Клянусь, у меня теперь танцующая походка. Может, дело в том, что мои яйца теперь всегда пусты. Я имею в виду, что завести девушку — лучшее, что я когда-либо делал. Она даже не пыталась улизнуть, а прошло целых три дня. Одно очко в мою пользу.

— Ной, — зовёт Ханна из дверного проёма. Она входит, покачивая бёдрами. Обычный Ной попытался бы проверить видна ли линия трусиков под белой юбкой, которую она носит. Этот Ной надеется, что она поторопится.

— Ханна, — я откидываюсь назад. — Чему я обязан удовольствием?

— Просто заглянула предупредить. Леонард приедет в понедельник, так что Норме придётся вернуться и работать с ним. Он встречается с новым юристом. Так что с понедельника ты либо сам по себе, либо я должна подыскать тебе временного помощника.

Я запрокидываю голову, стону.

— Ладно. Посмотрим, что я могу сделать со своей стороны.

— И всё? — спрашивает Ханна, глядя на меня. — Не будет «убедись, что она хорошо выглядит, наклонившись»? Не будет «обязательно достань её фотографию с Facebook»? Не будет «ей должно быть меньше двадцати пяти»?

Я смеюсь и вскидываю руки вверх, а затем кладу их себе на грудь.

— Я бы никогда не стал так делать.

— Ага, конечно, — говорит она, выходя, и я по-прежнему забываю проверить, носит ли она стринги или нет.

Я беру трубку и звоню Кейли; та сразу же отвечает, её голос хриплый.

— Привет.

— Господи, что случилось? — выпаливаю я, выпрямляя спину, обеспокоенный.

— Понятия не имею. У меня лихорадка, и моё тело болит, — она шмыгает носом. — И мёрзну. Я собираюсь к врачу через тридцать минут. Я даже глотать не могу.

— Где ты? — спрашиваю я, уже выходя из офиса, садясь в машину.

— Я дома. Жду, когда Лорен вернётся, чтобы дети не оставались одни.

— Я буду там через десять минут, а потом отвезу тебя к врачу.

— Нет! — выкрикивает она, а затем кашляет. — Это заразно.

— Мы трахались сегодня утром — и основательно. Кроме того, у меня иммунитет. Я никогда не болею, — успокаиваю я её и продолжаю говорить с ней, пока не подъезжаю и не нажимаю на звонок.

— Ты такой надоедливый, — бурчит она, вешает трубку и открывает дверь. На ней мешковатые треники, которые буквально проглатывают её, и розовый пушистый халат; она кашляет в руку. — Ты не должен быть здесь.

Я должен быть честным. Не знаю, как к ней прикоснуться, поэтому я захожу внутрь, а затем возвращаюсь, когда она начинает сухо, надрывно кашлять. Рэйчел и Гейб ждут её на лестнице в масках.

— Привет, ребята, — я поднимаю руку в знак приветствия.

Они оба машут в ответ, но у них нет времени что-либо сказать, потому что минивэн Лорен въезжает на подъездную дорожку. Она выскакивает из него, бросается к входной двери, поддерживает Кейли. Её рука ложится прямо на рот.

— Привет, Ной, — говорит она мне, а затем обращается к Кейли. — Я позвонила маме и папе, и они ждут тебя сегодня вечером. Мама подготовит свободную комнату.

Кейли кивает, хватает сумку и идёт к машине.

— Что ты делаешь? — спрашиваю её, когда она собирается усесться в свой автомобиль, открывая дверь. — Ты не можешь водить, — настаиваю я, провожая её к моей машине. — Эм, мне нужен адрес твоего врача, — замечаю я, открывая ей дверь. — И, хм, это нормально, что на тебе нет обуви? Может быть, я пойду и куплю для тебя пару?

Кейли только стонет, открывая сумку и доставая шлёпанцы.

— Вот, — она снова стонет, пристёгивая ремень безопасности и опуская спинку сиденья, закрывая глаза.

Я закрываю дверцу и обхожу машину на свою сторону. Когда сажусь, Кейли открывает глаза и протягивает мне свой телефон с адресом врача, уже загруженным в карты. Я кладу его себе на колени, чтобы следовать маршруту.

Как только заглушаю машину, я потираю её ногу, будя её.

— Пойдём, получим для тебя лекарства.

Она кивает, выходит из машины и сгорбившись плетётся в кабинет врача. Она протягивает медсестре все свои бумаги и садится рядом со мной. Я беру в руки журнал, листая страницы, когда выходит медсестра и называет имя Кейли. Я смотрю, как она встаёт, а сам продолжаю листать журнал, пока она останавливается у двери.

— Разве ты не идёшь? — уточняет она с невероятно бледным лицом.

Я откладываю журнал, поднимаюсь и следую за ней.

Она садится на врачебную кушетку, а я на стул.

Медсестра задаёт ей вопросы, а я озираюсь по сторонам, пока та не спрашивает что-то, от чего у меня навостряются уши:

— Дата твоей последней менструации? — глаза Кейли сразу же устремляются ко мне.

— На прошлой неделе, — отвечает она, снова глядя на медсестру.

— И вы всё ещё принимаете противозачаточные средства, верно?

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, пока она ёрзает.

— Ага, — говорит она, а медсестра встаёт и сообщает нам, что скоро приедет врач.

— Итак, ты принимаешь противозачаточные? — повторяю я, постукивая указательными пальцами друг о друга. — Это отличная новость, — подмигиваю ей.

— Да, когда я больна как собака и буквально умираю, первое, что хочется услышать, как хорошо всё будет чувствоваться без презерватива, — цедит она со стоном, дрожа.

Входит доктор и улыбается, увидев Кейли. Я его уже ненавижу. Кто этот красавчик? Его зачёсанные назад волосы, идеальная одежда, искусственные зубы с винирами. Я усаживаюсь глубже как раз в тот момент, когда он начинает говорить.

— Кейли, давно не виделись. Как дела? — спрашивает он, читая её карту.

— Как бы она больна, — хмыкаю я, констатируя очевидное.

Он улыбается мне.

— Я позабочусь о ней.

Он достаёт термометр и просит её широко открыть рот, и я клянусь, что хочу ударить по этому грёбаному инструменту.

— У тебя лихорадка, — отмечает он, выбрасывая верхнюю часть крышки термометра в мусор. Он начинает ощупывать её шею, пока она хнычет. Я собираюсь встать и отвезти её куда-то ещё.

— О, это кажется не очень обнадёживающе, — он берёт деревянный шпатель, прося её высунуть язык. — Оу, должно быть очень больно. Похоже, у тебя стрептококковое воспаление горла, — объясняет он, подходя к столу и записывая что-то в блокноте с рецептом. — Ну вот. Ты должна почувствовать себя лучше примерно через два дня. Если нет, тебе придётся вернуться, — он улыбается и кладёт руку ей на колено.

Что за врач этот клоун?

Я встаю, прочищая горло, а Кейли шепчет ему:

— Большое спасибо, Тодд.

Он наклоняется и целует её в щёку:

— Береги себя, — и уходит.

— Что, чёрт возьми, всё это значит? Он только что поцеловал тебя. Разве нет клятвы или чего-то в этом роде, типа «я не буду приходить к моим пациентам с сексуальными намерениями»? — я выдыхаю, а Кейли спрыгивает с кушетки, подходит ко мне и похлопывает меня по груди.

— Расслабься, Тарзан. Скажем так, ты единственный из нас двоих, у кого есть подходящее оснащение для Тодда, — она подмигивает мне и поворачивается, чтобы выйти. По дороге мы проходим мимо его кабинета, Кейли приближается и говорит: — Пожалуйста, передай привет Трою от меня и скажи ему, что я в долгу перед ним.

— Передам, — он улыбается нам, когда мы выходим.

Через пятнадцать минут у нас есть целый мешок лекарств, и мы подъезжаем к дому её родителей.

— Мне войти? — спрашиваю я, но всё, что она делает, это пожимает плечами и хрюкает. — Твои родители ждут тебя? — уточняю я после того, как выхожу из машины и подбегаю к ней, когда она отпирает парадную дверь.

Мы входим и слышим: «Я — Тарзан, ты — Джейн».

Её отец выскакивает из-за дивана, демонстрируя, что на нём нет ничего, кроме набедренной повязки и белого шлема для сафари.

Мои глаза широко открываются, а Кейли вопит рядом со мной:

— Папа! — она бросает пакет с лекарствами на пол.

Он прикрывает свой член руками. Его глаза, как блюдца, и в этот момент из-за угла в гостиную входит её мать.

— О, Тарзан, надеюсь, у тебя есть верёвка, на которой я могу раскачиваться.

Я смотрю на её наряд, откидываю голову и смеюсь громче, чем когда-либо в своей жизни. Эта женщина одета в леопардовый топ, бикини и накидку с леопардовым принтом вокруг талии. Её руки взлетают вверх, и она вскрикивает во всю глотку:

— Боже мой!

— Привет, — говорю я, поднимая руку. — Диди, ты выглядишь великолепно.

Она толкает меня рукой:

— О, прекрати, Ной, — затем она смотрит на Кейли. — О, боже, ты выглядишь ужасно, — охает она, подходя к ней.

— Мама, пожалуйста, скажи мне, что ты носишь что-то под этой набедренной повязкой, — шепчет Кейли, пялясь на наряд своей матери. Тем временем её отец накидывает одеяло на талию, его шляпа всё ещё сидит на голове.

— Нет, дорогая, трусиков в комплекте не было, — мягко шутит она. — Ты больна?

— Да, мама, я больна. Я позвонила вам и оставила голосовое сообщение, — напоминает она, всплёскивая руками.

— Я даже не знаю, где мой телефон, — Диди поворачивается, показывая нам, что на ней на самом деле ничего нет, потому что можно увидеть, как низ её задницы выглядывает из-под повязки.

Кейли прикладывает ладони к лицу.

— Я не могу этого сделать. Тебе нужно отвезти меня в отель, — она выталкивает меня из дома, пока я киваю её отцу и подмигиваю её матери.

Через час я укладываю Кейли в свою кровать. Она боролась со мной всю дорогу домой. Она принимала лекарства и разговаривала с мамой по телефону до тех пор, пока не отключилась. Я улыбаюсь, ставя рядом с кроватью бутылку с водой, за которой она попросила меня сходить. Спускаясь вниз, я беру телефон, чтобы позвонить Остину. Он отвечает сразу, его разочарование рычанием проявляется в тот же миг, как он поднимает трубку.

— Господи, я думал, что как только ты окунёшь свой член в её мёд, ты станешь менее чертовски возбуждённым, — говорю я, подходя к холодильнику. — Боже мой, или ты не закончил? У тебя стеснительный член?

— Почему мы друзья? — шипит он.

— Потому что я видел твой член, и у меня есть фотография твоих яичек. Кроме того, никто не будет мириться с твоими перепадами настроения. Господи, ты хуже моей матери, а у неё наступила менопауза.

— Отвали, чего ты хочешь?

— Кейли больна, поэтому мне нужно заказать ей суп, но она веган и не ест мясо.

— Так закажи ей овощной суп. И что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она больна? Где она?

— У неё стрептококковое воспаление горла. Она наверху, в моей постели.

— Подожди минутку. У тебя в постели действительно есть девушка, и ты не засовываешь свой член в мёд?

— Ну, она моя девушка. У меня нет под рукой инструкции для парня, но я почти уверен, что в ней есть что-то о заботе о своей девушке, — я открываю пиво. — А как твоя подружка? Последний раз я её видел, когда она вбегала в свой дом.

— Она не моя подружка, — возражает он. — Она пришла на работу в понедельник, и мы решили, что не должны работать и спать вместе.

— Мы? — уточняю я. — Или ты и твоё дурацкое правило?

— Это не дурацкое правило! — кричит он. — Я не могу спать со своим помощником.

— О, всё теперь приобретает смысл, — догадываюсь я, садясь на табурет. — Ты не просто капризный, ты капризный член. Твой член не может попасть в мёд, так что теперь шмель сходит с ума, — я смеюсь над ним. — Чувак, просто нарушь правило. Кто знает, может быть, тебе действительно понравится улыбаться.

— Ты ударился головой? Возможно, у тебя опухоль головного мозга. Это может объяснить всё то дерьмо, которое ты извергаешь.

Я выдыхаю:

— Мне нужно пойти и убедиться, что с Кейли всё в порядке.

Я смеюсь, зная, что это убивает его прямо сейчас, но он просто отключается. Я встаю, иду на сайт с меню на вынос. После того, как я зашёл в Google и нашёл настоящий веганский ресторан, я заказываю чёртову тонну супа вместе с гренками, и к тому времени, как я всё получаю, оказывается, что я потратил двести долларов, а в заказе нет ни одного грёбаного стейка. Я наливаю в тарелку немного супа и поднимаюсь с ним наверх. Вся её одежда валяется на полу кучей, и мой член решает, что пора выйти и поиграть.

— Придержи коней, парень, — вижу, как голова Кейли показывается из-под одеяла.

— Возможно, я умираю, — бормочет она хриплым голосом. — И твои простыни нужно менять. Я вспотела так, что тут теперь бассейн.

Я смотрю на свой член, чтобы понять, возмутит ли его девушка, потеющая в моей постели, и не из-за секса, а потому что она больна. «Нет», утверждает он, «предупреждение». «Готов к бою». — Я принёс тебе суп, — говорю я ей, пока она садится, дрожа.

— Мне нужно принять душ, и ты можешь показать мне, где простыни, чтобы я могла их поменять? — спрашивает она, вставая с кровати и идя в ванную комнату, держа руки перед собой и вся трясясь.

— Иди в душ. Я позабочусь об этом, — обещаю ей, пока она идёт в ванную; слышу, как включается душ. Я ставлю миску вниз и снимаю простыни. Она не шутила. Они насквозь мокрые. Я бросаю их в корзину, беру совершенно новый комплект. Заправив постель свежими простынями, я иду к шкафу и достаю свой махровый халат. Я подхожу, как только Кейли выходит из ванной с волосами, завёрнутыми в полотенце, и с полотенцем же вокруг тела. — Эй, красавица, — шепчу я, накидывая халат ей на плечи.

— Ты застелил постель? — удивляется она, закрывая глаза наполовину. Она засовывает руки в рукава халата и снимает полотенце с головы. — Я только что приняла две таблетки тайленола, чтобы избавиться от с лихорадки.

Я подтягиваю её к себе и обнимаю, просто чёрт возьми потому что, пусть это и безумная идея.

— Иди поешь супа, и ты сможешь вернуться в постель. И тебе нужно пить воду, — говорю я ей, подводя к кровати.

Она забирается под свежее одеяло, садится спиной к изголовью кровати и четырём подушкам, сложенным позади неё.

— Я заказал каждую позицию супа, который у них был, по четыре порции. Так что у тебя есть двадцать порций, — сажусь рядом с ней и протягиваю ей тарелку.

Она хватает ложку и глотает.

— Это домашний куриный суп? — спрашивает она, широко раскрывая глаза. — Я же веган.

— Я помню. Я заказал его в веганском ресторане. Это даже похоже на куриный суп, — киваю я, наблюдая, как она продолжает есть.

— Ты заказал мне веганский суп? Ты поменял мне потные простыни? — она ставит пустую тарелку из-под супа. — Если бы я не была больна, ты бы сейчас получил минет, — говорит она, чихая на меня.

Я откидываю голову, чтобы избежать слюны, но капля приземляется на мою руку.

— Извини, — огорчается Кейли, пытаясь вытереть след, но я иду в ванную, стараясь не раздражаться из-за того, что все её микробы на мне.

Когда я возвращаюсь в комнату, она лежит на боку в позе эмбриона, её мокрые волосы рассыпаются на подушке.

— Я просто собираюсь немного вздремнуть, — говорит она, уже закрыв глаза.

Я ложусь в кровать рядом с ней, включаю телевизор на низкой громкости и наблюдаю, как она спит. Не знаю, как долго я пялюсь в экран, но всё-таки выключаю и забираюсь под одеяло, моё тело находит её, и мы засыпаем, обняв её.

На следующее утро она просыпается всё ещё с лихорадкой. После того, как она принимает лекарства и ещё немного тайленола, она падает на диван, пока я смотрю CNN. Её ноги лежат у меня на коленях, моя рука гладит её по ноге. Я уже успел взять отгул, зная, что не смогу оставить её одну. Жужжит её телефон рядом с ней. Это сообщение от Лорен, поэтому я открываю его.

Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше и мама не заставляет тебя хотеть покончить жизнь самоубийством.

Должен ли я разбудить Кейли или просто сказать Лорен, что она со мной? Я использую план Б:

Это Ной. Она со мной. Я позабочусь о ней.

Она сразу же отвечает:

Я думала, она останется с моими родителями?

Она собиралась, пока не вошла в комнату, где они играли в Тарзана и Джейн. Твоя мама выглядит горячо в набедренной повязке, кстати.

Оу-у-у! Ты больной человек. Мы отправляемся на стадион с Остином. Скажи ей, чтобы она написала мне позже.

Он наконец-то справился с этой чушью «не гадь там, где ты ешь»?

Нет. Знаешь кого-нибудь, кто ищет сотрудников?

Ты можешь прийти ко мне на работу. Я точно не захочу заниматься с тобой сексом.

Я предлагаю, толком не задумываясь об этом. Но может выйти действительно хорошо, так как мне нужен приличный личный помощник, а Остин сойдёт с ума, когда узнает, что она будет работать со мной. Я смеюсь, думая об этом.

Забавный парень. Впрочем, ладно, если у тебя есть реальное предложение, дай мне знать.

Я серьёзен. Мне нужен личный помощник, чтобы держать моё дерьмо в порядке, и я слышал, что ты лучшая. Подумай об этом. Дай мне знать. Таким образом, яйца Остина больше не набухнут. Кстати, я никогда не попрошу тебя принести мне кофе или еду.

Она не отвечает, поэтому я кладу трубку и продолжаю бессмысленно смотреть в телевизор, держась за свою девочку. Я улыбаюсь. Моя девочка. Чёрт возьми, да.