Королева посмотрела на спящую дочь.

— Это моя вина, — прошептала она. — Несмотря на все мои усилия, я так и не смогла укротить ни её нрав, ни её язык.

— Не судите себя так строго, Ваше Величество. Дети часто растут в противоположную сторону от родительской заботы, просто чтобы досадить им, — сказала я, надеясь утешить её.

— Как и я, — с улыбкой добавил Эдвин, и королева ответила ему тем же.

— И да благодарим мы все за это Бога, — мягко рассмеялась она. — Но она подвергла себя опасности. Я боюсь за неё, — королева убрала выбившуюся прядь волос с лица дочери.

— Мы защитим её, — заверил её Эдвин.

Ее Величество снова легла и прижала ребенка к себе. К моему удивлению, маленькая принцесса удовлетворенно вздохнула и поудобнее устроилась в объятиях матери. Пока она бодрствовала — у неё был язык дьявола, но во сне принцесса Елена была само очарование.

Я посмотрела на Эдвина, он кивнул, и мы заняли позиции недалеко от камина.

И мы стали ждать.

И ждать.

Бой напольных часов где-то в коридоре только что пробил одиннадцать пятнадцать, когда воздух в комнате всколыхнулся, будто кто-то открыл окно. Ледяной сквозняк наполнил спальню, вихрь снежинок вырвался из камина, и изумрудный свет залил покои принцессы. Я почувствовала знакомый запах мяты и услышала звон бубенцов.

Из темноты я увидела, как появляется зверь.

Его взгляд был прикован к постели принцессы. Он даже не посмотрел в нашу сторону.

Эдвин вышел из тени. Он кивнул мне. Я подняла цепь, которую держала, и бросила другой её конец Эдвину. Он поймал его прежде, чем зверь успел понять, что происходит, и, действуя молниеносно, мы бросились навстречу друг другу, опутывая монстра металлом.

Крампус яростно взвыл и рванулся, пытаясь сбросить цепи, но, поскольку он полностью встал на пентакль, спрятанный под ковром, он оказался пригвожден к месту.

— Что это? Что это?! — закричал зверь.

Принцесса вскочила на кровати, королева поднялась рядом с ней, защитным жестом обнимая ребенка. Глаза Елены расширились.

Монстр расхохотался, дергая за железные путы, которыми мы его обмотали.

— Теперь мы знаем, кто ты такой, — сказал Эдвин, заходя со спины, чтобы связать запястья твари гирляндой из омелы. Благодаря стали, ловушке и священному растению мы зажали монстра именно там, где хотели. — Теперь ты оставишь принцессу в покое и отпустишь детей.

Монстр захохотал:

— Вы никогда не получите детей обратно. Теперь они принадлежат моему миру.

— До полуночи они не принадлежат никому, кроме родителей, — отрезала я. — Отпусти их, — я выхватила пистолет и наставила его на чудовище.

Зверь оскалился:

— Сходи за ними сама, Красная Шапочка.

Я сверкнула глазами.

— Какие дети? — потребовала ответа принцесса. — О каких детях они говорят?

— Зверь похитил одиннадцать детей. Ты должна была стать двенадцатой, — объяснила королева.

Хотя мы уже сообщали об этом высокомерной принцессе раньше, она, очевидно, не слушала. Видимо, всё это не казалось ей реальным, пока семифутовый монстр не оказался в её спальне.

Услышав это, принцесса встала в полный рост прямо на кровати.

— Ты! Противное существо! Как ты смеешь похищать моих подданных? Где они? Немедленно отпусти их!

Крампус расхохотался.

— Они там, гордая принцесса.

Он мотнул острым подбородком в сторону камина. Портал открылся шире. Несмотря на зеленое пламя, мы увидели клетку, в которой томились все дети.

— Дети! — ахнула Виктория. Она поднялась, словно собиралась сама броситься им на выручку.

— Нет, Ваше Величество, — остановил её Эдвин. — Оставайтесь с Клемени и принцессой. Я пойду.

— Попробуй, глупый смертный, — ухмыльнулся Крампус.

— Нет, Эдвин. Дай мне, — я шагнула к камину. — Я вижу дорогу, — я указала на свой лунный глаз.

Не дожидаясь его ответа и не давая себе времени передумать, я бросилась к порталу. Однако, к моему великому изумлению, я наткнулась на невидимый барьер, преградивший мне путь. Я не могла прорваться.

Крампус расхохотался:

— Кто ты такая, охотница на волков, чтобы входить в мой мир? В тебе течет нужная кровь, но ты ничего не смыслишь.

В ярости я развернулась и прижала дуло пистолета к спине зверя.

— Освободи детей. Сейчас же. Серебро, может, тебя и не жжет, но, полагаю, выстрел в упор заставит тебя помучиться. Отпускай их. Живо.

— Если ты убьешь меня, они останутся при моем дворе навечно.

Принцесса соскочила с кровати. В своей длинной розовой ночной рубашке она подошла к зверю. Эдвин двинулся к ней, готовый перехватить.

— Отпусти детей, — велела она монстру.

— С чего бы это? Мое царство создано для монстров — для таких детей, как они… и как ты, — прошипел Крампус.

Разозлившись, принцесса пнула монстра по голени, чем вызвала у него лишь смех.

— Вот видишь, — сказал он.

— Если только монстр может войти в твой мир, значит, так тому и быть! — провозгласила принцесса и, не раздумывая, развернулась и вбежала прямо в камин, исчезнув из виду.

— Елена! — закричала королева Виктория. Дверь спальни распахнулась, и в комнату хлынули солдаты во главе с принцем Альбертом.

— Оружие к бою! Целься…

— Стойте! — закричала я, загораживая собой зверя от расстрельной команды.

— Елена! Елена! — кричала Виктория, вырываясь из рук Эдвина, который удерживал королеву, рвущуюся к камину.

— Агент Лувель, агент Хантер, объяснитесь! — потребовал принц Альберт.

— Сэр, зверь нужен нам живым, чтобы портал оставался открытым! — поспешно объяснила я, глядя в дула дюжины мушкетов.

— Елена! — звала Виктория.

Я оглянулась на камин. Изображение на той стороне было искажено. Я увидела движение. Зеленый свет пламени задрожал.

И снова ледяной ветер пронесся по комнате. Вихрь снежинок закружился в спальне.

— Сюда! Идите прямо сюда! Всем держаться за руки. Держитесь крепко и не бойтесь. Прямо сюда, — услышала я голос принцессы Елены.

Затаив дыхание, я смотрела вперед.

Держась за руки, принцесса вывела детей из камина, прочь из Иного мира, подальше от Крампуса.

— Вот так. Идите к моему отцу. Вот так, — приговаривала она, направляя каждого ребенка к принцу Альберту. Я узнала малютку Элизабет по миниатюре, которую носил её отец. Беспризорников легко было узнать по одежде, как и маленького конюха Навали. Я считала каждого ребенка, выбегавшего к принцу. Одиннадцать детей и принцесса. Всего двенадцать. Все в целости и сохранности.

Принцесса Елена повернулась и встала лицом к лицу с монстром.

— Возвращайся в свое царство, где тебе и место. Тебе запрещено когда-либо снова входить в наш мир. Ты понял?

— Храбрая маленькая принцесса… неважно, что понял я. Поняли ли вы, зачем я приходил? Все вы?

Перепуганные дети, прячущиеся за спиной принца, неистово закивали.

Крампус повернулся к принцессе:

— А ты?

— Намек понят. А теперь убирайся, монстр, — сказала она.

С дрожащими руками королева Виктория подошла и встала перед Крампусом. Её большие, пронзительные глаза встретились с его взглядом.

— Да свяжет тебя омела, — произнесла она, чертя в воздухе перед собой древний символ. — И да станет омела твоим стражем. Там, где присутствует священное растение, ты не пройдешь. Передай Королеве Неблагих, что если я еще раз найду кого-то из её подданных в моих владениях, она познает мой гнев, — добавила она низким, пугающим шепотом, а затем кивнула нам с Эдвином.

Схватив зверя, мы вытолкнули его обратно через портал.

Камин снова стал обычным камином ровно в тот момент, когда часы в коридоре пробили полночь.

Принцесса Елена улыбнулась:

— Счастливого Рождества всем и каждому.

Глава 21: Примирение грешников

Внимайте ангельским мольбам:

«Хвала Рожденному Царю!

Мир на земле и милость к нам,

Грешник примирен с Богом!»

Несмотря на полночь, весь королевский двор бодрствовал. Дети пели, собравшись вокруг огромной рождественской елки в гостиной королевской семьи. Последние полчаса принцесса Елена пыталась убедить своих братьев и сестер, что она говорит чистую правду о случившемся. Разумеется, те решили, что это очередной розыгрыш. По огню в глазах маленькой принцессы я видела, что она закипает, но ей удавалось сдерживать гнев. Похоже, Крампус всё-таки преподал ей урок.

К семьям похищенных детей отправили гонцов, чтобы сообщить: малыши найдены и их можно забрать из Букингемского дворца.

— Я введу это в моду, — пообещала королева Виктория, беря Эдвина под руку. — Омела всегда была моим любимым растением. Я издам указ, согласно которому пучок омелы в доме во время праздников станет символом самого доброго веселья.

— А как вы заставите их следовать моде? Некоторые сочтут это слишком языческим обычаем, помня о его кельтских корнях, — заметил Эдвин.

Виктория щелкнула пальцами.

— Мы скажем им, что если кто-то заметит предмет своей симпатии под омелой, он имеет право на поцелуй.

— В Англии скоро возникнет дефицит омелы, — с ухмылкой добавила я.

Мы все рассмеялись.

Улыбаясь, я смотрела на детей. Если за Элизабет, Тобиасом и остальными скоро приедут родные, то бедным «уличным крысам» повезло меньше.

— Ваше Величество, у некоторых из детей нет ни дома, ни семьи, — сказала я ей.

Она кивнула.

— Мне уже доложили. Я предложила им остаться здесь. Для лишнего пажа или помощника конюха всегда найдется место.

Моя королева не переставала меня удивлять. Я присела в реверансе, а затем пересекла комнату, чтобы подойти к Лукасу и Тому, мальчикам из прихода Сент-Клемент-Дейнс. Лукас стоял, обнимая за талию девочку, должно быть, ту самую Банни.

— Ребята, — я кивнула Тому и Лукасу, — сегодня я возвращаюсь в район Сент-Клемент-Дейнс. Хотите, я отвезу вас домой?

Том кивнул.

— Да, пожалуйста. Вы ведь агент Лувель, внучка вдовы Лувель, верно?

— Да. Я ухожу через минуту, — ответила я, оглянувшись на Эдвина, который о чем-то шутил с королевой. Я повернулась к Лукасу: — А ты?

Он не сводил глаз с Банни.

— Ее Величество предложила нам работу здесь. Думаю, я… думаю, мы останемся. Никогда не думал, что буду работать во дворце. Как от такого откажешься?

Я улыбнулась ему.

— Я сообщу пастору Розенберри, — сказала я, втайне предвкушая шок на лице пастора. — Том, я ухожу прямо сейчас.

Мальчик кивнул.

Королева Виктория оставила Эдвина, чтобы обойти остальных гостей. Я подошла к нему.

— Мне нужно отвезти Тома обратно в Сент-Клемент-Дейнс. Моя бабушка живет совсем рядом, и я подумала… Ну, сейчас Рождество, и она совсем одна.

Эдвин замялся. — О. Да. Конечно. Уже очень поздно. Уверен, она за вас волнуется. Да и юный Том, должно быть, измотан.

— Да. И еще… Мое предложение насчет ужина всё еще в силе, если вы всё еще хотите прийти.

Эдвин посмотрел на меня, и его взгляд стал мягким. Он нежно улыбнулся. — Я бы очень этого хотел.

Разрази меня гром. Я едва не забыла. — Должна предупредить: моя бабушка пребывает в убеждении, что мы с вами без пяти минут помолвлены и что вы отчаянно в меня влюблены.

Эдвин усмехнулся, приподняв бровь. — Вот как?

Я почувствовала, как щеки заливает румянец. — Простое недоразумение.

— Что ж, я сделаю всё возможное, чтобы подыграть ей.

Я улыбнулась. — Тогда увидимся позже.

Учитывая, что полночь уже миновала, «позже» было верным определением, даже если на улице всё еще стояла тьма.

Он кивнул. — Береги себя.

— И вы тоже.

Оставив Эдвина, я подошла к королеве и принцессе. — Прошу прощения, Ваше Величество. Я отвезу Тома в Сент-Клемент-Дейнс и удалюсь на покой.

Королева Виктория кивнула. — Благодарю вас за службу, агент. Я не могу выразить всей своей признательности.

— Всегда к вашим услугам, Ваше Величество.

Принцесса шагнула вперед и присела в реверансе. — Спасибо, агент. Я понимаю, чем вы рисковали ради меня… ради всех нас. Спасибо.

Я улыбнулась ей и ответила реверансом. — Не за что, принцесса.

Девочка кивнула мне и вернулась к остальным. Я ухмыльнулась Виктории, чьи глаза светились радостью от перемены — пусть хотя бы на одну ночь — в характере её ребенка.

Я махнула Тому, подавая знак, что пора уходить.

Уходя, я в последний раз оглянулась на Эдвина, стоявшего у камина. Сердце защемило от того, что приходится оставлять его там. Но мне еще предстояло разбираться с бабушкой, и поддерживать её энтузиазм по поводу моей выдуманной версии Эдвина будет потруднее, чем одолеть Крампуса.

Глава 22: Под омелой

— Апельсины и лимоны! Ты напугала меня до полусмерти, — воскликнула бабушка, отодвигая засов. — Ты хоть знаешь, который час?

— Почти четыре, кажется. Мне очень жаль. Я только что закончила дело, — ответила я, зевая на ходу.

— Дело. Дети?

Я кивнула.

— Все в порядке?

— Теперь, да.

— Хочешь чаю? Давай я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Я покачала головой:

— Спать. Хочу спать, — пробормотала я сонно.

Бабушка рассмеялась.

— Клемени, — сказала она, качая головой. — Ума не приложу, как я позволила Элизе уговорить меня отпустить тебя. Твоя постель застелена, девочка моя. Я тебя ждала.

Снова зевнув, я поцеловала её в щеку. Я уже собиралась идти в спальню, но замерла. Остановившись у очага, я вытащила из кармана веточку омелы и положила её на каминную полку.

— Что это за листья?

— Омела.

— И зачем она нам там?

— Потому что так велела королева Виктория.

Бабушка усмехнулась.

— Смотри не убирай её, — предупредила я. — Обещай. Никакой уборки.

— Обещаю. А теперь иди спать. Утром нас ждет плотный завтрак, а потом будем готовиться к рождественскому ужину. Твой кавалер всё еще собирается прийти?

«Кавалер».

— Да, — ответила я, на этот раз совершенно честно.

— Вот и славно. Доброй ночи, любовь моя, — весело пропела она, выпроваживая меня в постель.