Четверг в усадьбе был трудным днем. Кроме обычной работы, нужно было еще подготовиться к завтрашней поездке. Каждую пятницу Гаутер отправлялся в деревню Олдерли за покупками, а заодно отвозил своим друзьям и постоянным покупателям яйца, овощи и другие продукты с фермы. Все это полагалось перебрать, почистить и упаковать накануне.

Когда все было готово, ребята поехали с Гаутером в поселок Моттрем Сент-Эндрю: там, в мастерской, им поменяли спицу в колесе. Вернулись они только к полднику, а после чая Гаутер предложил сходить на озеро Рэднор, что в Нижнем Олдерли, и наловить к ужину рыбы.

Они спустились с холма, пересекли поле и вскоре подошли к лесу. Здесь подлесок был гуще, чем на Кряже. То и дело попадались колючие заросли куманики — хорошо, что Сьюзен была в брюках. Повсюду росли высокие кусты диких рододендронов. И еще здесь было полно птиц! Они пели на деревьях, шуршали в кустарнике, купались в дождевых лужах.

— Вот оно что! — воскликнул Колин. — Мне все время казалось, что на Кряже чего-то не хватает, а теперь я понял. Там нету…

— …птиц, — подхватил Гаутер. — Их у нас днем с огнем не сыщешь. Мух — сколько угодно, а птиц раз-два — и обчелся. Сроду их там не было, а почему — кто их знает. Вроде и деревья наши не хуже, а вот поди ж ты, здесь их полон лес, а у нас аж до самой Даниловой горки и дрозда не услышишь. Полдня, бывало, ходишь по лесу, да по какой чаще, а встретишь разве что пару соек. Тут и вправду что-то не так!

Тропа — если это можно было назвать тропой — завела их в настоящие рододендроновые джунгли. Под ногами то чавкала грязь, то хрустел валежник; приходилось подныривать под ветки и перелезать через поваленные стволы. Но Гаутер, похоже, знал дорогу: он даже ни разу не зацепился удочкой за куст.

На миг Сьюзен представила, как было бы неприятно бежать по такому лесу.

— Гаутер, — спросила она, — а тут заброшенные шахты есть?

— Чего нет, того нет. Мы ведь уже почти на равнине, а рудник был по ту сторону холма. А что?

— Ничего, просто интересно.

Кустарник наконец расступился, и перед ними заблестело озеро: примерно полмили в длину, четверть в ширину.

— Ну вот, — сказал Гаутер, присаживаясь на толстое поваленное дерево, повисшее над самой водой. — Этот берег малость заболочен, зато до нас не так легко добраться, а то еще скажут, что здесь частные владения… Дайте-ка сюда жестянку с червями, вон она в корзине. И устраивайтесь поудобней.

Он прошел вперед по стволу, забросил удочку, снова уселся, привалившись спиною к вывороченным корням, и закурил трубку. Колин и Сьюзен растянулись на шершавом бревне и уставились на воду. Золотое вечернее солнце ласкало им спины.

Спустя два часа на крючок попалось уже три окуня. Рыболовы собрали свои снасти и поспели домой задолго до сумерек.

Утром все поехали в Олдерли. Там Сьюзен и Бесс отправились по магазинам, а Колин остался помочь Гаутеру с овощами. В полдень они все вместе перекусили, а потом забрались в повозку и принялись объезжать покупателей.

День был жаркий, и часам к четырем ребята устали и захотели пить. Бесс предложила им сойти и подкрепиться мороженым и лимонадом.

— Вы покуда посидите в холодке, — сказала она, — а мы за полчаса обернемся, нам только съездить на Мосс-лейн.

Ребята не заставили себя упрашивать и с удовольствием устроились в плетеных креслах за столиком деревенского кафе. Перед ними стояли стаканы с прохладительным. Сьюзен от нечего делать вертела свой браслет, стараясь повернуть Слезинку к свету — так, чтобы внутри заплясал синий огонек.

— Никогда сразу не поймаешь, — бормотала она, — ага, вот… погоди-ка… вот он! А правда, похоже на тот огонь в Хранили…

Она запнулась и молча уставилась на брата. Колин тоже глазел на нее, разинув рот. Потом оба перевели взгляд на Слезинку, которая поблескивала как ни в чем не бывало.

— Не может быть, — прошептал Колин. — Или все-таки?..

— Не знаю… Но как?

И правда, как?

— Нет, ну конечно нет! — сообразил Колин. — Если б это был он, волшебник бы его сразу узнал!

— Уф! — Сьюзен с облегчением откинулась на спинку кресла. И тут же снова выпрямилась, дрожа от возбуждения. — Он его не видел! Я ведь была в плаще! Ой, Колин…

Колин, хоть и разволновался, был настроен весьма решительно. Что толку сидеть и гадать? Нужно немедленно выяснить, тот ли это камень. Если тот — и если кто-нибудь его заприметил — тогда понятно, почему к ним пристали сварты. Хотя и непонятно, каким образом камень оказался у Сьюзен.

— Надо сейчас же найти Каделлина, — заявил он. — Потому что, если это и вправду Огнехлад, мы должны вернуть его как можно скорее!

Но тут подъехали Гаутер и Бесс: пора было возвращаться домой.

Ребята с трудом скрывали свое нетерпение. Им обоим казалось, что Принц еле тащится в гору.

— Бесс, — окликнула Сьюзен, — а вы еще что-нибудь помните про Невестин Камень? Вот бы узнать про него побольше.

— Да я, детка, больше ничего и не знаю. Матери моей достался он от бабки: так, стало быть, его и передавали неведомо с каких времен. Да еще слыхала я такое поверье, будто чужим его показывать нельзя — семь лет удачи не будет. Только матушка моя в приметы не верила: чего, мол, слушать бабью болтовню.

— А вы всегда жили в Олдерли?

— А то как же! Тут, на горке, родилась (у нее получилось: «на хорке»), тут и выросла. Матушка, та родом из Густри, а ее предки жили где-то в Мобберли.

— Да?!

Ребята переглянулись, не в силах больше сдерживаться.

— Гаутер, — сказал Колин, — мы сейчас домой не поедем. Нам надо на Грозовой Утес: как бы туда побыстрей добраться?

— До чаю? — ахнула Бесс.

— Да, прямо сейчас. Это очень срочное тайное дело.

— Уж не по шахтам ли лазить собрались? — насторожился Гаутер.

— Нет-нет, мы ненадолго. Но нам очень нужно. Подумаешь, обойдемся разок без полдника.

— Вам же хуже, — усмехнулся Гаутер. — Да смотрите, чтоб вас не пришлось разыскивать за полночь! Всего лучше вам сойти у сторожки лесника, там широкая тропа до старой каменоломни. Дальше будет развилка, так вы берите влево — и выйдете прямиком на Утес.

Они проехали с четверть мили по гребню холма, и Гаутер остановил Принца на опушке леса: там, где виднелся чистенький домик из красного песчаника. Сбоку от него, под прямым углом к дороге, меж деревьями светлела просека.

Дети соскочили с повозки и, дав еще раз честное-пречестное слово не задерживаться допоздна, бегом припустили по тропе. А Гаутер и Бесс поехали дальше, рассуждая о том, какая славная штука молодость.

— Может, лучше бы пойти по той дороге? Помнишь, Каделлин про нее говорил, что это единственный безопасный путь.

— Некогда нам ходить в обход! — отрезал Колин. — Надо срочно показать ему Слезинку. А так мы попадем прямо на Утес — слышала, что Гаутер сказал? И потом, сейчас светло, днем-то с нами ничего не случится.

— А как мы его там найдем?

— Ну… подойдем к воротам да позовем, он и услышит. Он же все-таки волшебник.

Все дальше в лес уводила их тропа; наконец они оказались посреди ровной поляны, пестрой от солнечных бликов и поросшей не папоротником, а сочной зеленой травой. И в этом живописном месте пришлось им убедиться — увы, слишком поздно! — что волшебники зря не болтают, а умело расставленные ловушки не выпускают добычу.

Прямо из-под земли, со всех сторон, вырвались вдруг языки густого тумана. Белый водоворот закружился вокруг колен, помедлил секунду и взметнулся ввысь. Небо, солнце, зелень — все исчезло.

Сьюзен первая не выдержала. Прочь отсюда, прочь — куда угодно, только бы вырваться из этого холодного облака, ослепившего, облепившего ее с головы до ног! Она бросилась бежать, споткнулась — и растянулась во весь рост на траве.

Она не расшиблась; от удара в голове даже немного прояснилось. От удара — и от чего-то еще…

Падая, она машинально выставила перед собой руки и теперь, постепенно приходя в себя, ощутила под пальцами пустоту. Она лежала, боясь пошевелиться.

— Сью, ты где? — тихонько позвал Колин. — У тебя все в порядке?

— Я тут. Осторожно, я, кажется, лежу на краю обрыва.

— Тогда не двигайся, я ползу к тебе.

Он и правда пополз на голос, но чуть не заблудился, и прошло несколько минут, прежде чем он отыскал сестру и осторожно вытянулся рядом.

Перед самым его носом лужайка обрывалась: дальше клубилась бескрайняя серая мгла. Колин нащупал камешек, бросил его в пропасть и успел сосчитать до трех, пока он долетел до дна.

— Вовремя ты споткнулась, — пробормотал он. — Там глубоко! Это, наверно, и есть каменоломня. Ну-ка тише — давай послушаем.

Они замерли, прислушиваясь… Нигде ни звука! Как будто они остались одни на свете.

— Надо вернуться на просеку, — сказал Колин. — И как можно тише, нас наверняка подслушивают. Кто-то же напустил этого туману! Не найдем тропу — так и будем тут кружить до вечера, если раньше не поймают.

— Давай пока что отойдем от края. Глупо так рисковать.

Они осторожно поднялись и, взявшись за руки, медленно двинулись назад.

Через несколько минут Сьюзен забеспокоилась:

— Не могла я убежать так далеко. Я всего-то шагов десять пробежала и грохнулась. А мы уже, наверно, пять минут идем — и никакой тропы. Может, нам надо не туда?

— Может. Только я не знаю, куда нам надо. Давай пойдем все прямо и прямо, авось повезет и туман закончится.

Но туман не кончался. То ли впрямь он расплылся по всей округе, то ли — как вскоре заподозрили ребята — он просто двигался вместе с ними. Сами же они шли очень медленно, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Вокруг стояла холодная, зловещая тишина. Ничего не видя дальше вытянутой руки, они боялись провалиться в шахту или в ту же каменоломню, потому что уже и не представляли, в какую сторону идут.

Тропа как будто испарилась! На самом деле ребята уже пересекли ее, только в ту минуту плотный туман сгустился у ног и они ничего не заметили.

Прошло минут пятнадцать. От холода и сырости оба продрогли до костей. Один за другим из тумана вырастали сосновые стволы, и ребятам казалось, будто они бредут вдоль нескончаемой колоннады.

— Колин, мы, кажется, ходим по кругу. Давай повернем в другую сторону.

— Ладно, попробуем, все равно заблудились.

И тут им наконец повезло. Почти сразу они наткнулись на раскидистый дуб — а за ним другой, третий… Туман, правда, не поредел, но они хотя бы сдвинулись с места.

— Ох, вот бы Каделлин появился, — вздохнула Сьюзен.

— А это мысль! Давай позовем на помощь, вдруг он услышит.

— А вдруг еще кто-нибудь услышит?

— По-моему, это уже не важно. И вообще, попытка не пытка.

— Ну, давай.

— Раз, два, три: Ка-дел-лин! На по-мощь! Ка-дел-лин!

Это было все равно что кричать в подушку. Туман душил голоса, впитывал их, как серая вата.

— Ну и звук, — скривился Колин. — Давай-ка еще: раз, два, три. На по-мощь! Ка-дел-лин! Сю-да!

— Ничего не выйдет, — сказала Сьюзен. — Он не услышит. Придется выбираться самим.

— А что, и выберемся. Главное — не спешить. Если б эта штука — ну, та, что напустила туману, — хотела на нас напасть, то она бы уже напала, верно? Значит, нас просто решили напугать, чтоб мы сами со страху куда-нибудь сверзились. А мы пойдем себе потихоньку, и ничего.

Он ошибался. Но выбора у них не было.

Несколько минут они двигались молча. Сьюзен внимательно смотрела под ноги, Колин — по сторонам, и оба напряженно прислушивались.

Вдруг Сьюзен замерла:

— Это еще что такое?

Перед ними темнели два грубо обтесанных валуна. Рядом, по обе стороны, из тумана выступали контуры таких же камней.

— Похоже, их тут нарочно поставили. Как ты думаешь, зачем?

— Какая разница, — буркнул Колин. — Пошли, нам некогда.

Они прошли между камнями, сделали еще несколько шагов — и остановились, охваченные ледяным отчаянием.

Сьюзен получила ответ на свой вопрос. Они оказались в каменном кольце. Со всех сторон, куда ни глянь, тянулся, пропадая в тумане, бесконечный хоровод застывших глыб.

Два самых крупных валуна торчали прямо перед ними, и на одном из них сидела призрачная фигура, при виде которой у любого смельчака душа ушла бы в пятки.

Всего на три секунды ребята оцепенели, не в силах ни двигаться, ни соображать. И в эти роковые секунды западня захлопнулась. Трава внутри круга, повинуясь могучему колдовству, ожила и зазмеилась, оплетая им ноги крепчайшей сетью побегов и корней.

Словно в кошмарном сне, Колин и Сьюзен заметались, пытаясь вырваться из живого капкана. Но где там! Они увязли, как осы в меду.

Призрак медленно поднялся и направился к ним. Облик его напоминал человеческий, и все же было ясно, что это не человек. Высоченного роста — не меньше восьми футов! — он был закутан с головы до ног в зеленый влажный балахон, под которым угадывалось костлявое, сильное паучье тело. Лицо скрывал надвинутый капюшон, на руках болтались кожаные рукавицы. От него исходил тяжелый запах болотной гнили.

Страшная тень остановилась напротив Сьюзен и молча, властно протянула руку.

— Нет! — выдохнула Сьюзен. — Ты его не получишь!

— Оставь ее в покое! — завопил Колин. — Если тронешь, Каделлин тебя убьет!

Призрак медленно повернулся к нему. Колин уставился в темный провал капюшона. Ноги у него подкосились, и последняя храбрость улетучилась.

Призрак снова протянул к ним руки — и вдруг ухватил обоих за плечи.

Сопротивляться было невозможно. От прикосновения этих рук тела их мгновенно окоченели, крик застыл в горле, они даже пальцем не могли пошевелить.

Еще миг — и все было кончено. С неподвижной руки Сьюзен молча сняли браслет. Мрачная тень повернулась и зашагала прочь. Туман закружился вокруг нее, сгустился в одно скользящее облако и пропал за деревьями.

Яркое солнце осветило каменный хоровод и две застывшие фигурки посередине. Теплые лучи вливали жизнь в их одеревенелые тела, и они потихоньку зашевелились. Вот поднялась рука — дергаясь, будто кукольная, вот повернулась голова, согнулись ноги… Ледяное оцепенение понемногу прошло, трава ослабила хватку — и ребята повалились на четвереньки, дрожа и задыхаясь, чувствуя, как кровь бежит по жилам и больно стучит в висках.

— Скорей — из круга! — прохрипел Колин.

Спотыкаясь, они бросились в сторону и кубарем скатились с небольшого пригорка прямо на тропу.

— Найти… Каделлина… может, он догонит… этого. Кажется… дорога на Утес…

Ноги у них затекли, все кости болели, но они торопились изо всех сил и через несколько минут в самом деле выбрались на Грозовой Утес.

Облегченно вздохнув, они помчались по камням, добежали до скалы, в которой прятались железные ворота, и забарабанили по ней кулаками, громко призывая волшебника. Но они только в кровь расшибли костяшки пальцев: скала не открывалась, ворота не показывались.

Колин вконец обезумел. Поднатужившись, он выковырнул из земли тяжеленный камень величиной с собственную голову и, держа его обеими руками, принялся лупить в неподатливую стену, крича во все горло:

— Откройте! Откройте! Откройте! Откройте!

И тут откуда-то сверху раздался спокойный голос:

— Вот необычная манера наносить визиты волшебникам!