Литература и история особым образом определяли главные направления первого периода творчества Лот-Бородиной, хотя исследования в этих областях она проводила всю свою жизнь. Тема ее докторской диссертации – «Женщина в сочинениях Кретьена де Труа» – соединяла обе сферы и касалась французского средневекового рыцарского, или куртуазного, романа.

Кретьен де Труа (ок. 1135 – ок. 1183) по праву считается основоположником жанра куртуазного романа и цикла романов Круглого стола. Именно он первым обработал в новом духе бретонские народные легенды и создал варианты отдельных сюжетов, заимствованных у Овидия[781], соединив таким образом классическую античную традицию со средневековыми французскими мотивами. Вместе с тем Лот-Бородина подчеркивала оригинальный и самостоятельный характер куртуазных романов XII в.[782] В своей докторской диссертации она попыталась установить последовательность написания романов и передала их содержание «поочередно, в хронологическом порядке, подробно анализируя и комментируя все психологически интересные пункты», поскольку Бородина «как бы вжилась в психологию героев Кретьена», предоставляя «объяснение столь же проницательное, сколь натуральное»[783]. Исследовательница привлекла для своего рассмотрения все главные произведения Кретьена де Труа согласно критическому изданию Венделена Фёрстера[784], а именно «Эрек и Энида» (ок. 1170), «Клижес» (ок. 1176), «Рыцарь со львом, или Ивэйн», «Ланселот» (1176–1181) и «Персеваль, или Повесть о Граале» (1181–1191). Кроме того, она написала рецензию на критическую публикацию открытого Гастоном Парисом[785] и изданного Корнелисом де Буром[786] сочинения «Филомена»[787], оспаривая, на основе проведенного ею филологического анализа текста, тезис последнего, согласно которому «Филомена» является самой ранней поэмой Кретьена. По ее мнению, каждый последующий роман писателя становился своего рода знаковым, обозначив новый этап в поисках истины и красоты[788]. Бородина подытоживала: «Итак, если Кретьен де Труа и не был создателем артуровского романа, он тем не менее имеет право на бессмертие, так как был одним из первых, если не самым первым создателем психологического романа новой Европы»[789].

В своей докторской работе Мирра Бородина подчеркнула, что женщины в романах Кретьена де Труа, на первый взгляд занимающие подчиненное место, на самом деле очень действенны, активны, не уступая в этом мужчинам, и во многом даже определяют тип конфликта[790], в том числе конфликта между чувством и разумом. Это позволило автору создать из наиболее личных, интимных черт характера проникновенные портреты, показать страстность и вместе с тем нравственность всех женских образов, присутствующих в романах Кретьена де Труа. Бородина провела тонкий психологический анализ куртуазной любви, раскрывая ее значение в средневековом социуме. Она указала также на универсальный характер человеческих чувств и женской преданности, самоотверженности, достоинства и благородства. Показательно, что докторская диссертация Бородиной, посвященная теме любви, счастливым образом нашла отражение в ее личной судьбе. Первоначально чисто академический, теоретический подход к предмету исследования нашел воплощение в искренней и взаимной любви профессора Лота и юной русской докторантки.

Согласно Лот-Бородиной, именно герои Кретьена де Труа предопределили получившие в последующем свое развитие различные типы средневековой любви. Опираясь на исследования Гастона Париса, она обозначила следующие черты куртуазной любви:

1. Нравственный принцип как фон представлений и самого повествования о любви.

2. Любовь как бескорыстный дар, не ждущий вознаграждения.

3. Главенство предмета любви и его почитание любящими[791].

По меткому замечанию Бородиной, в повествованиях Кретьена де Труа любовь имеет священный, почти мистический характер, несмотря на то, что женские образы далеко не идеальны и не идеализируются бретонским автором. В ней находит проявление «интимное слияние языческого богослужения чувственной красоте с христианским богослужением»[792]. Подытоживая работу, автор выделила три этапа «сентиментальной эволюции» Кретьена де Труа:

1. Рыцарский идеал сильнее любви («Эрек и Энида»). Здесь проявляется неравенство полов, господство мужчины над женщиной, а любовь представляется как влечение (désir).

2. Любовь как независимая, суверенная, верховная сила: «Клижес», в котором присутствует мысль о равенстве полов, а любовь есть утонченное влечение – désir raffiné, «Ланселот», где воспевается господство дамы и любовь как культ со стороны возлюбленного и прихоть со стороны возлюбленной, и, наконец, «Рыцарь со львом, или Ивейн», в котором проявляется господство возлюбленной над рыцарем.

3. Религиозный идеал сильнее любви («Персеваль, или Повесть о Граале»). В этом романе снова выступает неравенство полов, поскольку женщина приносится в жертву идеалу поисков Грааля[793].

В центре всех вышеперечисленных рыцарских романов обретают свое место три понятия: «слава», «любовь», «Бог» – и поиск гармонии между ними[794]. Так в романах Кретьена де Труа совершается переход от любви профанной к любви сакральной, что особенно ярко выступает в образе одного из главных героев его поэм – рыцаря Ланселота, первоначально занятого поиском любовных приключений и утех, которые в итоге превратили его в искателя Святого Грааля[795], завершившего свою жизнь отшельником. Это прочитывалось как призыв к аскетическому подвигу, телесному и духовному преображению[796]. «Рыцарь земной становится рыцарем небесным, ad majorem gloriam Dei»[797]. В поэмах Кретьена де Труа трансформации подлежит также женский образ: от грешной Евы до Марии – Пресвятой Богородицы. «В двенадцатом веке, когда Бог стал женщиной, как выразился Ренан, все Средневековье горячо обращалось к почитанию Богородицы и Матери»[798]. Рыцарь служит уже не земной, а Небесной Даме:

Не случайно, комментируя данный текст, Лот-Бородина отмечала, что во французских изданиях сборника «Чудеса Богоматери» он озаглавлен «Чудо о рыцаре, которому явилась Богоматерь», хотя русская переводчица предпочла дать ему другое название,

дабы подчеркнуть то, что, на наш взгляд, определяет важнейший характер легенды, а именно: победу небесной любви над земною; победа знаменует собою весь глубокий перелом, совершившийся в душах или по крайней мере в поэтическом сознании сей эпохи. Как ни окутаны еще для нас тайной источники происхождения Культа Дамы вообще, одно мы знаем теперь: не поклонение Девы Марии породило его в песенном творчестве, а напротив, из корней amour profane вырастает мало-помалу amour sacré. Но эта смесь светского и духовного элементов, столь характерная для средневековья, придает нашей легенде-чуду своеобразный ароматный колорит[800].

В средневековых романах о Ланселоте и Граале раскрывается «победа бессмертной души над бренной плотью», однако «аскетизм смягчается чувством божественного»[801], благодаря чему преодолевается традиционный дуализм души и тела, утверждаемый Католической церковью. Исследуя рыцарскую поэзию, Лот-Бородина выявила, «как человеческая природа, подпитываемая эротической любовью, показывает своe врожденное тяготение к сверхъестественному, “божественному прикосновению”»[802]. В 1929 г. она cделалa вывод, что мотив «уранической» любви, присутствующий еще у Платона и других авторов Античности и Средних веков, сублимировался в понятие возвышенной божественной любви. С этим тезисом не соглашался известный исследователь Луи Массиньон[803].

Докторская диссертация Лот-Бородиной о женщине и любви у Кретьена де Труа привлекла внимание видных специалистов. По мнению медиевисти Эрнеста Ланглуа[804], работа «мадемуазель Бородиной» представляет собой образец исследования сентиментальной психологии, с выявлением внутренней эволюции и трансформации понятия любви в XII в. В то же время он не преминул высказать критические замечания по поводу идентификации различных изданий сочинений Кретьена[805]. Другой знаток средневековых текстов Гастон Рейно[806] положительно оценил целостный подход Бородиной, которая выстроила «гармоничную кривую» творчества Кретьена де Труа, в различных произведениях шедшего «от первоначального торжества человеческой славы к триумфу Бога»[807], но и он сделал несколько оговорок. Молодой русский медиевист Александр Смирнов, которого Лот-Бородина называла товарищем «первых лет в Сорбонне (1907–1910)»[808], опубликовал обширную рецензию книги в «Журнале Министерства Народного Просвещения». Он писал:

Работа г-жи Бородиной, бывшей слушательницы Высших женских курсов, была представлена в Сорбонну как диссертация на докторскую степень, которая и была ей присуждена 2-го апреля этого года с отзывом «très honorablement», являющимся высшей степенью похвалы для диссертаций этого рода. <…> Г-жа Бородина совершенно отказалась от рассмотрения вопроса, в каком отношении находится Кретьен к современным и непосредственно предшествующим ему литературным и идейным течениям, в смысле влияний или общей атмосферы. <…> [Т]очно так же <…> не затронут и вопрос об источниках сюжетов Кретьена. Этим ее тема определенно ограничивается и содержание ее работы сводится, так сказать, к «статическому» изучению любовной психологии произведений Кретьена. <…> Тема г-жи Бородиной ограничена, но исчерпана ею с успехом. <…> [О]на, видимо, не только вчиталась в текст, но и вжилась в психологию любимых героев, в которой разбирается с большим тактом, чутьем и здравой непредвзятостью. <…> [Э]то – эстетическое и в то же время научно вполне солидное воспроизведение одной из привлекательнейших страниц литературной истории европейского средневековья. Ясность мыслей и изложения делают книгу по силам даже новичку-любителю[809].

Кроме того, профессор Мирры Бородиной Марио Рок в наиболее подробном и критическом разборе ее книги хоть и назвал ее исследование не вполне удачным, подразумевая под этим сосредоточенность автора работы исключительно на анализе романов Кретьена де Труа, дополненном Введением и Заключением, тем не менее отметил, что сама ее интерпретация полна «идей, тонких наблюдений и в любом случае заслуживает внимания»[810]. М. Рок также подчеркнул, что Бородина прекрасно пишет по-французски, однако указал в нескольких местах ее диссертации отдельные грамматические неточности. Рецензент не согласился и с «гармоничной кривой» эволюции Кретьена де Труа, выстроенной Бородиной, мотивируя некоторыми нестыковками – с его точки зрения – в поведении героев, что, в свою очередь, не позволяет однозначно трактовать их переход «от славы к Богу» как последовательный.

И все же не подлежит сомнению, что Лот-Бородина убедительно продемонстрировала, насколько естественно мотив любви, присутствующий во французских и англо-саксонских романах Средневековья, отражает дух эпохи и органично вписывается в характерную для того времени христианскую тематику. Не случайно о. Анри де Лавалетт[811] в своей рецензии указал на несомненное достоинство работы Лот-Бородиной, которой удалось раскрыть внутренний динамизм любви в эпоху Средневековья. Любая попытка полемизировать с ее тонким анализом бесплодна[812], – заключил критик.

Кроме того, в довоенный период Лот-Бородина полемизировала с швейцарским медиевистом Дени де Ружмоном (Denis de Rougemont (1906–1985). Она категорически не соглашалась с весьма популярной в то время гипотезой, представленной в его книге «Любовь и западный мир», согласно которой история Тристана и Изольды и вся западная средневековая литература имеет неоманихейское происхождение[813]. Лот-Бородина подчеркивала, что рыцарская поэзия была проникнута духом радости и святости, а не пессимизма, присущего еретической секте катаров XII–XIII вв. Стоит добавить, что работу де Ружмона «Любовь и западный мир» Лот-Бородина прочла еще до ее публикации и написала автору два полемических письма, отмечая различие их подходов к изучению Средневековья: с перспективы православного (ортодоксального) богословия, сохраняющего верность патристической традиции, и гетеродоксального – в духе Карла Барта, противопоставляющего Творца и творение[814]. В этой связи Лот-Бородина упрекала де Ружмона в применении фальшивой оптики[815], которая ведет к упрощению и даже искажению образов Запада и Востока. В ответном письме от 19 марта 1939 г. Д. де Ружмон в свое оправдание пояснял, что его книга не носит богословского характера[816].