— Слишком заняты охотой на оборотней, я полагаю. Вы с сэром Ричардом всё еще держите ситуацию под контролем?

— Да, Ваше Величество, — ответила я.

— Очень хорошо. Итак, вы говорили о добродетели. Если я правильно расслышала, вы считаете, что добродетельный поступок может искупить мою дочь и спасти пропавших детей. Верно?

— Да, Ваше Величество, — подтвердил Эдвин.

Королева вздохнула.

— Вы же знаете, что Елена — самый несносный ребенок в стране? Лишенная добродетели и абсолютно эгоистичная?

— Именно поэтому, как мы полагаем, зверь и был призван сюда. Все похищенные до сих пор дети были дурно воспитаны, — сказала я. — Но добродетельный поступок со стороны вашей дочери может всё исправить.

Королева подошла к полке и вернула книгу на место.

— Что ж, давайте попробуем. И если мы не сможем убедить её, возможно, это удастся зверю.

Глава 17: Принцесса Елена

Сказать, что принцесса Елена, которой было всего пять лет от роду, была избалованной, означало бы ничего не сказать. Во-первых, ребенок не желал слушать никого из нас по поводу пропавших детей. Не желала она слушать и о том, что придет жуткий зверь и утащит её с собой.

— Сказки, — пренебрежительно бросила принцесса. — Через мой дымоход не полезет никто, кроме Санта-Клауса, который принесет мне именно то, что я просила. И ни одной вещью меньше, — проинформировала она нас троих.

— Елена, — взмолилась Ее Величество. — Ты в серьезной опасности. Агенты здесь, чтобы защитить тебя, но ты должна делать то, что они велят.

— Если я в такой опасности, почему бы нам не уехать в Хэмптон? — дерзко парировала она.

— Неважно, куда вы отправитесь, принцесса. Зверь найдет вас, — предупредила я ребенка. Та обернулась и уставилась на меня, сморщив личико и изучая мой вид.

— Что у тебя с лицом? — спросила она.

— Елена! — прикрикнула королева Виктория. — Не смей грубить.

— Всё в порядке, — сказала я. — На меня напал оборотень. Он полоснул меня по лицу, и я едва не лишилась глаза.

Принцесса Елена фыркнула.

— Оборотень? Еще одна сказка? Жаль. Бьюсь об заклад, когда-то ты была хорошенькой.

— Довольно! — сурово прервала её королева Виктория. — Пора ложиться в постель.

Я прикусила щеку изнутри и промолчала. Принцесса была права. До того шрама я была симпатичной. До того шрама у меня хотя бы был шанс найти жениха. А теперь… Я не смела взглянуть на Эдвина. Как он мог всерьез интересоваться такой женщиной, как я? Было ясно, что Эдвин знает королеву лично. У них был общий наставник. Значит, он, по крайней мере в какой-то период жизни, жил во дворце. Был ли он сыном лорда? Я почти ничего не знала. Но я точно знала, что благородный мужчина вряд ли может появиться в обществе под руку с изуродованным агентом «Общества Красных Плащей», к тому же ниже его по рангу. Каким бы ни был тот несостоявшийся поцелуй, я внезапно порадовалась, что он не случился. Принцесса просто озвучила то, о чем думали все остальные. Как ни грубо это прозвучало, это было правдой. Черт, даже Львиное Сердце предпочел мне Брайони Пакстон. С чего я взяла, что у меня есть шанс с кем-то вроде Эдвина Хантера?

Агент Хантер подал мне знак, и мы вышли за дверь, пока королева пыталась уложить капризное дитя. Пока мы ждали, я слышала, как принцесса закатила истерику.

— Клемени, пожалуйста, не принимай близко к сердцу то, что…

— Будет лучше, если мы останемся поблизости сегодня ночью. Завтра первым делом приступим к работе. Как вы думаете, Ее Величество позволит нам задержаться? — сказала я, отчаянно пытаясь сменить тему.

— Разумеется… Разумеется. Я попрошу её об этом.

— Очень хорошо. Я направлюсь в крыло для прислуги, узнаю насчет омелы. Королева Виктория права: если что и может отпугнуть фейри — Благородных, Неблагих или даже самых крошечных, — так это омела, — сказала я, развернулась и пошла прочь прежде, чем Эдвин успел добавить хоть слово.

Хорошо, что мы не поцеловались. Кажется, даже жестокость порой может быть милосердной. Резкие слова принцессы стали именно тем напоминанием, в котором я нуждалась.

Глава 18: Агент Лувель в библиотеке с лампой

Ее Величество была так добра, что позволила нам с Эдвином остаться в ту ночь во дворце. И вдвойне добра, распорядившись, чтобы горничная принесла мне подходящий пеньюар. Большую часть ночи я ворочалась с боку на бок, пытаясь думать о чем угодно, кроме того несостоявшегося поцелуя. Всё едва не случилось в пылу момента. Под лунным светом и мягким снегом само время, казалось, было пропитано магией, требующей поцелуя. Но момент был мимолетным. Конечно, Эдвин не вкладывал ничего серьезного в тот взгляд, слова и прикосновение.

Ведь так?

Так ведь?

Ох, разрази меня гром.

Должно быть, прошел уже час после полуночи, когда мне окончательно надоело бороться с бессонницей. Накинув красный бархатный халат и скользнув в мягкие туфли, я с распущенными длинными черными волосами, в которых белели седые пряди, направилась обратно в библиотеку. По пути меня перехватили человек шесть слуг, но мне удалось убедить их позволить мне идти своей дорогой. Мне нужно было подготовиться к завтрашнему дню, а в постели, вздыхая о неудавшемся поцелуе, дел не сделаешь.

К моему удивлению, Эдвин уже был в библиотеке. Перед ним лежала раскрытая поэма, и он что-то зарисовывал и записывал в свой журнал. На столе перед ним громоздилось еще несколько книг.

— О, — пробормотала я, замерев в дверном проеме и выставив перед собой чадящую лампу.

Эдвин поднялся.

— Клемени, — тихо сказал он, пересекая комнату мне навстречу. — Мне тоже не спалось. Ваша лампа коптит, — добавил он, забирая её из моих рук и убавляя пламя. — Идемте. Я кое-что вам покажу. Заходил принц Альберт, мы выпили по бокалу бренди, и он рассказал мне о легендах о Крампусе в его родной стране. Там этот зверь хорошо известен, и дети всегда ведут себя достаточно прилично, чтобы не навлекать на себя его гнев. Смотрите здесь.

Эдвин пододвинул ко мне пару книг и сел. Я опустилась на стул рядом с ним. Книги были на немецком, которого я не знала, но гравюры говорили сами за себя. Страницы пестрели изображениями Крампуса, который порол непослушных детей или заталкивал их в свою корзину.

— Как в Германии защищаются от него?

— Поощряют хорошее поведение, в основном. По правде говоря, в материальном мире зверя там не видели уже много лет.

— Значит, их метод работает. В Лондоне же чаша весов между добродетелью и пороком перевесила. Это и открыло портал.

Эдвин кивнул.

— Я верю, что мы сможем заманить зверя в ловушку. Мы должны выманить его, используя принцессу в качестве приманки. Мы начертим пентакль, описанный в поэме, прямо под ковром перед камином. Это скует его на месте.

— А омела?

— Мы используем стальные цепи, чтобы связать его, и гирлянду из омелы, чтобы закрепить чары.

— Тогда нам стоит начать плести гирлянду.

— Не нужно. Ее Величество уже распорядилась об этом.

— Это… удивительно.

— Ее Величество весьма сведуща в друидических преданиях.

— Откуда?

— Когда мы были детьми, у нас был наставник, состоявший в «Простаках». Мы получили весьма специфическое образование.

— Вы… вы учились вместе с Ее Величеством?

— Я был товарищем по играм в её детстве. Мой отец был баронетом, атташе её матери.

— О, — только и смогла выдавить я.

Чудесно. Эдвин был не только моим начальником в агентстве, но и моим «превосходительством» по жизни. Он был не просто ведущим агентом Эдвином Хантером — он был сэром Эдвином Хантером. О чем я только думала? Я была никем, пустотой. Единственный титул, который у меня был — Красная Шапочка. Черт, я даже не знала, кто мои родители. Не было ни единого шанса, что он действительно заинтересуется мной. Это невозможно.

— Завтра мы подготовим комнату принцессы. Вы правы, её переезд не поможет. Но принц Альберт распорядился выставить за дверью целый отряд стражи. Грубая сила, если всё остальное не сработает, станет нашей последней линией обороны. Виктория останется в комнате с нами.

— Это мудро? Она ведь, в конце концов, наша королева, — сказала я, пытаясь отвлечься от эмоциональной лавины, готовой накрыть меня с головой.

— Елена — её дочь. Какой бы несносной она ни была, матери любят своих детей. И часто случается, что чем хуже ведет себя ребенок, тем сильнее родитель втайне любит его за это.

Мне этого не понять.

— Вы… вы думаете, зверь знает, что мы разгадали его следующую цель? — спросила я, заставляя голос звучать ровно.

— Не знаю. Он знает, что мы нашли его логово, и после прошлой ночи будет настороже.

Я кивнула. Между нами повисла тишина. Невысказанные слова давили на плечи так тяжело, что я неловко заерзала на стуле.

— Клемени, — мягко произнес Эдвин.

Я встала.

— Думаю, план у нас есть. Мне пора отдохнуть.

Эдвин тоже поднялся.

— Вы уверены? Впрочем, конечно. Доброй ночи.

Взяв лампу, я вышла из библиотеки. У самой двери я помедлила и оглянулась на Эдвина: он смотрел мне вслед с таким тоскливым выражением лица, что я едва не бросилась обратно к нему через всю комнату.

Почти.

— Доброй ночи, Эдвин.

Он улыбнулся и кивнул.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи.

Боже правый, были ли когда-нибудь в мире два более неловких человека? Ухмыляясь, я повернулась и ушла. Возможно, только возможно…

Глава 19: Не совсем молоко и печенье

Весь следующий день мы провели в приготовлениях. Ковер в комнате принцессы убрали, и мы трудились над начертанием пентакля на полу, укрепляя его защитой от фейри. Фейри были созданиями ускользающими. Хотя они и не входили в мой обычный круг обязанностей, я знала, что есть те, кто следит за их перемещениями. Полноценную свиту не видели в Лондоне со времен Морозной ярмарки 1814 года. Но тогда явились благие фейри, Золотая Свита. Я понятия не имела, когда в последний раз видели темное создание из их мира. Возможно, сэр Гавейн был последним, кто схватился с боггартом. Но Гавейн победил. Удастся ли нам то же самое? Многое зависело от принцессы, которая, казалось, ни капли не была расположена помогать.

— Вы только посмотрите на этот пол! Мама! Мама! Посмотри, что они делают с моим полом, — принцесса Елена топнула ножкой.

— Они делают это, чтобы защитить тебя, дорогая, — успокаивала ребенка Ее Величество.

— Глупости. Они портят мне Рождество, а ты им позволяешь! Как я буду играть со своими новыми куклами в таком беспорядке? Как я буду примерять новые платья, если они торчат у меня в комнате? Если они своим оккультизмом распугают Санта-Клауса, я прикажу их обоих повесить!

— Елена! Оккультизм? Полно тебе. А теперь бери, за чем пришла, и идем. Нас ждут гости.

— Тебе придется купить мне новый ковер. Изнанка этого будет безнадежно испорчена, — заявила принцесса, схватив со своего туалетного столика красный бант, расшитый бусинами, и направилась к выходу.

Королева Виктория задержалась, наблюдая за нашей работой.

— Мама! — закричала принцесса Елена откуда-то издалека.

— Я сменила двенадцать гувернанток. Двенадцать, — бросила королева в пустоту, после чего развернулась и последовала за непокорным ребенком.

Когда мы закончили, Эдвин отправился переговорить с дворцовой стражей, а я занялась омелой. В худшем случае кому-то из нас — Эдвину или мне — придется пересечь границу Иного мира, чтобы вернуть пропавших детей. Если мы не вытащим их до полуночи, будет поздно. С наступлением Рождества Крампус исчезнет, а вместе с ним и его жертвы.

Я уставилась на камин.

Если мы ошиблись, если Крампус не придет за принцессой сегодня ночью, то еще один ребенок будет потерян. И все остальные тоже. Но в глубине души я не сомневалась: принцесса Елена — его цель. Она была самым несносным ребенком, которого я когда-либо видела.

— Вам что-нибудь нужно? — раздался голос от двери. Я подняла голову и увидела принца Альберта.

Я присела в реверансе:

— Нет, Ваше Высочество.

Он коротко кивнул.

— Я так понимаю, вы выследили зверя до Утиного домика. Мои смотрители говорят, что в здании остались следы пожара.

— Да. Мы пытались схватить зверя там, но безуспешно. Огонь был, но он оказался неэффективен.

— Я всё равно хотел перестроить то здание, — сказал он с задумчивой улыбкой, переводя взгляд с пентакля на полу на меня. — Жена говорит, что вы с агентом Хантером лучшие в своем деле. Моя дочь дорога мне. Мы понимаем, что зверь придет за ней, куда бы мы ни уехали и что бы ни делали. Мои люди будут здесь. Мы не можем отдать ее этому монстра. Вы понимаете? Вы должны защитить её. Моя дочь, мои дети — это всё для меня.

— Да, Ваше Высочество. Понимаю. Я защищу её или умру, пытаясь.

Мужчина еще раз кивнул и, не проронив больше ни слова, ушел.

После его ухода я задумалась о неистовой любви между родителем и ребенком. Если родитель может любить свое дитя независимо от его нрава, любить со всеми недостатками, любить так отчаянно… то как же я оказалась на ступенях церкви Сент-Клемент-Дейнс?

Глава 20: Отчего такая скверная?

Ее Величество уложила принцессу Елену в постель, когда было уже совсем поздно. Королева прилегла рядом с ней.

— Принцесса, — сказал Эдвин, стоя у кровати ребенка. — Не бойся. Мы с агентом Лувель здесь. Мы защитим тебя. Твой отец и его люди будут стоять прямо за дверью. Что бы ты ни увидела — не пугайся. Мы все здесь, чтобы ты была в безопасности.

— Испугаться? Какого-то боггарта? Глупый человек. Только плохой человек станет пугать ребенка в канун Рождества. Позор вам, сэр. Моя мать должна отстранить вас от службы и лишить титула. Проследи за этим, мама, — заявила девочка, зевнула и мгновенно уснула.

Я приподняла бровь, но промолчала.

Ее Величество покачала головой:

— Эдвин, что мне делать?

— Теперь нам остается только ждать.