— И чего же от вас хотела старая Селина Плейс? — поинтересовался за чаем Гаутер.

— Селина Плейс? — переспросил Колин — А кто это?

— Да вы же с ней толковали давеча на дороге; обычно-то она не больно разговорчива.

— А вы с ней знакомы? Я думал, она приезжая, она ведь спрашивала дорогу на Мэклзфилд.

— Дорогу? Она что, рехнулась? Да она живет в Олдерли! Сколько я себя помню, она всегда там жила.

— Правда?!

— Ну да, у нее дом на той стороне, над самым обрывом, большая такая развалюха, вроде сарая. Живет она одна, держит трех собак, а по мне, так эти твари больше смахивают на волков. Видеть-то я их не видел: она их со двора не выпускает, — зато зимой, в потемках, слыхал однажды, как они выли. Ну и музыка — до сих пор мороз по коже! Так она, стало быть, спросила дорогу на Мэклзфилд? И больше ничего?

— Ничего. Да, она еще хотела нас подвезти, потому что мы недавно приехали, а как вас увидела — прыг в машину и удрала. По-моему, у нее не все дома.

Бесс посмотрела на Гаутера:

— Не нравится мне вся эта история. Ты бы с ней потолковал — что она такое затеяла?

— Нашла о чем беспокоиться! Дик Торникрофт всегда говорил, что эта Селина малость тронутая. Похоже, так оно и есть. Держитесь-ка вы от нее подальше, да и в чужие машины садиться незачем. А побродили вы, видать, на славу. Вас послушать, так вы много чего успели. Давайте-ка разбираться, только по порядку, чтоб нам не заплутать. То место на обрыве, откуда вид на все стороны, — это Грозовой Утес, а пещера с дыркой в потолке — Чертова Могила. Обежишь вокруг нее трижды против солнца — говорят, явится сам Старый Ник и утащит тебя в преисподнюю…

До конца полдника Гаутер отвечал на расспросы ребят обо всем, что они сегодня повидали. Обо всем, кроме чародея!

Наконец с едой было покончено, и он сказал:

— Это долгая история, вот я и приберег ее напоследок. Чай мы допили, теперь ничто не помешает мне рассказывать, а вам — слушать.

И они услышали легенду об Олдерли.

— Говорят, в стародавние времена жил в Мобберли фермер и была у него белая кобыла…

— …и с того разу, — закончил Гаутер, — никто и никогда не видал больше тех волшебных ворот.

— Это что, быль? — спросил Колин.

— Кое-кто верит, что так оно и было. Да с тех пор столько воды утекло, все уж и думать забыли, что за скала и в какой она стороне. Я вам так скажу: это просто-напросто легенда, из тех, что приятно послушать после еды.

— Да, но все-таки… — вздохнула Сьюзен. — Папа всегда говорит, что не бывает дыма без огня.

— Что верно, то верно! — усмехнулся Гаутер.

После чая он понес корзину яиц старушке-вдове, что жила в крошечном домике за дальней изгородью фермы. Ребята отправились с ним. На обратном пути, спускаясь под уклон через Корчевье (так назывался покатый луг позади усадьбы), они заметили большую черную птицу, кружившую над скотным двором.

— Эй, гляньте-ка! — воскликнул Гаутер. — Что эта негодяйка ворона там высматривает? Коли сама не уберется прочь, надо будет ее подстрелить. Как бы они к нам не повадились, когда овцы начнут ягниться.

Было еще не поздно, и Колин, у которого из головы не выходила легенда о чародее, спросил, нельзя ли им еще прогуляться и поискать волшебные ворота.

— Ну-ну, желаю удачи, — улыбнулся Гаутер. — Не вы первые, не вы последние.

— Пальтишки с собой возьмите, — сказала Бесс, — вечерами-то на горе прохладно.

Колин и Сьюзен облазили весь Грозовой Утес вдоль и поперек. Но вокруг было столько подходящих с виду валунов, что им скоро надоело вопить «Абракадабра!» и «Сезам, откройся!» и они улеглись отдохнуть на травянистом склоне под самым гребнем холма и смотрели, как солнце садится за край равнины.

— Пора идти, — сказала Сьюзен, когда солнце почти исчезло за горизонтом. — Пока светло, надо выбраться на дорогу, а то еще заблудимся.

— Ладно, только назад пойдем по другой стороне, мы там еще не были.

Колин повернулся и начал карабкаться вверх по склону. Сьюзен поднималась за ним.

Перевалив через гребень холма, они очутились в лощине, заросшей папоротником и усеянной валунами. С обеих сторон торчали скалистые выступы, все в трещинах, расселинах и каких-то норах, а впереди круто спускался под гору темный, сводчатый буковый лес. Воздух тут был тяжелый, неподвижный, как перед грозой, в густой тишине зудели комары и стоял приторный запах папоротника.

— Не нравится мне это место, — прошептала Сьюзен. — Я… мне кажется, за нами кто-то следит.

В другое время Колин посмеялся бы над ней, но сейчас он и сам чувствовал неприятный холодок между лопатками. И мерещилось, что там, под скалами, кто-то прячется, скользит зловещей тенью в густеющих сумерках, стараясь не попасться на глаза… И он с готовностью повернул назад, к тропе, ведущей на вершину холма.

Они не прошли и двух шагов, как мальчик вновь остановился.

— Смотри, — засмеялся он. — Вот кто за нами следит!

Прямо перед ними на высоком валуне сидела черная птица. Она застыла, вытянув шею, и глядела на них не мигая.

— Ворона! — вскрикнула Сьюзен. — Помнишь, она летала над фермой?

— Глупости, с чего ты взяла, что это та же самая? Их тут, может, сотни!

Но ему и самому не понравилось, как эта ворона расселась тут у них на пути, нахохлившись и словно выжидая. Он шагнул вперед, замахал руками и крикнул «Кыш!» неожиданно тонким и совсем не грозным голосом.

Ворона даже не шелохнулась.

Дети медленно двинулись вперед. Им хотелось побежать, но ворона как будто удерживала их своим жутким взглядом. Они поднялись уже до середины лощины, когда она громко, отрывисто каркнула. И тотчас между скал разнесся пронзительный клич, и со всех сторон, из всех щелей полезли невиданные твари.

С виду они напоминали человечков ростом не больше трех футов, с тощими, жилистыми телами и широкими, плоскими ступнями и ладонями. Головы у них были большие, уши острые, глаза круглые как блюдца, рты широко разинуты, зубы как ножи. У одних были короткие приплюснутые носы, у других — длинные хоботки, свисавшие до подбородков. Все они безволосы, кожа почти у всех бледная, точно рыба без чешуи, но попадались и чернокожие. Некоторые держали в руках мотки тонкой темной веревки, а из ближайшей пещеры показалась целая компания с веревочной сетью, похожей на огромную паутину.

На миг ребята застыли в ужасе. Но только на миг! Инстинкт взял свое, и, повернувшись, они помчались вниз через лощину, к буковой роще. Костлявые пальцы тянулись им вслед, черные веревки свистели в воздухе как змеи, но они уже неслись меж стволов — только ворохи сухой листвы летели из-под ног.

— Стой, Сью! — завопил Колин.

Он понял, что спастись они могут, только выбежав на открытое место, на тропу, что ведет от Грозового Утеса к большой дороге. Ноги у них длинней, чем у этой нечисти, — может, на дороге им повезет.

— Остановись… не надо вниз… к Утесу… бежим к Утесу!

Он лихорадочно оглядывался по сторонам в поисках какой-нибудь приметы, потому что от страха и наступавшей темноты совсем запутался и помнил только, что бежать им надо не вниз, а вверх.

Вдруг он увидел то, что искал. Справа, где-то в сотне футов над ними, в просвете между деревьями чернел знакомый валун, похожий на острый зуб. Колин заметил его, еще когда они шли сюда… шли по тропе от Грозового Утеса!

— Вон тот камень! Беги к тому камню!

Сьюзен оглянулась и кивнула.

Они торопливо полезли вверх, спотыкаясь, падая на четвереньки, по колено увязая в опавших листьях. Пока бежали вниз, они пересекли склон наискосок и теперь, поднимаясь, удалялись в сторону от гиблой лощины. Это их и спасло.

Их преследователи так легко и быстро катились вниз по лиственному ковру, что им не сразу удалось притормозить и поменять направление. Теперь они бросились наперерез.

Колин и Сьюзен прибавили ходу. Вот они уже на одной высоте с бегущими тварями… вот поднялись чуточку выше, теперь их уже не отрезать от тропы. Но разрыв между ними и погоней был всего каких-нибудь десять шагов и быстро сокращался. И тут Колин, цепляясь за склон в поисках опоры, нащупал под листьями что-то твердое.

Это была увесистая коряга, вся в острых сучках. Мальчик выдернул ее из-под листвы и с размаху швырнул в подбегавшую нечисть. Передние с воплями повалились на задних, кувыркаясь и путаясь в сетях и веревках.

Ребятам удалось выиграть драгоценные секунды. Но кошмар не кончался: ноги оскальзывались на ветках и сучьях, по колено утопали в рыхлой листве, сердце колотилось, в груди хрипело и клокотало… Наконец, подтянувшись из последних сил, они выбрались на тропу.

— Давай, Сью, давай, — задыхался Колин, — поднажмем… они уже близко!

Страх придал им прыти, и они со всех ног понеслись по тропе. Где-то наверху трижды прокричала птица, и в ту же секунду воздух наполнился быстрыми, тревожными ударами гонга. Они доносились, казалось, издалека и в то же время звучали повсюду: и под ногами, и над головой!

Деревья расступились, и дети выбежали на Грозовой Утес. Отсюда рукой подать до проезжей дороги… Но не тут-то было! До сих пор за ними гнались десятка два диковинных тварей, теперь же целые сотни хлынули им навстречу из Чертовой Могилы.

Колин и Сьюзен застыли в отчаянии. Все пропало! Впереди путь закрыт, сзади погоня, слева — зловещий буковый лес, а справа поросший соснами склон почти отвесно спускается в овраг. Выбора не было, и ребята бросились туда. Скользя и спотыкаясь, они скатились по песчаной тропке на дно оврага — и провалились по колено в густую черную топь. Болото! Сверху его не было видно.

Они зашлепали было вперед, подгоняемые криками несущейся по пятам оравы, но тут Сьюзен пошатнулась и рухнула без сил на поваленный ствол.

— Не могу больше, — зарыдала она, — у меня ноги не идут!

— Ну пожалуйста, Сью! Еще немножко!

Колин уже приметил большой валун, торчавший из болота неподалеку. Может, если они доберутся до него, то смогут хоть как-то защищаться. Он схватил сестру за руку и потащил через хлюпающую грязь к подножью камня.

— Залезай!

И пока Сьюзен из последних сил карабкалась на плоскую верхушку валуна, он прижался к камню спиной и, как загнанный зверь, обернулся лицом к погоне.

Края болота уже кишели мерзкими существами. Свет восходящей луны падал на их безволосые шкуры, отражался в выпученных глазах. Не торопясь они окружали валун. Спешить было незачем, добыча у них в руках.

Колин забрался на камень следом за сестрой. Все мышцы у него болели, каждая жилка дрожала от изнеможения.

Круг сомкнулся и начал сжиматься. Существа приближались, легко шагая по болоту на плоских, разлапистых ступнях. Наконец все пространство у камня заполнилось ухмыляющимися рожами.

В воздухе зазмеились бесчисленные веревки: легче шелка, крепче стали, они обвивались вокруг жертвы и прилипали, будто смазанные клеем. Дети и пальцем не успели шевельнуть, как их уже облепила злорадная толпа, дергая, толкая, норовя ущипнуть — и обматывая, обертывая, опутывая, пока не уложила их рядком на скале, как два беспомощных кокона: только головы наружу.

Их уже взвалили на плечи, чтобы тащить куда-то, как вдруг произошло чудо. Вспыхнул ослепительный свет — и все вокруг охватило голубым пламенем. Дети не почувствовали жара, но веревки обуглились и рассыпались в пепел, а их мучители, шипя и плюясь, отступили в болото и подняли там адский вой.

И тут откуда-то сверху, из мрака, раздался звучный голос:

— С каких это пор человеческие отроки обладают таким могуществом, что против двоих надобны сотни? Прочь отсюда, подколодная нечисть, могильные черви Имира[1], прочь, пока терпение мое не истощилось!

При первых же звуках этого голоса шумная орава притихла. Теперь они попятились, свирепо скаля зубы и щурясь от яркого огня, повернулись и бросились наутек. Словно во сне ребята услышали удаляющийся топот ног, шорох камней на склоне; и все смолкло. Холодное пламя вокруг валуна замигало и погасло. Только луна освещала мирную долину.

И в бледном свете луны, приглядевшись, они увидели стоявшего на выступе старика, очень высокого и худого. На нем была длинная белая мантия, волосы и борода тоже белые, а в руке — белый посох. Когда ребята приподнялись и кое-как уселись на камне, он снова заговорил, только голос был совсем не сердитый:

— Ступайте за мной, дети, пока не встретился вам кто-нибудь похуже свартов. Недобрая нынче ночь! Поторопитесь: меня вам незачем страшиться.

Он улыбнулся и протянул к ним руку. Колин и Сьюзен слезли с валуна и зашлепали к нему по болотной жиже. Обоих колотила дрожь, не спасали даже плащи.

— Держитесь ко мне поближе. Сегодня, по крайней мере, вы в безопасности, но все же лучше не рисковать.

И он коснулся посохом скалы. Послышался глухой рокот, и в камне появилась трещина, сквозь которую пробивался тонкий лучик света. Трещина расширилась, и показался высокий, узкий коридор, уходивший в глубь земли. Он освещался каким-то мягким светом, похожим на тот, что распугал зловредных тварей.

Старик пропустил ребят вперед, и как только сам он переступил порог, отверстие в скале закрылось. Ночь со всеми ее страхами осталась позади.

Проход скоро кончился, и они остановились перед тяжелой дубовой дверью, обитой железными гвоздями. Дети отступили в сторону, пока старик возился с замком.

— Крепкий дуб, затвор железный, — бормотал он, — и заклятья бесполезны… А, наконец-то! Теперь входите и подкрепитесь.