Подъехав к адресу, который дал мне Ной, я осматриваю дома на улице. Большинство из них выглядят одинаково. Я опускаю козырёк, чтобы напоследок взглянуть на себя в зеркальце, и взбиваю пальцами ещё влажные волосы. Спасибо йоге в парке с детьми, мне потребовалось принять душ прямо перед тем, как приехать сюда. Я хватаю сумочку, достаю блеск для губ и наношу слой. Бабочки в моём животе — то, к чему я на самом деле не привыкла. Зайти, сделать это, унять зуд, уйти. Вот мой девиз.

— Спокойнее, большой мальчик, я здесь, чтобы поужинать и хорошо провести время, — я убираю свою руку от него, как только мы добираемся до комнаты с миллионом свечей. — Ты можешь сжечь дом с таким количеством огня, — я захожу в комнату, рассматривая массивные корзины с фруктами, стоящие на столе. — Чёрт возьми, не многовато ли фруктов?

— О, у меня ещё есть шоколад! — говорит он, убегая, полагаю, на кухню. — И взбитые сливки, — он возвращается с полными руками.

Я улыбаюсь ему.

— Это мило, но я веган, — я подхожу ближе, подмечая, как его улыбка исчезает. Словно я сказала ему, что зубной феи не существует. Я обнимаю его за талию. — Но вообще… я бы хотела своего петушка прямо сейчас.

Его руки отпускают контейнеры, оба приземляются с глухим стуком.

— Трахни меня! — выпаливает он.

— Вообще-то, — шепчу я, пока тянусь рукой к его поясу, — я надеялась, — развязываю узел, шёлк падает с моих пальцев, — что ты будешь тем, кто трахнет меня, — заканчиваю я, распахивая его халат.

И «трахни меня» — это правильно. Трахни меня.

Если бы можно было стоять здесь и смотреть на него, то так бы я и сделала, но я его соблазняю. В стиле «моя сучка». Но, чёрт возьми, мои губы потеряли способность шевелиться. Мой язык внезапно будто распух. Во рту пересохло. Адская сушь. Его грудь идеальна, грудные мышцы бесподобной формы, его пресс очерчен, но не слишком, а его боковой пресс… На. Грёбаной. Вершине. Но ничто не может подготовить меня к тому, что я теперь считаю самым совершенным членом в мире.

Он абсочёртлютно идеален.

— Трахни меня, — наконец бормочу я.

— Рад, что смог тебя впечатлить, — говорит он, распахивая халат ещё больше, чтобы я могла разглядеть его полностью, не то чтобы мне это было нужно. Я мысленно сфотографировала его во всех ракурсах.

Сосредоточься, Кейли, сосредоточься. Ага, не принимай во внимание, что единственное, на что я могу смотреть, — его член.

— Теперь, когда ты ознакомилась с моей комплектацией, как насчет того, чтобы я увидел твою?

Его слова выводят меня из транса.

— Прямо сейчас? — переспрашиваю я. — Как показать и рассказать?

— Это справедливо.

— Это я могу сделать, — киваю я, стягивая бретельки с плеч и наблюдая, как платье падает на пол, скользя по ногам.

— Ты ничего не носишь под платьем?! — шипит он.

— Ты ничего не носишь под халатом? — возвращаю ему вопрос.

— Да, но… — он замолкает, когда я приближаюсь к нему, опускаясь прямо на колени.

— Хватит этих разговоров, я голодна, — последнее, что звучит между нами. Следующее, что я делаю, — втягиваю головку его члена в рот. Я стону, пробуя его предэякулят языком. После заглатываю его глубже.

Его халат шлёпается на пол, обвиваясь вокруг его ног и моих коленей.

Я выпускаю член изо рта, сжимая его руками, двигаясь вверх и вниз.

— Мне очень нравится твой член, — улыбаюсь я ему.

Его глаза наполовину закрываются, его бёдра упираются в мою ладонь.

— Идеально, — причмокиваю я, снова всасывая его в рот. На этот раз его руки погружаются в мои волосы, хватают, оттягивая их от моего лица. Я смотрю вверх, наблюдая, как он следит за мной, и заглатываю его, рука подстраивается под ритм рта. Член становится твёрже, чем был раньше. И больше. Мой рот оставляет его, но я продолжаю работать рукой. Мои пальцы даже не могут соприкоснуться друг с другом, настолько велик его обхват. — Я так сильно собираюсь это трахнуть, — говорю я ему, наклоняясь, вращая языком вокруг одного из его яиц. — Я собираюсь покататься на этом, как будто это моё последнее родео, — и беру его полностью в рот, почти давясь.

Его руки тянут меня за волосы, боль пронзает мои соски, которые трутся о его ноги. Он держит меня за волосы, а его бёдра упираются в меня. Член проникает глубже, до самого корня. И я его принимаю.

— Так чертовски горячо, — он вонзается в меня, — берёшь мой член себе в горло. — Его яйца касаются моего подбородка. — Я собираюсь кончить, — говорит он, пытаясь вырваться из моего рта, но мои руки вскидываются к его идеальной заднице, толкая его в себя и удерживая его там, пока я глотаю всё, что он хочет мне дать.

Я не отпускаю его, пока он не заканчивает. Его член выходит из моего рта за секунду до того, как Ной падает на колени прямо передо мной.

— Ты серьёзно потрясла мой мир. У меня подкосились колени, — шепчет он, тянется ко мне, обхватывая рукой за шею. — Целиком и, чёрт возьми, полностью разрушила меня.

Улыбка рождается сама, когда он притягивает меня к себе.

— Ты поставила меня на колени, — говорит он, и его губы находят мои.

Я успеваю сделать вдох, прежде чем его язык вторгается мне в рот. Мне кажется, моё сердце перестаёт биться или бьётся так быстро, что не выразить словами. Его вторая рука сжимает мою шею с другой стороны, пока его язык скользит между моих губ. Наши языки танцуют друг с другом, пока я пытаюсь продолжать ставить его на колени. Поворачивая голову вправо, чтобы углубить поцелуй, я пробегаю пальцами вверх по его груди, вдоль шеи, находя путь к его волосам. Мои соски болят, напрягаются от одного только поцелуя.

Его губы покидают мои с поцелуем в уголок рта. У меня перехватывает дыхание.

— Я думал, что взорвусь в ту минуту, когда твой язык коснётся моего члена, — он целует меня под челюстью, проводя языком, его ладони опускаются с моей шеи, потирают мои плечи, скользят вниз по рукам и, наконец, обхватывают мою грудь.

Моя голова откидывается назад, я испускаю стон, когда он перекатывает оба соска между пальцами. Моя грудь идеально помещается в его руках. Его голова склоняется, и он берёт один сосок в рот, всасывая так глубоко, что я почти теряю сознание. Я сжимаю ноги вместе, чтобы получить немного трения.

— Ещё нет, даже близко, — говорит он мне, переключая внимание на другой сосок.

— Если ты не заставишь меня кончить в ближайшее время, я брошу тебя на твой порноковер и возьму всё сама, — шиплю я, мурашки бегут по моей коже.

— О, я заставлю тебя кончить. А теперь ложись на спинку и покажи мне эту киску.

Ему не нужно просить меня дважды. Я откидываюсь назад, сгибаю колени, разводя ноги в стороны, и открываюсь ему.

Он потирает руки, прежде чем наклониться, отвести мои ноги ещё дальше и подуть на клитор. Мои бёдра вздёргиваются вверх в надежде что-то получить.

— Жадина, — усмехается он, наконец облизывая меня. Мой стон эхом отражается от стен.

Он лижет прямо до моего клитора, но останавливается ровно перед тем, как доходит до него, дуя, а не облизывая.

— Бл*ть, — шиплю я. — Ной.

— Это приближается, девочка. Терпение, — говорит он, отпуская моё бедро, его пальцы потирают меня вверх и вниз, намокая. Его язык присоединяется к его пальцу внутри меня, пока он добавляет ещё один. Я двигаю бёдрами, мой клитор пульсирует, ожидая прикосновения. Он снова облизывает. На этот раз он позволяет кончику языка медленно скользнуть по нему, его пальцы проникают в меня.

— Клянусь, если ты не сделаешь что-нибудь в ближайшее время… — я задыхаюсь, мои руки поднимаются к груди, и я перекатываю соски, что делает всё хуже, так как всё моё нутро сжимается.

Когда он снова лижет, то медленно прикусывает, добавляя зубы. Я в отчаянии верчу головой из стороны в сторону, моя рука тянется вниз по животу.

— Если ты прикоснёшься к себе, я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь ходить, но заставлю тебя не кончать всё время, — у него сильный голос, и, глядя в его глаза, я понимаю, что он не играет.

— Ной, пожалуйста, — выдыхаю я. Его пальцы как будто обхватывают меня. Мои бёдра напирают на его пальцы, которые теперь быстро входят и выходят из меня. — Мой клитор, — говорю я ему, почти умоляя.

— Так крепко сжимает меня, — говорит он, и я так близко к краю, что могу ощутить восторг на вкус, почти достигая его.

Я протягиваю руку, чтобы поймать удовольствие, и он тут же вытаскивает пальцы из меня. Я стону от разочарования, но тут он переворачивает меня на живот, поднимая мои бёдра и врезаясь в меня.

— В первый раз я заставлю тебя кончить на моём члене, — он снова врезается в меня, сжимая мои бёдра так сильно и крепко, что мои колени отрываются от пола. — Я не продержусь долго. Ты слишком тесная, — жалуется он. — Поиграй со своим клитором сейчас, — добавляет он, долбя меня.

Звук шлепков плоти заполняет комнату, а моя рука, наконец, играет с клитором, потирая его из стороны в сторону. Я слышу крики, стоны и, наконец, рёв, когда кончаю. Я не знаю, кто больше кричит или ревёт, я или Ной. Но он не сдаётся, вбиваясь в меня до тех пор, пока моя киска не начинает пульсировать на нём, пока я не думаю, что больше не могу дышать. Пока мы оба лежим пластом, я на животе, он теперь на спине, у меня пересыхает во рту, мои глаза закрываются в единое касание. Меня никогда не трахали почти до беспамятства, и чёрт меня побери, если я не захочу вернуться за добавкой.

— Я не могу двигаться, — говорю ему. — Я зарабатываю на жизнь йогой. Я всё время нахожусь в постоянном состоянии расслабления, но это… — я улыбаюсь, глядя на него, его глаза медленно закрываются.

— Знаю, — соглашается он. — Дай мне немного времени, и мы сможем перейти ко второму раунду. Я просто… — он смотрит на меня. — Ты истощила меня, — улыбается он в ответ.

Я не отвожу от него взгляда, ожидая, пока его дыхание выровняется. Тогда переворачиваюсь, поднимаясь, хватаю платье и тихонько надеваю его. Потом прохожу вокруг, задуваю все свечи, прежде чем взять в руки сумочку. Я смотрю на него сверху вниз и на выброшенный презерватив рядом с ним. Он почти как одна из тех мраморных статуй, которые есть в Лувре, идеально вылепленный, за исключением того, что его пенис намного красивее.

Оборачиваясь, я подбираю туфли, кладу их в сумочку. Потом подхожу к двери, открываю её как можно тише и мягко закрываю, тихо добираюсь до своей машины и дома.

В доме темно, когда я отпираю дверь и поднимаюсь наверх. Я замечаю свет, идущий из-под двери Лорен, но не захожу к ней, а иду прямо в свою комнату. Вечер прокручивается в моей голове снова и снова. Сон, наконец, побеждает меня где-то после трёх часов ночи, сразу после того, как я слышу первый сигнал сообщения.