Партия благоденствия одержала победу на местных выборах 1994 года в крупных городах, таких как Стамбул и Анкара. На следующих выборах 1995 года партия получила 21,4 % голосов, став старшим партнером коалиции в 1996–1997 годах. 54-е коалиционное правительство, сформированное Партией благоденствия и Партией истинного пути известное под названием «Рефахйол»[75], управляло страной с 28 июня 1996 по 30 июня 1997 года. Название коалиции «Рефахйол» символизировало возвращение к моральным и религиозным ценностям, которые Партия благоденствия стремилась воплотить в политической жизни страны. Партия благоденствия, принадлежавшая к исламистскому направлению в политике, и умеренно-консервативная Партия истинного пути начали сотрудничество в правительстве. Это означало значительные политические изменения в стране. Впервые в истории Турецкой Республики премьер-министром стал представитель исламского движения – лидер Партии благоденствия Неджметтин Эрбакан. Эта победа стала серьезным вызовом для светского республиканского строя, деятельность нового правительства тщательно контролировалась с целью защиты принципов светской власти.

Взятый премьер-министром Неджметтином Эрбаканом курс на исламизацию страны и его нетерпимость к традиционно большому участию кемалистской армии в управлении государством привели к «бархатному» государственному перевороту 28 февраля 1997 года, впоследствии получившему название «постмодернистский переворот». Военные мобилизовали крупнейшие бизнес-ассоциации, медиакартели, ректоров университетов и судебные органы, традиционно находившиеся под их влиянием, чтобы вынудить правительство Эрбакана уйти в отставку. Армия, долгое время считавшаяся гарантом республиканского строя, приняла решение о запрете большинства независимых происламских общественных организаций и СМИ, стремясь не допустить укрепления позиций «фундаменталистского» исламского правительства. Участники переворота рассматривали исламскую идентичность как угрозу национальной безопасности, а их действия были направлены на устранение влияния ислама на общественную жизнь страны.

Вслед за этим была запрещена деятельность Партии благоденствия, работа школ имам-хатип ограничена, строительство новых мечетей практически прекратилось, а в университетах был введен дресс-код, запрещавший ношение головных платков. По распоряжению Министерства внутренних дел от должности были отстранены многие избранные народом мэры, а некоторые из них подверглись аресту. Принятые меры были направлены на ограничение любой деятельности, связанной с исламизацией государства и общества. Несмотря на происламскую направленность, движение Гюлена сумело избежать прямых репрессий со стороны военных, однако последствия переворота 28 февраля не обошли его стороной: 21 марта 1999 года Фетхуллах Гюлен, сославшись на проблемы со здоровьем, покинул Турцию и переехал в Соединенные Штаты.

Ожидалось, что Эрбакан уйдет в отставку добровольно или будет вынужден сделать это под давлением генералов. Эту попытку свержения назвали «процессом 28 февраля», поскольку речь шла не только о смене правительства Эрбакана, но и о начале постоянного контроля и преследования деятельности всех исламистских организаций как потенциальной угрозы безопасности. Началась институционализация юридической базы, направленной на исключение благочестивых и активных мусульман из экономической, образовательной и политической сфер жизни страны.

Результат не заставил себя ждать: Эрбакан ушел в отставку, а члены Партии благоденствия испытали на себе все последствия «процесса 28 февраля». Среди них был и Реджеп Тайип Эрдоган, мэр Стамбула, которого сняли с должности и приговорили к тюремному заключению по обвинению в разжигании ненависти и вражды в связи с его речью в Сиирте.

Эрдоган, уже ставший популярным благодаря работе и успехам на посту мэра Стамбула, активно участвовал в мероприятиях своей партии в разных регионах Турции, встречался с гражданами и выходил за пределы собственного избирательного округа. Так, 6 декабря 1997 года, по приглашению Национального молодежного фонда, он выступил на площади Джумхуриет в Сиирте – родном городе своей супруги Эмине Эрдоган.

В своей речи он сослался на стихотворение известного мыслителя, философа, пантюркиста и исламиста Зии Гекальпа (1876–1924), «Солдатская молитва», написанное в 1912 году в честь турецких солдат, участвовавших в Балканских войнах, произнеся строки:

Речь Эрдогана вызвала жесткую реакцию. Его обвинили в стремлении внедрить в Турции шариатские законы, в попытке разделить нацию на «верующих и неверующих» и в подстрекательстве к борьбе против «неверующих». В результате приговора он был смещен с поста мэра Стамбула, ему пожизненно запретили занимать государственные должности и заниматься политической деятельностью, несмотря на то, что в суде Эрдоган подчеркивал приверженность светским и демократическим принципам республиканской конституции и заявлял, что религиозные убеждения являются личным делом каждого.

Арест Эрдогана стал шоком для него самого и его сторонников. Любопытно, что стихотворение, процитированное Эрдоганом, было ранее рекомендовано Министерством национального образования для использования в учебной программе средних школ (решение от 15 февраля 1994 года во время коалиционного правительства Социал-демократической народной партии и Партии истинного пути во главе с Тансу Чиллер).

Более того, ранее Эрдоган многократно читал это стихотворение на своих выступлениях: «Это стихотворение я читал сотни раз еще в студенческие годы; я читал его на площади Таксим перед сотнями тысяч людей, и тогда ничего не произошло. Почему? Это произведение принадлежит перу Зии Гекальпа. Оно опубликовано в книге, выпущенной Турецким институтом стандартов, рекомендовано Министерством национального образования и Советом по высшему образованию. Если вы внимательно рассмотрите весь мой митинг, вы не найдете в нем ни одной дискриминационной фразы по религиозному, языковому или этническому признаку. Наоборот, это был призыв к единству. Здесь, на этих землях, веками вместе жили турки, арабы и курды, вступали в смешанные браки, жили в согласии. После митинга никто не ушел обиженным, не было ни драк, ни напряжения. Все разошлись рука об руку, плечом к плечу. Когда я спросил их: “Разве недостаточно быть гражданином Турецкой Республики?” – они ответили: “Конечно, достаточно”. И вместо того, чтобы получить признание, я, к сожалению, получил наказание». Эта речь активно обсуждалась в СМИ: газета Yeni Yüzyıl написала: «Рефах не может сдержать себя!» (8.12.1997), а Milliyet охарактеризовала выступление Эрдогана такими словами: «Любовь, волнение, грандиозная речь» (22.04.1998).

Прокуратура провела следствие, окончившееся 12 февраля 1998 года, и обвинила Эрдогана по статье 312/2 Уголовного кодекса Турции в «открытом разжигании ненависти и вражды на религиозной и расовой почве», потребовав для него наказания в виде тюремного заключения на срок от одного до трех лет. Процесс над Реджепом Тайипом Эрдоганом начался 31 марта 1998 года в Суде государственной безопасности (DevletGüvenlikMahkemesi, DGM) в Диярбакыре. Выступая в свою защиту, Эрдоган заявил: «Прежде всего, я мусульманин, и каждое свое действие, каждый свой шаг я оцениваю через призму своей веры. Поэтому если я люблю людей, то это благодаря исламу, который велит мне любить людей». На видеозаписи, сделанной адвокатом Фаиком Иском, Эрдоган подчеркнул: «Мы всегда с уважением относимся к решениям суда. Однако принятие приговора не означает капитуляции перед несправедливостью. Никакая сила не помешает Реджепу Тайипу Эрдогану служить своему прекрасному народу и родине. Никакое наказание не заставит меня отказаться от этой миссии».

Приговор был объявлен 21 апреля 1998 года. Реджеп Тайип Эрдоган был признан виновным по статье 312/2 Уголовного кодекса Турции и приговорен к 10 месяцам тюремного заключения, штрафу в размере 176 миллионов турецких лир и пожизненному запрету на политическую деятельность. В соответствии с пунктом 3 статьи 11 Закона о парламентских выборах в Турции, лица, осужденные по пункту 2 статьи 312 Уголовного кодекса Турции, не могут быть избраны членами парламента, даже если были помилованы или амнистированы[76]

Ходатайство в Высший кассационный суд об отмене приговора было отклонено, и 24 сентября 1998 года 8-я палата по уголовным делам Кассационного суда, в соответствии с мнением генерального прокурора Вурала Саваша, постановила, что вынесенный приговор соответствует закону и процессуальным нормам. Этот приговор, который сторонники Эрдогана считали сугубо политическим, вызвал большой интерес к нему как в партийных кругах, так и среди народа, и Эрдоган получил широкую поддержку различных слоев населения как в Турции, так и за рубежом. Председатель Парламентской комиссии по связям между Турцией и Европейским союзом Питер Данкерт раскритиковал решение суда, назвав его «наказанием за выраженное мнение».

Узнав о решении суда, находясь у себя дома в Алтунизаде, Эрдоган до полудня не покидал его. Затем он посетил сквер в квартале Ортачешме района Бейкоз в Стамбуле, обустройство которого было завершено, и, отвечая на вопрос журналистов о своей реакции на приговор, сказал: «Смысл нашего существования заключается в борьбе за верховенство закона. У нас нет никаких других задач, кроме любви к своей нации и народу. <..> Меня не интересует признание какого-либо отдельного человека. Моя единственная забота – найти место в сердце любимого народа»[77]. И народ поддержал своего лидера: через несколько часов после объявления решения суда перед зданием муниципалитета Стамбула прошла демонстрация разъяренной толпы, протесты продолжались и в последующие дни.

Конечно, Тайип Эрдоган лучше всех осознавал суть приговора. Хотя он сказал, что для него это не имеет значения, он выразил свои чувства, процитировав Аднана Мендереса: «Мой язык будет молчать, но мое молчаливое сердце всегда будет говорить». Были вещи, о которых он не мог говорить прямо.

В тот период, когда политический вес и популярность Реджепа Тайипа Эрдогана увеличивались, вынесенный ему приговор, предусматривающий запрет на политическую деятельность, мог помешать ему стать лидером партии, а также премьер-министром и президентом Турции.

После того как Кассационный суд принял окончательное решение по делу Эрдогана, Министерство внутренних дел подало ходатайство в Государственный совет. Оно касалось отстранения Эрдогана от должности мэра Стамбула на основании утраты им права быть избранным, согласно статье 11/f-3 Закона № 2839. 5 ноября 1998 года 8-я палата Государственного совета отстранила Реджепа Тайипа Эрдогана от должности мэра Стамбула. В официальном письме губернатора Стамбула говорилось: «Полномочия Эрдогана, мэра Стамбула, юридически прекращены с 6 ноября 1998 г.».

Когда Эрдоган узнал о своем отстранении, которое положило конец его четырехлетнему пребыванию на посту мэра, он был на открытии Музея пожарной охраны муниципалитета Стамбула. Это решение вызвало недоумение у Эрдогана и его окружения. Он сказал: «Конечно, я не ожидал такого решения. Конечно, было бы неправдой, сказать, что это не расстроило меня. Конечно, на мой взгляд, это был политический процесс, а не правовой. В поисках законных оснований для соблюдения своих прав, в тот день я увидел, какое место я занимаю в сердце своего народа».

24 сентября 1998 года, через несколько дней после того, как 8-я палата Кассационного суда оставила в силе 10-месячный тюремный приговор, вынесенный мэру Стамбула Реджепу Тайипу Эрдогану Диярбакырским судом государственной безопасности № 3 за стихотворение, прочитанное им в Сиирте в 1997 году, Каролина Хаггинс, тогдашний генеральный консул США в Стамбуле, лично посетила Эрдогана в муниципалитете Сарачхане 29 сентября 1998 года и сказала после встречи: «Приговоры демократически избранным политикам за их речи подрывают доверие к турецкой демократии». На еженедельной пресс-конференции заместителю пресс-секретаря Государственного департамента США Джеймсу Фоули был задан вопрос по поводу этого визита. Фоули подтвердил, что американская администрация поддерживает слова генерального консула. Этот визит вызвал противоречивую реакцию в Анкаре. В тот период у власти находилось 55-е коалиционное правительство Турции ANASOL-D в составе Партия Отечества, Демократическая левая партия и Демократическая партия Турции. Премьер-министром был Месут Йылмаз, а заместителем премьер-министра – Бюлент Эджевит. Министр иностранных дел Исмаил Джем выступил с письменным заявлением, в котором назвал визит генерального консула США Каролины Хаггинс к Эрдогану и ее заявление о решении Верховного апелляционного суда вмешательством во внутренние дела Турции. По сообщениям СМИ, представители МИД отметили, что поведение Хаггинс противоречит установленным нормам отношений между странами и Венской конвенции о консульских сношениях. Подчеркнув, что законы и правила государства, принявшего Венскую конвенцию, должны соблюдаться, чиновники довели этот вопрос до сведения властей США. Заместитель премьер-министра Бюлент Эджевит резко раскритиковал визит: «Это нельзя приветствовать. Этот поступок направлен не только против государства, но и против юстиции этого государства, против независимой судебной системы. Даже если это не является намерением, такое поведение можно квалифицировать как поддержку противников светской демократической республики. В соответствии с Венской конвенцией консул обязан уважать законы и правила государства, в котором он исполняет свои обязанности. Он не должен вмешиваться во внутренние дела государства».

Турецкая ассоциация промышленности и бизнеса (Türkiye Sanayici ve İş Adamları Derneği, TÜSİAD) направила письмо послу США в Анкаре Марку Пэррису с осуждением визита Хаггинс. В письме говорилось: «Визит генерального консула Хаггинс к Тайипу Эрдогану способствовал развитию антисекулярного дискурса».

В день принятия решения суда 52 члена Европейского парламента в Страсбурге подписали заявление с осуждением дискриминации Эрдогана, мэра города Стамбула, подготовленное депутатом от Партии добродетели Абдуллахом Гюлем, членом турецкой делегации в Совете Европы. Социалистические, либеральные и консервативные парламентарии из Великобритании, Франции, Швеции, Кипра, Испании, Италии, Швейцарии, Австрии, Дании, Нидерландов, Бельгии и России подписали текст, осуждающий это решение: «Мэр Стамбула г-н Тайип Эрдоган был осужден Судом государственной безопасности Диярбакыра, и сегодня его приговор был утвержден. Решение вступило в законную силу. Он был осужден за содержание стихотворения, которое он прочитал на публичном митинге. Это решение лишило г-на Эрдогана права быть кандидатом на выборах. Ему запрещено заниматься политической деятельностью до конца жизни. Мы, нижеподписавшиеся, осуждаем это решение и такое отношение к избранному мэру города с населением в десять миллионов человек. Этот инцидент создает впечатление, что судебная власть в Турции используется в политических целях».

Этот прецедент был подвергнут критике со стороны США и ЕС, а также некоторыми силами внутри страны как антидемократический и неправомерный. По поводу отстранения Эрдогана от участия в выборах заместитель государственного секретаря Соединенных Штатов Элизабет Джонс заявила: «Правительство США поддерживает участие всех партий в избирательном процессе в рамках демократической системы».

Однако в эти дни произошло еще одно событие, которое для Эрдогана оказалось не менее важным, чем снятие его с поста мэра Стамбула: в то время как прокуратура расследовала инцидент в Сиирте, было возбуждено дело о закрытии Партии благоденствия, и имя Эрдогана оказалось среди самых авторитетных кандидатов на пост лидера новой партии, созданной в связи с угрозой закрытия RP. На собраниях ему уделялось больше внимания, чем самому председателю партии, и в партийных кругах ходили слухи, что его стремительный взлет вызвал беспокойство у руководства.

16 января 1998 года Партия благоденствия была распущена, поскольку ее признали «очагом антисекуляристской деятельности». Большинство членов партии и депутатов считали, что новую партию должен возглавить Реджеп Тайип Эрдоган. В то время как обсуждался вопрос о лидерстве Эрдогана, главами Партии добродетели (Fazilet Partisi, FP), которая была основана за месяц до решения суда о закрытии Партии благоденствия, поочередно были назначены Исмаил Алптекин и затем Реджаи Кутан.

Политические убеждения и принципы Эрдогана и его окружения постепенно расходились с линией движения «Национальный взгляд». Когда 26 марта 1999 года Эрдоган направлялся в тюрьму Пынархисар для отбывания наказания, в Партии добродетели уже обострились противоречия между «седовласыми», или «традиционалистами», и «новаторами» в крыле, которое представлял Эрдоган. Более того, многотысячная толпа, провожавшая Эрдогана в тюрьму, продемонстрировала, какой огромный авторитет он приобрел среди народа и как завоевал сердце миллионов вскоре после этих событий. Народ безоговорочно встал на сторону того, с кем обошлись несправедливо.

В те дни ведущие газеты страны вышли с такими заголовками, как «Тюремное заключение Тайипу Эрдогану»[78], «Политическая жизнь Эрдогана окончена», «Политическая карьера Эрдогана окончена», «Отныне он не может быть даже старостой деревни», «Конец Тайипа Эрдогана»[79], «Эрдоган в тисках правосудия»[80] и пр. Обсуждение в СМИ этой темы продолжалось на протяжении всего судебного процесса над Эрдоганом, во время тюремного заключения и после его освобождения.

Эмин Чолашан в своей статье под названием «Прощай, Тайип!»[81] написал следующее: «Вчера 8-я палата по уголовным делам Кассационного суда поставила окончательную точку на нашем прославленном Тайипе. Со вчерашнего дня Тайип исчез с политической сцены. Он угас, как звезда. Он ушел, а его имя останется! И не только он. Ушла и вся мэрия, и правление партии Фазилет! Он считал себя императором, управляющим Стамбулом, и хвастался, что он “ловкач”! Через некоторое время он собирался править Турцией! Он стал бы главой Фазилета, и Турция была бы передана ему. Для этого он устраивал митинги по всей стране, выступал с речами и аккумулировал потенциал для выборов! Раз прыгнул кузнечик, два прыгнул, и после нескольких прыжков врезался в судебную стену на площади Сиирт». Любопытно, что, когда члены его партии, в том числе Эрбакан и Кутан, узнали новость об аресте Эрдогана, они только позлорадствовали.

С другой стороны, были и такие статьи, которые осудили это судебное разбирательство, например: «Любимец нации был осужден. Турция проиграла»[82], «Эрдоган, которому запретили заниматься политикой, потряс Кестель»[83]. Международная пресса также внимательно следила за ходом событий и освещала последние новости. «Во время торжественного открытия стамбульского метро 25 марта бывшего мэра-исламиста Реджепа Тайипа Эрдогана сопровождала его жена Эмине, которая не смогла сдержать слез. Это было последнее публичное выступление бывшего мэра за день до начала его 10-месячного тюремного заключения, к которому он был приговорен за “разжигание ненависти и вражды среди населения на религиозной основе”»[84]. Когда Эрдогану пришло время отправиться в тюрьму, перед его домом в квартале Ускюдар была организована церемония прощания. В своей речи Эрдоган заявил, что он не прощается, а продолжит служить своему народу: «Я не прощаюсь с вами, это не прощание. На данный момент мы продолжим реализовывать многие проекты, над которыми мы трудились до сегодняшнего дня. Я верю, что последующие ноты, которые последуют за этой мелодией, будут неизменно звучать, сливаясь с вашей любовью, вашей искренностью, вашей приверженностью светлому будущему Турции, миру, любви и братству».

После этого Тайип Эрдоган вместе со своими телохранителями сел в машину под аплодисменты и крики толпы «Турция гордится вами» и отправился в мечеть Фатих, чтобы совершить пятничную молитву. Сотрудники мэрии, коллеги по партии и десятки тысяч стамбульцев пришли в мечеть Фатих, чтобы поддержать его. Толпа не вместилась не только в мечеть, но и в ее внутренний двор. Тысячи людей совершали молитву на проезжей части, автобусы не могли сдвинуться с места, и полицейским пришлось пробиваться сквозь толпу.

После пятничной молитвы Эрдоган также присутствовал на похоронах своего друга детства и руководителя отделения турецкой национальной борьбы в спортивном клубе мэрии Стамбула Тевфика Айдениза. Эрдоган с близкими родственниками и друзьями покойного нес гроб к катафалку, а затем вместе со своей женой Эмине Эрдоган сел в автобус, который отвез его в Пынархисар. Его отъезд из мечети также сопровождался аплодисментами, люди выражали Эрдогану свою любовь, и он приветствовал их в ответ. Работники мэрии развернули транспаранты под скандирование «Мы любим тебя, человек, читающий стихи!». Стамбульцы собрались, чтобы попрощаться со своим мэром песней «Мы вместе шли по этим дорогам». Плакаты со словами любимой песни Эрдогана «Эта песня на этом не заканчивается» были вывешены по дороге к Пынархисару. Когда по дороге в тюрьму его жена Эмине плакала и говорила: «Они осудили тебя несправедливо, мне очень обидно и жаль», Эрдоган шутя и улыбаясь напомнил слова Сократа: «“Неужели вам Платон было бы легче, если бы я был отправлен на смерть справедливо?” Было бы легче, если бы они осудили меня за дело?» Деловой мир, деятели искусства тоже резко отреагировали на тюремный приговор Эрдогану. Бизнесмен Сакып Сабанджи, выражая свое огорчение и возмущение, сказал: «Родится ли каждый день Тайип-бей? Можете ли вы создавать господина Тайипа каждый день? Тайип-бей – это ни десять миллионов долларов, ни сто миллионов долларов, ни миллиард долларов, он образованный человек, который любит Турцию…» Тот факт, что Тайип Эрдоган отправился в тюрьму Пынархисар в полной готовности в сопровождении толпы, продемонстрировал, что турецкий народ обрел своего лидера.

В течение 120 дней заключения Тайипа Эрдогана в тюрьму Кыркларели Пынархисар шел поток посетителей со всей Турции, привозивших с собой множество вкусной еды. Тогда Эрдоган предложил: «Я прошу, чтобы вместо еды посетители приносили книги». Таким образом с помощью посетителей в тюрьме Пынархисар была создана обширная библиотека. Когда журналист спросил Эрдогана, какую книгу он читал в тюрьме, тот ответил – «Воскресение» Льва Толстого.

Четыре месяца, проведенные Реджепом Тайипом Эрдоганом в тюрьме Пынархисар в 1999 году, стали поворотным моментом в его личной и политической жизни. Находясь в заключении, он оставался дисциплинированным человеком и старался создать определенный порядок в своей повседневной жизни. Он постился два дня в неделю, по понедельникам и четвергам, и регулярно молился пять раз в день. После утренней молитвы он спал два часа, минимум полчаса в день занимался спортом. Он не пропускал трансляции футбольных матчей, много читал и общался с другими заключенными.

Эрдоган описал, как проходили его дни в тюрьме, следующим образом: «Я читаю все газеты, смотрю телевизор, конечно, более внимательно слежу за Стамбулом, стараюсь получить информацию о других городах, таких как Коджаэли, Сакарья, Кастамону, Газиантеп, Килис, Кыршехир, Нигде, Текирдаг, Бурса, Измир, Самсун и Эрзинджан, которые я лично посетил в последний месяц перед тем, как попасть в тюрьму. Я анализирую ситуацию во всей Турции, политические партии и их кандидатов, стараюсь быть объективным и критически настроенным, возможно, в большей степени, чем когда-либо».

Метин Кавлак, который был тюремным надзирателем в тот период, рассказывал, что Эрдоган очень сердился на людей курящих и всегда был готов помочь желающим бросить курить. В этот период семья очень поддерживала Эрдогана. Его жена Эмине и дети – Бурак, Билал, Эсра и Сюмейе, а также брат Мустафа регулярно навещали его. Каждый четверг в 13:30 у него была короткая встреча с членами семьи, что очень помогало не падать духом. Кроме того, в тюрьму приезжали журналисты, артисты и общественные деятели, демонстрируя, насколько высока популярность Эрдогана и насколько мощную поддержку ему готово оказать общество.

Находясь в тюрьме, Эрдоган получал огромное количество писем со всех концов Турции, от сотен незнакомых ему людей. Эрдоган высоко ценил этот символ солидарности с ним простых людей и старался всегда отвечать на все письма.

Стол посреди камеры Эрдогана был завален сотнями писем, которые каждый день приносил почтальон. Он получал письма изо всех городов Турции и из разных стран мира, письма от жителей Касымпаши, которые напоминали ему о детстве и были очень трогательными. Эрдоган так объясняет свое отношение к письмам: «Я люблю письма, читаю их одно за другим и пишу ответы на каждое из них, потому что каждое письмо служит для меня окном, открывающимся в разные районы Турции. Благодаря письмам я могу путешествовать по всей Анатолии и даже по всему миру. Иногда я сижу за партой грустной и трепетной дочери Всевышнего в средней школе имам-хатип в маленьком городке Анатолии, иногда испытываю боль от невозможности утешить сестру по вере, изнасилованную в Косово, иногда брожу по улицам Берлина или Лондона вместе с соотечественником-эмигрантом, иногда говорю “Держись, молодцом!” духовной сестре, которую избивают дубинкой у ворот университета, или присоединяюсь на митинге к людям, которых я очень люблю».

Со временем эти письма стали важными документами, отражающими его внутреннюю связь с народом и понимание лидерства. Хотя время от времени звучит мнение, что эти письма неискренни, но это не соответствует действительности. В последующие годы на митинги, в которых Эрдоган принимал участие в разных городах и провинциях, сотни людей приходили с его письмами в руках, и эти письма становились достоянием общественности, а некоторые из них спустя годы даже публиковались в прессе.

Например, письмо, которое Эрдоган написал Ахмету Тевфику Озану, поэту и вышедшему на пенсию преподавателю медицинского факультета университета Фырат в Элязыге, обнаружилось спустя годы и вызвало большой резонанс. Письмо было найдено через 22 года после смерти Озана его сыном Мехметом, преподавателем университета Эрджиес. «Мы были искренне удивлены, когда увидели это письмо, поскольку оно было собственноручно написано Реджепом Тайипом Эрдоганом», – сказал Мехмет.

В своем письме Озану Эрдоган написал: «Дорогой брат, доктор А. Тевфик Озан, я получил ваше письмо, которое вы любезно прислали. Я благодарю вас. Пользуясь случаем, я желаю, чтобы Господь ниспослал нам мир, милость и благословение. Мы все временно находимся в этом месте. Я прошу Всевышнего сделать это пребывание значимым или изменить это. Я желаю вам успехов в выполнении ваших обязанностей. Приветствую и молюсь за Вас… Пусть вас хранит Аллах»[85]. Это эмоциональное и искреннее письмо демонстрирует убеждения и силу характера Эрдогана.

Также во время своего заключения в Пынархисаре Эрдоган написал письмо своей дочери Эсре Альбайрак. В июне 2018 года, на церемонии выпускников в лицее имени Тензиле Эрдоган в Ускюдар, Эсра впервые публично прочитала это письмо. Она подчеркнула, что оно важно не только для нее лично, но для каждого, поскольку обещает будущее, полное свободы, веры и надежды. Перед тем как прочесть письмо, Эсра Албайрак сказала: «Я верю, что оно было написано словно для всех нас, поэтому я считаю, что пришло время поделиться им. Это нелегко, но я хотела бы прочитать его с вашего разрешения, потому что вы для меня – братья и сестры».

В письме Эрдоган ободрял и поддерживал свою дочь: «Моя душа, мое слово, моя надежда, моя дорогая дочь. Твои чувства – это мои чувства. Твоя печаль – моя печаль. Моя дорогая дочь, не бывает плохих дней, есть те, кто наполняет их унынием, конечно, возможно и обратное. Мы сами придаем происходящему либо уродство, либо красоту. Разве не приносят вред те, кто загрязняет наши дни или наоборот пользу – те, кто сохраняет их чистоту? Моя дорогая дочь, моя надежда, чувства тех, чья цель велика, никогда не должны быть невнятными. Мы знаем, что на этом пути бывают трудные моменты, и мы преодолеем их с помощью зрелости наших чувств. И я бесконечно верю, что вы добьетесь успеха, с помощью Аллаха»[86].

18 апреля 1999 года в Турции прошли выборы в местные органы власти, одновременно с досрочными всеобщими выборами. Партия добродетели набрала лишь 15,4 % голосов на всеобщих выборах и 18,4 % – на местных. Члены партии были сильно разочарованы и хотели встретиться с Эрдоганом. Перед тюрьмой часами дежурили партийные активисты и журналисты, надеясь попасть к Эрдогану. Около 300 членов партии, получивших от тюремной администрации разрешение на встречу с ним, и около 500 человек, подавших петицию, прибыли в Пынархисар. Поскольку желающих встретиться с Эрдоганом было очень много, их заводили внутрь группами по десять человек.

Эрдоган, приветствовавший своих гостей в комнате для посетителей, был в хорошем настроении. На слова одного из членов партии о том, что Эрдоган должен возглавить партию, он ответил: «Народ на местных выборах сказал свое слово: “вы молодцы, продолжайте”, но на всеобщих выборах сказал – “уходите”». Этими словами Эрдоган дал понять, что все будет решать народ.

По сообщению агентства Anadolu, заместитель председателя Партии добродетели Абдуллах Гюль, посетивший Тайипа Эрдогана в тюрьме, заявил: «Тайип Эрдоган вошел в тюрьму с высоко поднятой головой. Никто из наших друзей не был замешан в коррупции и не фальсифицировал тендеры. Эрдоган находится в тюрьме за чтение стихотворения, он выйдет отсюда сильным и продолжит свое дело. Тюрьма откроет ему новые возможности».

Отвечая на вопрос о том, повлиял ли Тайип Эрдоган на итоги выборов в Стамбуле, Гюль ответил: «Жители Стамбула вознаградили Эрдогана за пятилетнюю службу. Они высоко оценили его дела. Они проявили лояльность и проголосовали за Али Мюфита Гюртуну».

Событием для страны стало освобождение Тайипа Эрдогана 24 июля 1999 года. В статье под заголовком «Блистательное возвращение» корреспондент газеты Yeni Şafak обратил внимание на то, что самым интересным моментом было то, что Эрдогана, который вошел в тюрьму через парадный вход, выпустили через заднюю дверь, причем посреди ночи. На вопрос, почему он покинул тюрьму через черный ход и среди ночи, Эрдоган ответил, что это не его решение.

Причина, по которой Тайип Эрдоган покинул тюрьму тайно, была связана с опасениями властей по поводу возможных массовых беспорядков среди его сторонников. Освобождение известного политического деятеля могло вызвать серьезные волнения, этого решено было избежать. Однако, несмотря на все усилия властей, от тюрьмы до дома Эрдогана все равно сопровождали тысячи людей. Это можно рассматривать как символ народного доверия и значимости его фигуры в обществе.

После освобождения Эрдоган сделал публичное заявление для прессы прямо из дома в 4:30 утра перед собравшимися людьми. Это выступление стало, по сути, новой вехой в его политической карьере, ознаменовав начало нового этапа и вызвав интерес как у общественности, так и в политических кругах страны. Конечно, не случайно Эрдоган повторил некоторые из высказанных здесь идей два года спустя, когда создавал новую политическую партию: «Сегодня, хвала Аллаху, я завершил свой “отдых” в тюрьме, что является одним из обязательных условий, политической карьеры в Турции. Когда мы расставались с вами, я ожидал вернуться в более свободную, счастливую и мирную Турцию, после четырехмесячного перерыва не могу сказать, к сожалению, что это так. Я отсидел свой тюремный срок, пытаясь анализировать и взвешивать решения, которые смогли бы справиться с проблемами моей страны и моего народа. Сегодня в очередной раз стало ясно, что наиболее важно сейчас для Турции устранение несправедливости в распределении доходов в реалиях демократического правового государства, обеспечение общественного консенсуса во имя развития и демонстрации мощи Турции во внешней политике. В нашей стране серьезно нарушен не только политический, но и социально-экономический баланс. Главная цель тех, кому это выгодно, – не допустить восстановления баланса в соответствии с требованиями демократического правового государства. Однако без этого невозможно решить ни одну из проблем Турции…

Единственным, первым и важным условием для решения внутренних и международных проблем, а также преодоления давления, с которыми сталкивается наша страна, является проведение национальной политики, основанной на поддержке народа. Другими словами, нам крайне необходима крепкая внутренняя, национальная позиция. Все проблемы, с которыми мы сталкиваемся сегодня – от бесчеловечной несправедливости в распределении доходов до невосприимчивой к современным тенденциям системы образования, от давления класса рантье, который рассматривает турецкую нацию как внутреннюю колонию, до кампаний в СМИ, – все внутренние и внешние проблемы, начиная от трубопровода Баку – Джейхан и заканчивая навязыванием своей воли Кипру, могут быть решены только при наличии политической воли, подкрепленной волей народа.

Вот почему наш исторический долг – вместе решительно защищать принцип “Суверенитет безоговорочно принадлежит нации” и институт, претворяющий этот принцип в жизнь – Великое национальное собрание Турции. Если мы добьемся этого не только во внутренней политике, но и в экономике, судебной системе, образовании, здравоохранении, научно-технической областях и конечно во внешней политике, словом, во всех сферах нашей политической и общественной жизни…»[87]

Эрдоган был освобожден, но его личные проблемы не были решены. Несмотря на поданную апелляцию, 8-я палата по уголовным делам Верховного апелляционного суда оставила приговор в силе. Эрдогану не позволили (6 голосами против 5) воспользоваться законом об отсрочке наказания в рамках закона об амнистии, которым воспользовались некоторые другие заключенные. Поправка к статье 312 Уголовного кодекса Турции дала еще одну надежду на отмену запрета на политическую деятельность Эрдогана. После внесения поправок в закон 19 февраля 2002 года 8-я палата по уголовным делам Кассационного суда отменила некоторые обвинительные приговоры в отношении подсудимого. После этого адвокаты Эрдогана обратились в Суд государственной безопасности № 3 Диярбакыра с просьбой о снятии судимости. Однако судимость была снята Судом государственной безопасности № 4 Диярбакыра только после повторной апелляции.

Однако в дело вмешался генеральный прокурор Верховного апелляционного суда Сабих Канадоглу, он направил уведомление в 8-ю палату по уголовным делам Кассационного суда, утверждая, что это решение не имеет законной силы. 8-я палата под председательством Наджи Унвера заявила, что изменения произошли лишь по некоторым пунктам статьи 312, но состав преступления остался прежним, и что Эрдоган не может воспользоваться поправками, поскольку его приговор уже был приведен в исполнение. Адвокат Хаяти Язычи, утверждая, что генеральный прокурор Верховного апелляционного суда не имеет права игнорировать судебное решение, пришел к заключению, что и генеральный прокурор, и 8-я палата по уголовным делам явно нарушили закон. Все эти действия судебных органов мешали политической деятельности Эрдогана.

Таким образом Апелляционный суд вынес неправомерное решение об отказе в снятии судимости с Эрдогана. Ходатайство генерального прокурора против снятия судимости также не имело юридических оснований. Комментарий о том, что «лица, отбывшие наказание в виде лишения свободы, не могли воспользоваться поправкой, внесенной в статью 312», был субъективным. Поскольку отношения между государством и гражданином не прерывались, Эрдоган, даже после отбытия тюремного срока, имел право воспользоваться поправкой к статье 312. Однако, несмотря на ошибочность решения Верховного суда, оно было вынесено именно таким образом. На этом этапе все внимание было приковано к главному прокурору Верховного апелляционного суда Вуралу Савашу, который возбудил дело о закрытии Партии благоденствия. Вурал Саваш интерпретировал слова Эрдогана «я не собираюсь подчиняться решению» как «дешевую браваду», заявив следующее: «В нашей стране сторонники шариата могут достичь своих целей только через кровопролитие и гражданскую войну. Этими словами, призывающими к вооруженному неповиновению, подсудимый пытался заявить “Я тот человек, которого вы ищете”, обращаясь к корыстным и очень влиятельным иностранным державам, а также турецким исламистам, которые пытаются возродить Севр[88], поддерживая сепаратистские и исламистские партии, а также отдельным лицам в нашей стране»». Во время своего выступления на церемонии закладки фундамента комплекса «Кафкалеспор» в Тузле на скандирование толпы «Vur de vuralım, öl de ölelim!» («Если уж стрелять, так и постреляем, если умереть, так и умрем!») Эрдоган ответил игрой слов, связанной с созвучием фамилии генерального прокурора Вурала со словом «стрелять» и его имени Саваш со словом «война»: «Разве ваша фамилия Вурал, чтобы я сказал вам: “стреляйте и берите” (VURun, ALın)? Разве ваша фамилия Саваш, чтобы я сказал вам: “воюйте” (SAVAŞın)?» После этого Вурал Саваш подал иск о возбуждении уголовного дела, заявив, что Тайип Эрдоган «отдал приказ о его расстреле».

Этот эпизод прекрасно демонстрирует остроумие и политическую ловкость Тайипа Эрдогана, проявленные в его спонтанном и ироничном ответе на скандирование толпы. Вместо того чтобы вступать в прямой конфликт или отвечать агрессивно, он использовал игру слов, чтобы перевернуть ситуацию в свою пользу и подчеркнуть абсурдность обвинений. Это не просто каламбур, а стратегический прием, который одновременно снижает напряжение и показывает уверенность Эрдогана как оратора. Его ответ прозвучал мудро и остроумно, демонстрируя, что он не только хорошо владеет языком, но и умеет быстро реагировать на провокации, переводя агрессию в юмор и философскую игру. Такой ход позволяет не только защититься от обвинений, но и укрепить свой имидж сильного, умного и харизматичного лидера, способного сохранять контроль над ситуацией даже в самые напряженные моменты.

Посетив Сиирт годы спустя, Эрдоган сказал: «Сиирт занимает особое место в моей политической жизни. Он дважды был поворотным пунктом для меня. 6 декабря 1997 года я прочитал на этой площади стихотворение, которое было включено в книги, одобренные Министерством национального образования, и оказался в тюрьме. Помните ли вы это стихотворение? Можем ли мы прочитать его снова? Давайте посмотрим, к чему пришла Турция. Давайте еще раз посмотрим, что такое свобода. Во-вторых, в Сиирте началось еще одно дело: вы отправили в парламент вашего брата, набравшего 85,8 % голосов, а в 1997 году его хотели полностью отстранить. Спустя годы все снова началось с этого города»[89].

В интервью с Реджепом Тайипом Эрдоганом, проведенном в 2012 году журналистом Мехметом Али Бирандом в программе «32-й день», прозвучал вопрос, что дало Эрдогану и как повлияло на него тюремное заключение. Эрдоган ответил, что этот период дал ему возможность в определенном смысле подвести итоги и сделать выводы: «В тюрьме я постоянно поддерживал связь с людьми через письма. Я читал все письма и отвечал на них до поздней ночи. Даже сейчас, когда я посещаю некоторые города Анатолии, люди приносят мне эти письма и показывают их. Насколько я помню, я получил около 7500 писем и ответил на все из них… Когда Партия добродетели была закрыта, мы решили, что необходимы перемены, потому что наши исследования общественного мнения, особенно проведение опроса, в котором участвовали 42 000 человек, дали нам очень важное понимание, каких именно перемен ждет общество. Мы мечтали о Турции, борющейся с коррупцией, бедностью и запретами, и мы начали двигаться в этом направлении. 14 августа 2001 года мы основали Партию справедливости и развития. И если сегодня Турция стала второй страной в мире после Китая по темпам экономического роста, то причина в этом. Если бы коррупция продолжалась, мы бы сегодня не достигли этой точки»[90]

Это интервью позволяет лучше понять мировоззрение и политическую стратегию Эрдогана как лидера нации, демонстрирует его глубокую связь с народом, постоянное стремление к самосовершенствованию и политическую дальновидность, а также его стратегические приоритеты на ранних этапах формирования Партии справедливости и развития.