютировала на шоу талантов MBC (Munhwa Broadcasting Corporation)¹⁰², исполнив песню Nan Arayo (Я знаю) и зажигательный брейк-данс под аккомпанемент синтезаторов. Хотя трио в мешковатых джинсах и бейсболках, надетых задом наперед, получило самую низкую оценку жюри, которому их музыка показалась странной, запоминающаяся песня покорила корейскую молодежь и занимала первое место в музыкальных чартах на протяжении рекордных семнадцати недель. Успех Seo Taiji and Boys среди подростков сместил акценты в корейской музыкальной индустрии и убедил Ли Су Мана (Yi Suman), который во время учебы в Калифорнии находился под сильным влиянием MTV, основать развлекательную компанию SM Entertainment (в названии которой фигурируют его инициалы). Он решил создать первую идол-группу, состоящую из пяти участников, под названием H.O.T. (Hi-Five of Teenagers). Не имея возможности создать собственную группу в условиях жесткой цензуры Чон Ду Хвана, Ли стремился в стенах своей студии, расположенной в районе Апкчжон, разработать систему интенсивной подготовки артистов, которая включала обучение этикету и рекомендации экспертов по общению со СМИ. Студия Ли стала первым из бесчисленного множества агентств по поиску талантов, разбросанных сегодня по всему Каннаму. В отличие от ритмичной рэп-рок песни Seo Taiji and Boys, песня H.O.T. Candy в стиле баблгам-поп¹⁰³ наделала куда меньше шума, однако именно она привела к появлению огромного количества молодежных мужских и женских идол-групп в 1990-х годах.

По мере того, как глобализация начала сказываться на корейской культуре, стал меняться и мир политики. Ким Ён Сам (1927–2015), давний лидер оппозиции и вечное бельмо на глазу диктаторов Пак Чон Хи и Чон Ду Хвана, набрал 42 % голосов избирателей на выборах 1993 года. Он стал первым гражданским президентом за более чем тридцать лет, формально положив своим избранием конец военному правлению. В ходе своей предвыборной кампании Ким Ён Сам обещал искоренить коррупцию и потому первым делом инициировал серию расследований в отношении лидеров прежних военных режимов и их роли в перевороте 1979 года и подавлении восстания в Кванджу в мае 1980 года. Сеульский окружной суд приговорил Чон Ду Хвана к смертной казни, а Ро Дэ У — к двадцати двум с половиной годам тюремного заключения, однако апелляционный суд Сеула смягчил приговор Чону до пожизненного заключения, а Ро — до семи лет лишения свободы. Чтобы выполнить свое обещание о соблюдении принципа транспарентности государственного управления, Ким обязал всех высокопоставленных чиновников, политиков и членов их семей декларировать свое имущество, что привело к отставке нескольких генералов и политиков и созданию системы проведения финансовых операций под реальным именем.

Хотя президентство Ким Ён Сама и было омрачено рядом скандалов, более всего он прославился инициативой «сегехва» (глобализация), направленной на открытие рынков и финансовую либерализацию южнокорейской экономики. Целью политики Кима сегехва была трансформация корпоративного кумовства и олигархии в корейской политике (отличительные черты государства развития¹⁰⁴) и укрепление позиций Кореи на мировой арене после трех десятилетий авторитарного правления. После саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества в Сиднее в ноябре 1994 года Ким Ён Сам изложил свое видение дерегулирования рынков и децентрализации государственной власти, что ознаменовало неолиберальный поворот в экономике и политике Кореи. В октябре 1997 года он убедил Организацию экономического сотрудничества и развития принять в свои члены новую демократическую и процветающую Южную Корею.

Глобализация потребовала реорганизации корейских государственных институтов и вызвала глубокие социальные преобразования. В 1994 году некогда всемогущий Совет экономического планирования, учрежденный при Пак Чон Хи, был интегрирован в новое Министерство финансов и экономики, а также Министерство торговли и промышленности. Ким утверждал, что Южной Корее необходимо подготовиться к глобальной конкуренции путем обретения автономии и либерализации. Для родителей расплывчатый термин сегехва означал обеспечение детей конкурентными преимуществами за счет образования. Включение Кореи в глобальный контекст спровоцировало «английскую лихорадку» (термин, придуманный в начале 1990-х годов), побудившую корейские семьи отправлять своих детей в США и Канаду для получения образования на английском языке. «Папа-гусь»¹⁰⁵ был вынужден преодолевать огромные расстояния, чтобы увидеться со своей семьёй. Когда процедура получения заграничного паспорта упростилась, тренд «получения начального образования за рубежом» стал одной из основных инвестиционных стратегий для корейских семей среднего класса, которые стремились сделать своих детей будущими представителями мировой элиты.

К сожалению, в планы Ким Ён Сама по реализации жизнеспособной политики сегехва бесцеремонно вмешался мировой финансовый кризис 1997 года, вызвавший серию корпоративных банкротств, начиная с Kia Motors. Кризис выявил глубокие структурные проблемы южнокорейской экономики, особенно неразрешенные противоречия между конгломератами, рабочими и гражданским обществом. Внешний долг вырос с 43,9 млрд долларов в 1994 году до 158 млрд долларов в 1997 году, а резервы иностранной валюты сокращались пугающими темпами. Причин для экономического кризиса на Юге было немало. Во-первых, предприятия, инвестировавшие в Корею во время экономического чуда, воспользовались слабостью доллара. Однако, когда в 1995 году Соединенные Штаты начали укреплять национальную валюту (особенно по отношению к иене), Корея внезапно столкнулась с дефицитом торгового баланса, и ее экспорт стал приносить гораздо меньше прибыли. Во-вторых, конгломераты, столкнувшись с финансовыми трудностями, накопили огромные долги. Со времен Пак Чон Хи корейская экономика опиралась на тесную взаимосвязь между государством и промышленностью; займы, выдаваемые конгломератам, обеспечивались валютными резервами страны. Теперь же государство само было обременено долгами и сниженным кредитным рейтингом агентства Moody's¹⁰⁶. Когда фондовая биржа в Сеуле рухнула, огромное количество компаний обанкротилось и тысячи людей остались без работы, они придумали для аббревиатуры Международного валютного фонда (англ. IMF) новую расшифровку: I’m fired (Я уволен). Наконец, Южную Корею не обошел стороной азиатский финансовый кризис, и страна была вынуждена погашать краткосрочные обязательства за счет своего валютного резерва, объем которого упал до опасно низкого уровня.

Проглотив свою гордость, Республика Корея запросила у Международного валютного фонда (МФВ) пакет помощи в размере 55 миллиардов долларов. Согласно условиям его предоставления, Ким Ён Сам обязался резко сократить государственные расходы, ввести ограничения на расширение конгломератов, создать независимый центральный банк и открыть рынки для иностранных товаров. Едва ли это можно назвать победой, поскольку столь жесткие требования создавали благоприятные условия для роста дефицита торгового баланса и наводнения корейских рынков американскими и японскими товарами. Многочисленные слияния компаний резко изменили деловой ландшафт. Например, в 1998 году Hyundai Motor Company поглотила неплатежеспособную Kia Motors, а General Motors приобрела Daewoo Motors. Samsung Motors распустила свое предприятие стоимостью 5 миллиардов долларов. Корпорации, которым удалось выжить, в 1998 году призвали корейскую общественность пожертвовать свое золото для спасения экономики страны. Была запущена национальная кампания, вдохновившая многих домохозяек пожертвовать свои кольца, а спортсменов — сдать медали. В общей сложности в том году государству удалось собрать триста килограммов золота.

Во время финансового кризиса Юг столкнулся с новой угрозой своей идентичности. В середине 1990-х годов корпорация Microsoft начала доминировать на рынке программного обеспечения. Она положила глаз на компанию Hangul and Computer Company (в дальнейшем известную как Haansoft), которая оказалась на грани банкротства из-за падения продаж в связи с массовым распространением пиратского программного обеспечения и Азиатским финансовым кризисом в целом. 15 июня 1998 года Haansoft и Microsoft Korea подписали меморандум о взаимопонимании, который предусматривал выкуп компании за 20 миллионов долларов и прекращение выпуска корейского программного обеспечения для обработки текстов. Чтобы создать положительный имидж, Microsoft объявила о том, что готова пожертвовать 77 миллионов долларов на программное обеспечение для южнокорейских школ и других учреждений в обмен на 19 % акций компании. Однако мысль о том, что иностранная фирма захватит рынок программного обеспечения для обработки текстов на корейском языке задела людей за живое. Ответная реакция последовала незамедлительно: группа патриотически настроенных южнокорейских инвесторов и СМИ провела общенациональную кампанию за сохранение корейского языка и предложила Haansoft 10 миллионов долларов за то, чтобы та не перешла в руки иностранцев. В 1998 году рыночная оценка Microsoft (260 млрд долларов) была практически равноценна объему всей экономики Южной Кореи (317 млрд долларов).

Прежде чем в 1990-х годах компания Microsoft вывела на рынок корейскую версию MS Word, текстовый процессор Hangul and Computer использовался во всех компаниях и государственных учреждениях. До этого времени корейский язык не поддерживался большинством операционных систем. Прорыв произошел, когда Ли Чан Чин (Yi Changjin), бывший инженер-механик из Сеульского национального университета, отобразил хангыль (корейский алфавит) в текстовом редакторе. В октябре 1990 года он создал компанию Hangul and Computer Company и назвал свою программу обработки текстов на корейском языке «ARAEA Hangul». К 1993 году объем продаж достиг примерно десяти миллиардов вон (около пяти миллиардов долларов). И хотя дочерняя компания Microsoft в Южной Корее хорошо продавала свою операционную систему Windows и такие популярные программы, как Microsoft Excel и PowerPoint, корейский язык в них поддерживался плохо. Корейцы не хотели переходить с ARAEA Hangul на Microsoft Word. Среди прочего ARAEA Hangul могла отображать более 11 000 комбинаций фонетических символов корейского языка, в то время как Microsoft Word — всего 2 500. Однако, когда Microsoft начала предлагать корейскоязычную версию MS Word бесплатно, пользователи оценили удобство операционной системы Windows 95 и стали переходить на новую платформу. Ситуация еще более осложнялась тем, что корейцы все чаще пользовались компьютерами с предустановленной программой MS Word, и им больше не хотелось дополнительно приобретать ARAEA Hangul. Падение продаж поставило компанию на грань финансового краха.

22 июня 1998 года Ли Мин Хва (Yi Minhwa), успешный местный бизнесмен и основатель Корейской ассоциации венчурного бизнеса, создал Комитет по спасению Hangeul Software, чтобы защитить Haansoft от поглощения иностранной компанией. При поддержке местных влиятельных общественных групп, включая Общество Хангыль (англ. Hangeul Society) — организацию, которая была создана в 1912 году во время японского колониального правления для сохранения и продвижения местной письменности — комитет объявил деятельность Билла Гейтса колонизаторской и призвал студентов колледжей подать петицию против предлагаемого поглощения на таких популярных онлайн досках объявлений, как Chollian и Hitel. 20 июля компания Haansoft объявила о своем решении отказаться от предложения Microsoft и принять предложение Save Haansoft Korean Software. Был избран новый генеральный директор, который первым делом перевыпустил корейскую программу для обработки текстов под названием Hangul 815, ссылаясь на 15 августа, дату освобождения Кореи от японского колониального господства.

Пока корейцы боролись за контроль над своим языком и экономикой, юная гольфистка напомнила им о том, что унизительное «I’m Fired» (Меня уволили) можно превратить в «I’m Fighting» (Я борюсь). В 1998 году двадцатилетняя Пак Сэ Ри (Bak Seri) сделала бёрди¹⁰⁷ на двадцатой лунке в плей-офф и выиграла Открытый чемпионат США по гольфу среди женщин. Она стала первой кореянкой, завоевавшей этот титул. Это был третий по значимости момент в шестидесятилетней истории южнокорейского спорта (после Олимпийских игр 1988 года в Сеуле и Чемпионата мира по футболу 2002 года, который Корея проводила совместно с Японией). Будучи одной из самых одаренных гольфисток-любительниц в средней школе для девочек Гымсон в городе Конджу (провинция Чхунчхон-Намдо), Пак переехала в Сеул, чтобы тренироваться. В 1996 году, за год до переезда в США, она выиграла шесть турниров Женской профессиональной ассоциации гольфа (Ladies Professional Golf Association, LPGA) в Корее, а в 1998 году получила разрешение на участие в турнирах серии «мейджор»¹⁰⁸. В возрасте двадцати девяти лет она стала самым молодым игроком, включенным в Зал славы мирового гольфа, и была признана пионером спорта, изменившим лицо женского гольфа. Пак вышла на пенсию в 2016 году, сыграв свой последний раунд в качестве профессиональной гольфистки на US Women's Open в гольф-клубе Corde Valle в Сан-Мартине, Калифорния. Она положила начало гольф-буму в Южной Корее, вдохновив бесчисленное множество молодых женщин заняться этим спортом профессионально. К 2009 году число профессиональных гольфисток увеличилось до сорока семи. Успех Пак на поле превратил турниры LPGA в доходное мероприятие. «Дети Сэ Ри», такие как Син Чжэ (Sin Jiae), Чхве На Ён (Choe Nayeon) и Пак Ин Би (Bak Inbi), пошли по ее стопам и произвели революцию в гольфе.

Благодаря оптимизму, олицетворением которого стала Пак Сэ Ри, Южная Корея пережила азиатский финансовый кризис и быстро восстановила экономику. В августе 2001 года страна на три года раньше срока погасила остаток займа в размере 19,4 млрд долларов США. Правительство провело необходимые реформы: ужесточило условия кредитования и повысило лимит на страхование вкладов, чтобы побудить вкладчиков выбирать жизнеспособные банки. И самое главное, кризис вынудил конгломераты реструктурировать свой бизнес и инвестировать только в ключевые отрасли, не распыляясь на сферы, не соответствующие их основной миссии. К январю 2003 года официальный объем валютных резервов Южной Кореи увеличился до 122 миллиардов долларов.