— А какова цена за твою помощь, Ясноглазая? — на всякий случай уточнил Эль. — Помнится, в прошлый раз мы не договорились.

— А в этот раз я не с тобой договариваюсь, красавчик, а со своей дочерью. Как она скажет, так и будет. Могу только заметить, что ты счастливчик. В этом дурацком мире вытянул самый большой козырь.

— Совершенно с тобой согласен.

— Итак, Лу, чего ты хочешь?

Лу сжала руку Эля. Сейчас перед ней открывались все Двери. Она могла вернуться домой. Могла попросить любой другой мир. А могла остаться с матерью и стать окончательно свободной.

Могла бы, если бы не мужчина рядом, с которым ей совершенно не хотелось расставаться.

— Эль ищет Дверь домой, — твёрдо сказала она. — В свой мир. Я иду с ним.

— Прогрессивный, техногенный? — деловито уточнила Мардж, нисколько не удивившись. — Приметы Двери какие?

— В горах, где старый хвойный лес, — развёл руками капитан. — Расщелина. Камни красные… вроде.

— Хм, не так уж и сложно. Погоди-ка, — и Мардж достала с одной из закрытых книжных полок толстую потрёпанную тетрадь. — Вот тут у меня записаны все известные мне постоянные Двери. И большие, и маленькие. Послушай, Эльдар, у тебя же есть свой каталог островов?

— Разумеется.

— Давай сверим. Как минимум, уберётся часть пустышек. Как максимум — список будет довольно коротким.

— А что насчёт Гипана? — не утерпела Лу. — Там что-то есть?

— Железный колчедан и пара небольших окон, — нашла в своей тетради ответ Ясноглазая. — Причём явно в какой-то скучный средневековый мирок. Там даже носков нормальных ещё не изобрели, только вязанные.

Лу торжествующе поглядела на Эля, а тот невольно ей улыбнулся.

— Значит так, ребятки, у меня к вам предложение, — сказала Мардж, листая тетрадь. — Оставайтесь ночевать, а я пока погляжу свои записи. Так сразу я ничего сказать не могу, нужно время.

И снова Лу уверенно опередила Эля:

— Нет, мы домой, на «Креветку». Но спасибо за гостеприимство.

Эль кивнул и уточнил:

— Мы ведь здесь в безопасности?

— Ты сомневаешься в моей лояльности? — ледяным голосом спросила Ясноглазая.

— Не в твоей. Там один капитан подал на меня жалобу. Говорит, я у него девушку украл.

— А ты украл?

— Купил. За семь мин.

— Вот эту девушку? — Ясноглазая кивнула на дочь.

— Ага.

— И кто этот убогий самоубийца?

— Байд Баклан с «Буревестника».

— О, знакомое имя. Отлично, мне в ближайшее время будет не скучно.

— Там женщина, кок, — забеспокоилась Лу. — Она хорошая. Она меня очень поддерживала. Лори ее зовут.

— Хорошо, я запомню.

— Ну, до завтра? — Эль поднялся и потянул за собой девушку. — Мы пойдём.

— Да, идите. Жду завтра к обеду.

Эль выглядел потерянным. Лу вдруг интуитивно разгадала его настроение: его жизнь могла поменяться уже завтра. Никогда он не был так близок к цели. Это все равно, как ей бы сказали: ты беременна, Лу. Первое, что она испытала бы — это страх и, наверное, отрицание. Нет, не надо, оставьте как есть, я не готова! Слишком быстро, слишком внезапно.

Лу отчаянно хотелось его поддержать. Он в ней нуждался.

Она обхватила руками его торс и, поднявшись на носочки, поцеловала капитана в губы. Прямо на приколе, возле сходен.

— Ты чего? — не понял он.

— Я думаю, нам обоим не помешает расслабиться.

— Лу, ты не должна…

— Я откушу тебе нос, если ты будешь мне мешать.

— Настолько голодная?

— Ужасно голодная.

Эль ухмыльнулся (сработало! — он больше не выглядит пришибленным пыльным мешком!) и ущипнул Лу за бедро.

— Не могу отказать красивой девушке.

Они поднялись на корабль, небрежно отмахнувшись от взволнованного их долгим отсутствием Джанно.

— Раздевайся, — скомандовала Лу. — И мойся. А потом ложись.

— Вот так сразу?

— Я буду делать тебе массаж.

Она умела. Когда-то даже на курсы ходила, но практиковалась только на манекенах. Поняла, что живых людей ей трогать противно, брезгливо — они ведь потеют, пахнут и даже шевелятся. Бросила это дело, пошла на курсы городского вождения.

А сейчас Эль лежал на постели, уткнувшись лицом в подушку, и постанывал под ее умелыми пальцами. Лу сидела у него на бёдрах и старательно разминала мышцы шеи, плеч, спины. Ей ужасно нравилось, как он вздрагивал, покрывался мурашками и прогибался.

— Это лучше, чем секс, — бормотал он, окончательно расслабляясь. — Продолжай, не останавливайся.

Хм, это вызов?

Лу перевернула его на спину и приказала:

— Лежи спокойно, не мешай мне.

— Слушаюсь, моя госпожа.

Массаж плавно перетек в поцелуи. Она наслаждалась прикосновениями, пробовала его на вкус, покусывала, облизывала и дразнила. Эль несколько раз порывался схватить ее и уложить рядом, но Лу со смехом отбивалась. Стянула с него белье, уже ничего не скрывающее, пробежалась пальцами по его возбуждению и склонилась над пахом. Эль захлебнулся стоном.

Ей нравилась его искренность и непосредственность. Нравились пальцы в ее волосах, направляющие, останавливающие, ускоряющие. Нравилось удовольствие, с которым он принимал ее ласки. Ей хотелось свести его с ума, заставить забыть обо всем. В целом мире сейчас существовали лишь они двое.

А Эль, не сводящий с неё глаз, всем своим видом обещал: он отомстит, отплатит той же монетой. И потом Лу будет извиваться под его губами и руками, потом кровать будет дробно стучать о стену. И они оба заснут, изнеможжённые, не думая больше ни о чем.

* * *

Утром все стало проще. Ничего не изменилось, только появилась надежда и, кажется, нежность. Эль долго смотрел на Лу, а потом помог ей одеться — хотя она и сама отлично справлялась. Но внезапно ей не хотелось вырываться из его рук или отстаивать свою независимость, как она это сделала бы с любым другим мужчиной. Нет, напротив, ей хотелось подставить щеку под его ладонь. Ей нравилось, как он провёл большим пальцем по ее губам, а потом прильнул к ним поцелуем.

Странные это были ощущения: как будто этой ночью двое стали одним целым. Разделили пополам мечты и страхи, ощутили друг друга по-настоящему. Это заметила даже команда, они как-то по-особенному улыбались, глядя на Эля и Лу.

— Капитан, а вы жениться не собираетесь? — ляпнул Джем, самый молодой из матросов. На него зашикали, а Эль совершенно серьезно ответил:

— Я подумываю над этим.

Лу нахмурилась. Она вот не думала о таких глупостях совершенно. Какая женитьба, зачем? Это пережиток прошлого! В ее мире от отметки в социальной карте не было никакого прока. Так, чисто декоративная запись. Ну, или повод для пьянки. Ребёнка можно было родить или от анонимного донора, или от согласного на это мужчины. Все равно потом экспертизу сделают. Вопросы собственности решались строго по закону. Были, конечно, чудики, которые называли себя парой навечно, наверное, даже искренне. Лу не понимала, какой смысл в этом. Люди меняются. Сегодня вы нравитесь друг другу, а завтра заинтересованы в ком-то другом. Если запись в карте ни на что не влияет, зачем она нужна?

— Не нервничай, пирожочек, — Эль приобнял девушку за плечи и порывисто поцеловал в висок. — Тебя никто ни к чему принуждать не будет, я об этом позабочусь.

— Хорошо, не буду, — покладисто согласилась Лу. — Нам не пора?

— Пора. Пойдём.

Они спустились на прикол, все ещё держась за руки. Что-то случилось этой ночью, какой-то сдвиг в их отношениях. И они сами пока не понимали, почему и зачем.

— Ты точно со мной, Лу? В мой мир?

— Ты не хочешь?

— Очень хочу. Боюсь только, что тебе будет трудно.

— Тебе тоже. Ты столько времени был здесь, что совершенно обэгландился.

— Смешно, но ты права. Мне страшно. Но я очень хочу домой.

— Что ты будешь там делать?

— Выучусь на капитана межзвёздных лайнеров. То же самое, что и здесь. Возможно, женюсь. Заведу детей. А ты?

— Не знаю. Зависит от того, как меня примут.

— Моя семья обязательно тебе поможет. А если нет — помогу я. Кстати, я все хотел спросить: почему у вас такие сложности с деторождением? Не проще ли тогда и вовсе было сделать искусственную матку и все такое? Растить детей снаружи? У нас, я помню, что-то такое проектировалось.

— Пройденный этап, — отмахнулась Лу. — Делали. Даже целое поколение людей было вот так выращено. Все родились абсолютно здоровыми — ведь процесс роста эмбриона контролировался постоянно. Только потом, в подростковом периоде, случился резкий всплеск психических расстройств. Многие покончили жизнь самоубийством. Оказывается, беременность — это не только генетическое и физическое здоровье, но ещё и та самая связь с матерью, которую невозможно вычленить. В общем, эксперимент закрыли в связи с нерентабельностью. И с тех пор стати уделять внимание другим аспектам: здоровью и психическому равновесию матери, поддержке семей с детьми и так далее.

— Знаешь, все же ваш мир пошёл по совсем другому пути развития. Удивительно даже. Вот бы как-то обменяться опытом, а?

— Не стоит к нам соваться. Байд вон попробовал, так его сначала чуть на атомы не разложили, а потом хотели изолировать навечно.

— А если не Байд? А если порядочный учёный?

— Ну что ты меня спрашиваешь? — рассердилась Лу. — Я что, президент планеты? Или начальник социального департамента? Что я могу ответить?

— Не злись, моя нежная. Я просто размышляю. Гипотетически. Знаешь, а я, кажется, люблю Эгландию. Я был здесь счастлив.

— Хочешь остаться?

— Уже и не знаю. Хочу увидеть родителей, а там посмотрим.

Лу подумала, что это похоже на план. Эль сможет сюда вернуться, а она найдёт ему нужную Дверь. Она и сама теперь боялась шагать в неизвестность, спасибо, уже попробовала. Впредь будет умнее и оставит себе пути отхода.