Ночевать рядом с Лори оказалось идеей не самой хорошей. Лу, хоть и жившая в крохотной квартирке, не привыкла к столь близкому соседству. Повариха храпела, ворочалась и пахла отнюдь не ромашками. Пол был жесткий, одеяло тонкое, а нервы и вовсе ни к черту. Лу проваливалась в кошмары, убегала от кого-то, падала с борта корабля или края острова, просыпалась с отчаянно колотящимся сердцем и боялась снова закрывать глаза.

Пол снизу казался чем-то живым, постоянно вздрагивающим и шевелящимся, что тоже не добавляло спокойствия.

Стуча зубами и дрожа, завернувшись в одеяло, Лу вышла из каморки. Небо едва светлело. Было тихо, только двое матросов скользили по палубе неясными тенями, общаясь жестами, да сверху тёмной птицей кто-то сидел на мачте.

— Капитан там, на корме, — бросил ей матрос. — Отхожее место на носу. Смотри, не свались вниз, принцесса.

Кажется, это прозвище прилипло к ней навечно. Лу оно даже нравится. В полной мере выражает всю ее суть. Оказывается, она избалованная. Оказывается, изнеженная. Вовсе не сильная, не самостоятельная, не решительная. Домашняя кошка, что чувствовала себя в безопасности в квартире, отважно сражаясь с мухами и шуршащими фантиками от конфет, дерзко прыгающая по шкафам и цинично собирающая пыль под креслами. Но стоило ей оказаться на помойке — вся смелость закончилась. Крысы, вонь гниющих объедков, противная грязь, прилипающая к светлой шерстке — и нет больше хищницы. Только жалобно мяукающий котёнок забился в щель и дрожит от холода и страха.

Принцесса, ага.

Гальюном оказалась обычная дырка в доске, доступная всем ветрам, ничем не прикрытая и, конечно, совершенно не стерильная. Лу, представив, чем могут быть больны местные барышни, да и не только барышни, пришла в ужас. Разумеется, никаких салфеток, бумаги или ветоши не прилагалось, имелось только ведро, на дне которого плескалась, наверное, вода (проверять не рискнула). Но другого варианта не было, пришлось, балансируя на носочках, справлять нужду. Руки мыла на камбузе, из большого чайника, искренне надеясь, что Лори ее за это не убьёт.

Капитан Байд стоял за штурвалом, который был похож на рулевое колесо, только ощетинившееся гладкими деревянными иглами. Молчаливый, собранный, уже в сапогах и подвязанными в хвост волосами, он покосился на Лу и тяжко вздохнул. Интересно, если его сейчас вырубить шокером, сможет ли она завладеть кораблём?

Глупо и смешно. Она боится тут всего.

— Как корабль плывет по воздуху? — наконец, спросила.

— Течения. Воздушные фронты. Плотные потоки эфира. Некоторые неизменны. Некоторые постоянно меняют русло.

— Это… сложно?

— Не сложнее, чем находить Двери, принцесса.

— А что за фигня тут с железом?

— Ну… его нет. Мало месторождений. Глубоко. Дорого. Опасно.

— И как вы живете?

— Где можно, используем медь и бронзу. Посуда, украшения, гвозди вон… Но железо в разы прочнее. Пушка из бронзы прослужит меньше.

— Пушка? — удивилась Лу. — Зачем вам пушки?

— Стрелять, принцесса. А ты о чем подумала?

— Но… если бронза доступнее, то пушку можно починить. К тому же температура плавления у неё ниже.

— Верно. Но железо… это железо. Как бы тебе объяснить, детка… В твоём мире какая валюта? Какой металл ценится?

— Золото.

— А почему?

— Его ограниченное количество. И красивое. И… — Лу запнулась. Она была не сильна в экономике. — Оно инертное. Из него украшения делают.

— Ну вот. А у нас редкость — железо. И оно — валюта. И ещё железные сплавы прочные и не окисляются. Как-то так.

— А золото? — с любопытством спросила Лу, трогая сережки.

— Его в горах много, валяется под ногами. Никчемный металл, годится только на дешёвые украшения и игрушки. Слишком мягкий.

— Медь?

— Много. Самородками. Хороший, нужный металл. Особенно сплавы его. Не с золотом, конечно, с золотом ерунда. Но бронза везде: оружие, гвозди, даже посуда.

— Какое тут оружие? — девушка искренне заинтересовалась. Оказывается, с Байдом вполне можно иметь дело! — Пушки? Пистолеты? Арбалеты?

— Пистолеты есть, но мало. Мастеров мало. У нас странный мир, детка. Сплошные двери и окна. Перекресток миров его еще называют. Или чистилище, ха-ха.

— То есть такие, как я, тут не редкость? — уточнила Лу.

— Ну. Выпадают.

— И что с ними происходит?

— А зачем, ты думаешь, местным ставят метки? Чтобы отличать своих от чужих. Чужих можно использовать на пользу прогрессу… ну, или тому, кто их первый нашел. Чужие всегда знают что-то особенное, нужное или хотя бы интересное.

— Что-то мне подсказывает, что используют их не на добровольной основе?

— Ты права, принцесса. Их запирают в подвалы и выжимают досуха. Радуйся, принцесса, что ты видишь звезды и дышишь свежим ветром. Могло быть и хуже.

Лу скривилась и потерла щеку, по которой она получила сразу по прибытии в этот мир мечты. Хуже?

— А могло быть и лучше, верно?

— Ну… врать не буду. Не люблю врать, когда это не нужно и не опасно. Есть у нас Ясноглазая. Тоже чужачка. Но она сильная, сумела не просто выбраться из подземелья, куда ее запихнули, а окрутить тархана того острова, где оказалась. Стала, понимаешь ли, тарханшей. Но ненадолго, ее супруг скопытился, а наследничек совершенно не горел желанием передавать власть бабе, да еще чужачке. Но он ее не убил, к сожалению, а договорился. Купил ей корабль, и теперь Ясноглазая шатается по островам, торгует и интригует. Профсоюз какой-то задумала, баб поддерживает и все такое. А пасынок сидит на острове и копит железо.

— Завидуешь? — догадалась Лу.

— Ну, мне тарханов соблазнять нечем, рожей не вышел и сиськи недостаточно большие, — ухмыльнулся Байд. — Но толк от Ясноглазой есть, у нее лучший в Эгландии питомник тирахов.

— А кто такие тирахи?

— Покажу. Потом. Тебе зайдет, обещаю. А пока беги в камбуз, там уже Лори кастрюлями гремит. Раз уж с ней живешь, помогай. У нас никто не лентяйничает на корабле. А баба или готовит, или обслуживает матросов по-другому. Пока ты свою полезность не проявила, живи по общим правилам… принцесса.

* * *

Лори и в самом деле уже поднялась и что-то варила в очень большой кастрюле. На камбузе была печь. Металлическая, на дровах. Или это уже плита? Лу не знала, она такое старье даже в музее не видела. У нее дома, между прочим, только духовка импульсная была с кучей режимов, из которых она использовала два: быстрая разморозка и запекание. Ей хватало. А тут все сложно.

— Ты раненько вскочила, — поприветствовала Лу повариха, в смысле, кок. — Давай-ка, родная, тесто замеси пока на лепешки.

— Чего? — пискнула Лу.

— Так. Ты же у нас принцесса, я забыла. Что ты умеешь?

— Ничего, — честно ответила девушка. — Совсем. Я вообще никогда не готовила.

— Ну хоть посуду-то мыть умеешь?

— Э-э-э… теоретически.

— С ножом обращаться?

— Рукопашный бой, в смысле? Училась. На манекенах и голограммах. Вживую не пробовала.

— Да, детка, с тобой каши не сваришь… во всех смыслах. Ишь какая белоручка! Ну ничего, и не таких обламывали. На вот тебе нож, сейчас покажу, как овощи чистить. Даже идиот слюнявый с этим справится.

Лу идиоткой не была, но и особых успехов в чистке картошки и моркови не проявила. Зато она с любопытством узнавала истоки своего пропитания. Картинки она видела, видео в школе показывали. Картошка — это такие шарики, растет на гидропонных фермах. Раньше в полях выращивали. Морковь — оранжевые или темно-красные цилиндры, лук тоже шар. Или зеленые волокна, зависит от разновидности. Вообще вся природа стремится к порядку и эстетике в виде простых геометрических форм: шар, конус, цилиндр.

Здесь же все было иначе. Морковь вся кривая, картошка бугристая и с дырами. Про лук вообще можно было спеть блюз: со слезами на глазах. Но Лу справилась, хоть и не блестяще. Пальцы почернели, ногти забились грязью, но она старательно ковырялась ножом в клубнях, разумно опасаясь альтернативного развития событий. Уж лучше камбуз, чем в койку с кем-то из команды. Никто тут не нравился ей настолько, чтобы рисковать собственным здоровьем.

— Я не буду спрашивать, откуда ты берешь мясо, — мрачно бормотала девушка, кроша морковь буквально в кашу. — Лучше бы мне этого не знать.

— Простите, ваше высочество, что приходится травмировать вашу нежную душу, — отвечала в тон Лори. — Но вот этот кусок не так уж и давно гулял по зеленому лугу и славно мумукал, а вот эта птичка клевала зернышки в курятнике.

Лу едва сдержала тошноту. И хотя в ее мире давно доказали, что белки и аминокислоты, содержащиеся в мясе, необходимы для здоровья, она была как никогда близка к вегетарианству.

— А на ужин будет свинина, — бодро продолжала повариха. — Свинина говорила «хрю», моя юная помощница.

Лу бросила нож и сложилась пополам, тяжело дыша. Вспомнила, как у бабушки жил дома миниатюрный поросенок. Он был такой милый, такой смешной!

— Иди накрывай на стол, чучело, — Лори несильно, почти даже ласково стукнула Лу по плечу полотенцем. — В кубрике протри столы и тарелки расставь. Завтракают тут в три подхода по шесть человек.

Считать Лу умела. В команде двадцать четыре человека, капитан и теперь вот она. Где еще шестеро?

— А почему завтракают не все?

— Ночная вахта спит, радость моя. Могла бы и сама сообразить. Так вот, твоя задача взять шесть мисок, поставить на стол. Когда все поедят, очень быстро стол и миски вымыть и снова поставить на стол. Сама не садись, поешь тут, на кухне. Накладывает обычно старший по вахте, он же донесет котел с едой. Потом надо полы помыть будет.

— А что на завтрак?

— Каша с салом, сладкие лепешки, травяной чай.

— Я, наверное, есть не буду.

— Дело твое. Мне больше достанется. Все, пошла. Да куда? Тряпки бери! Ох, ты что же, в своих красивых штанах собралась столы мыть? Надень хоть фартук, убогая! И ведро с водой бери, ты же не думаешь, что в кубрике вода есть?

Никогда в жизни Лу так не уставала. У нее болела спина, ныли руки, распухли пальцы. К концу завтрака она так оголодала, что согласна была даже на мясо. А нужно ведь еще мыть пол, изрядно засранный матросами. В последней партии были девицы, и они специально мусорили, плевали на пол и проливали чай. Лу понимала, что воду для мытья полов придется принести не один раз. А ведь она еще даже не завтракала!

Ей повезло, старшим на этой вахте был Джанно. Он молча наблюдал за тем, как Лу собрала тарелки, положила их в деревянное с медными кольцами ведро и взялась за ручку, а потом поднялся.

— Иди, принцесса, раз уж ты освободила нас от вахты на кухне, с этого дня новое правило: кто последний поел, тот и приберет все. Роза, Янна, вы берете ведра и моете пол. Бонн, посуда твоя. Я принесу воды. А ты, малышка, беги. Тебе еще на вахте стоять, — и он внезапно подмигнул растерявшейся Лу.

Мстительно ухмыльнувшись, девушка бросила ведро и быстро выскочила за дверь. Как раз вовремя: девицы начали визгливо возмущаться. Не стала слушать, хотя была уверена, что ей понравится. Нужно было успеть хотя бы чаю выпить, пока ее не припахали снова к какой-то работе. Тем более, Громила что-то сказал про вахту.

Лори снова что-то варила. Пахло противно и как-то липко. Да кончается когда-нибудь здесь работа или нет?

— Не хлопай глазами, садись ешь, — прикрикнула она на Лу. — Да потом поможешь овощи резать. У тебя неплохо выходит. На обед суп из кислой капусты будет. И каша. На ужин — овощи с мясом. Давай быстрее.

Лу схватила деревянную чашку с остывшим, но все еще ужасно вкусным чаем, теплую еще лепешку, намазанную чем-то сладким и со вкусом ягод и даже замычала от удовольствия. Никакого сравнения с сублимированным размороженным хлебом. Оказывается, в ее мире еда просто ужасная. Без запаха и вкуса.

— Эй, принцесса, тебя капитан вызывает, — сунул в камбуз голову молоденький матрос, тот самый, что лазал за арбалетным болтом. — Сказал бегом к нему.

— Дай поесть девоньке, она уже целую вахту отстояла, — отмахнулась от него Лори. — Придет через пару минут, капитан переживет.

— Но…

— Ты еще здесь? Тогда вот тебе ведро, принеси воды из бочки, — и повариха ловко вручила юноше деревянное ведро. Тому пришлось слушатся.

— Видишь, я третье лицо на «Буревестнике», — похвасталась Лори. — А то и первое. Баклан тоже со мной считается, ведь если с капитаном что-то случится, просто выберут нового. А попробуй найди хорошего кока! Наши привыкли вкусно питаться. Никто не хочет кислую капусту с солониной жрать. Так-то, деточка. Имей в виду на будущее. Ноги раздвигать любая дурочка может, а вот суп сварить — это уже искусство.

— Почему «баклан»? — спросила Лу, торопливо жуя.

— А, это Байда так за глаза зовут. Не вздумай ему об этом ляпнуть, зашибет. Но ведь баклан и есть. Орать умеет, драться тоже. А вот в делах ему не больно-то и везет!