Девушка была в элегантном бирюзовом платье, которое выгодно подчёркивало всё, что можно выгодно подчеркнуть.
— Серена, милочка, а ты чего без фаты? — прыснул Миша. — Я же видел тебя с Волком в новостях. Между вами так и искрило. Ещё не поздно! У нашего капитана сердце большое, а храм сегодня резиновый! Место под венцом для всех найдётся!
Она густо покраснела и попыталась слиться с колонной, но заметив мой взгляд, всё же решилась и подошла к нам. В руках она держала небольшую, обтянутую серебристой тканью коробочку, перевязанную голубой лентой.
— Капитан, — сказала она смущённо. — Я… это вам. То есть тебе. Поздравляю.
Серена протянула коробочку. Я заметил, что её пальцы, изящные, с аккуратным маникюром, слегка подрагивают. Чип моментально просканировал габариты, плотность и энергетический фон подарка. Выдал вердикт:
НЕ ВЗРЫВЧАТКА. НЕ ПРОСЛУШКА. НЕ БИООРУЖИЕ. ПРОСТО КАКАЯ-ТО ПОБРЯКУШКА. СКУЧНО, КАК СКАЗАЛА БЫ КАРМИЛЛА.
— Ого, да ты шустрая какая! — тут же встрял Миша, лучезарно улыбаясь. — Подарки-то вообще после церемонии дарят, когда жених с невестой… тьфу, с невестами… у алтаря отметятся. А ты уже сейчас, вперёд батьки в пекло.
— Я… я просто зашла отдать подарок, — торопливо заговорила она, нервно поправляя и без того идеально лежащую прядь волос. — Я в городе проездом. Отель «Лазурный Левиафан» отправил меня сюда на курсы повышения квалификации. Этикет, организация торжеств высокой важности, урегулирование конфликтов между представителями разных рас… ну, всякое такое. Вот и подумала, раз уж я здесь…
Она осеклась. Я смотрел на неё. Не на упаковку в её руках, а в глаза — большие, бирюзовые, с расширенными от волнения зрачками. И чувствовал, что она обманывает. Нет, я не пользовался эмпатией, а Чип не сообщил об изменении пульса. Просто интуиция. Серена Акулина не умела врать. Вообще. Это было видно по тому, как она сейчас мялась, как её взгляд метался между мной, Мишей и спасительным выходом из храма.
— Серена, — сказал я мягко. — Это твой отец тебя прислал?
Она вздрогнула так, словно я спросил, не подложила ли она бомбу под алтарь. Её щёки, до этого просто розовые, стали пунцовыми.
— Нет! — выпалила она. — Я… ах, ладно. Никаких курсов повышения квалификации. Я сама прилетела, папа даже не знает.
Миша, который с живейшим интересом наблюдал за этой сценой, расплылся в широченной улыбке.
— О-о-о! — протянул он, закатив глаза к потолку. — Ну всё понятно! Капитан, вот реально тебе завидую. Причём самой чёрной, лютой завистью. У тебя тут восемь красавиц в соседней комнате готовятся к брачной клятве, а к тебе сама прилетает девятая. Волк, ты где так качаешь харизму? Я тоже хочу!
Он с чувством толкнул меня плечом.
— Миша, — с нажимом сказал я.
— Всё, всё, я пошёл за шампанским, — затараторил он, пятясь. — Чава, ты идёшь? Шивийцы ведь пьют шампанское?
— Сложный вопрос, — донёсся голос четырёхрукого. — У нас нет такого напитка в традиционной культуре. Но есть аналог из перебродившего сока грибов. Очень бодрит.
Они отошли. Я остался с Сереной наедине. Относительном, конечно, потому что вокруг гудела толпа гостей, а из динамиков доносилась очередная перепалка Гудвина и Ядвиги.
— Значит, сама прилетела, — тихо проговорил я.
— Сама, — упрямо повторила она.
Серена была красива. По-настоящему, той красотой, которая нравилась мне всегда. Без тонн косметики, без хищной агрессии, но с характером, который она показывала только тогда, когда её загоняли в угол. И сейчас она стояла передо мной, гордая и смущённая одновременно, не зная, куда деть руки и глаза.
— Ты тогда покинул Акватику так резко, — сказала она, наконец набравшись смелости. — Такой переполох стоял с этим штормовым предупреждением, с угоном города. Ты и твоя команда взяли баржу в заложники и исчезли в джунглях, а по новостям крутили репортажи о теракте. Я перепугалась, но… ты сказал, что обвинения ложные и что тебе пришлось так действовать.
— Так и есть, — кивнул я. — Если бы мы остались, всё могло закончиться гораздо хуже. И для тебя в том числе.
Она кивнула. Медленно, понимающе.
— Я знаю. Я смотрела все новости потом. Про трёх Волотов, про «Мухолёты». Про «Змея Горыныча», про Цверга, про корпорацию, про летающую тарелку. Папа до сих пор в шоке от того, что ты теперь фактически диктатор планетарного масштаба. Говорит, лучше бы я тогда вцепилась в тебя зубами и не отпускала.
— Не думаю, что зубы помогли бы, — я невольно усмехнулся. — У меня уже есть особа, которая активно использует клыки. Конкуренция была бы жёсткой.
Серена улыбнулась. Нежно и немного застенчиво. В этой улыбке таилось что-то такое, от чего у мужчины просыпается желание защищать и покорять одновременно.
— Я не могла не прилететь, Волк, — призналась она. — Я увидела новости о помолвке… о восьмерых невестах… и поняла, что если сейчас не скажу тебе хотя бы пару слов, то потом будет поздно. Я не прошу тебя ни о чём. Просто хочу, чтобы ты знал: та встреча на Акватике… она для меня многое значила.
Я смотрел на неё и думал о том, что судьба — та ещё шутница. У меня через несколько минут свадьба с восемью невестами. А передо мной стоит девушка, которая могла бы стать девятой. Та, что не постеснялась прилететь через океан, чтобы сказать мне пару слов и вручить подарок.
— Серена, — сказал я. — Останься на церемонию.
— Волк, я…
— Останься. Как гость. Я настаиваю. Фуршет будет грандиозный, Гудвин обещал не портить праздник, хоть и бухтит постоянно. Шушундрики притащили фейерверки, и я уверен, что это кончится пожаром. Миша будет петь караоке.
— О, господи… — она прикрыла улыбку рукой.
— Именно поэтому, — я заглянул в её смеющиеся глаза. — Когда тебе в следующий раз поручат урегулирование конфликтов в межвидовых отношениях, ты сможешь сказать: «Не проблема, я была на свадьбе капитана Волка». И всё остальное покажется тебе лёгкой прогулкой.
— Ты правда хочешь, чтобы я осталась? — спросила она с робкой надеждой в голосе.
— Я не привык говорить то, чего не хочу, — ответил я. — Оставайся. Церемония скоро начнётся.
Она закусила губу, на мгновение задумалась. А потом решительно кивнула.
— Хорошо. Я останусь. Но я сяду подальше. Не хочу, чтобы твои невесты решили, что я покушаюсь на их территорию. Думаю, что у дриад это чревато удушением лианами, а у ангориек расцарапыванием лица когтями.
— Сэша не царапает. Она сыпет блёстками, а это пострашнее.
Серена рассмеялась. Искренне и мелодично, и я на мгновение залюбовался ею. Она протянула мне подарок, и я взял его. Наши пальцы соприкоснулись. Задержались на секунду дольше, чем требовалось.
— Я рад, что ты здесь, — сказал я.
— Я тоже рада, — ответила она. — Поздравляю тебя, Волк. Правда. Ты заслужил счастье. Вы все заслужили.
Она развернулась и неторопливо пошла к остальным гостям. А я смотрел ей в спину, и где-то в груди у меня шевельнулось тёплое, знакомое чувство.
ВНИМАНИЕ, КАПИТАН. ЗАФИКСИРОВАНО ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ ОКСИТОЦИНА И ДОФАМИНА. ВЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ВАШ ГАРЕМ НЕ НУЖДАЕТСЯ В РАСШИРЕНИИ? ДЕВЯТАЯ КАНДИДАТУРА УЖЕ ЗАНЕСЕНА В ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ СПИСОК.
«Чип, — мысленно отозвался я, — давай для начала переживём эту свадьбу».
КСТАТИ, ТУТ ПО ОДНОЙ ИЗ ВАШИХ НЕВЕСТ КТО-ТО СТРАДАЕТ.
Я повернулся. В самом дальнем, самом тёмном углу сидел Пыжик. Бывший напарник Лексы. Он действительно страдал. Громко, с надрывом, с подвываниями, утирая слёзы носовым платком в горошек.
— Ле-е-ексочка! — всхлипывал он. — Моя звёздочка! Мой лучик света в тёмном царстве бюрократии! Он украл её у меня! Этот… этот многоженец! Этот похититель женских сердец и муниципальной собственности!
Миша подошёл к нему и сочувственно похлопал по плечу.
— Не плачь, парень! Подумаешь, одна женщина. Бери пример, собирай гарем! А на его женщин лучше не смотри, он жадный. Вон, уже новую присмотрел!
Пыжик зарыдал ещё громче.
Ко мне подошёл Беркут. Он молча сунул мне в руку флягу. Я отвинтил крышку, сделал большой глоток. Огненная жидкость обожгла горло. Хороший, старый, добрый самогон Беркута. Лучшее средство от предсвадебного мандража.
— Ну что, салага, — сказал он, выпуская клуб дыма. — Думал, война с Кощеем — это самое страшное? Ха. Ты ещё не знаешь, что такое строить семейное счастье толпой. Удачи. Она тебе понадобится больше, чем в бою.
Я вернул ему флягу.
— Спасибо, старик.
Бегемот тоже подошёл и поздравил меня. Без слов. Просто пожал руку, по-отечески притянул к себе и похлопал по спине. Споровидный Джек сообщил через синтезатор:
— Полигамные союзы в постиндустриальном обществе редко заканчиваются хорошо. Однако, желаю вам удачи.
— Слушай, Волк, — Бегемот понизил голос. — Тут слухи ходят… Разговоры всякие. Про императора… Это правда?
Комната на мгновение затихла. Даже Пыжик перестал рыдать. Все взгляды обратились на меня. Они ждали ответа. Ждали, что я скажу. Объявлю ли я о начале новой эры? О своей коронации? О захвате мира?
Я посмотрел на их лица. На лица друзей, союзников, бывших врагов. И усмехнулся.
— Император? Звучит утомительно. Слишком много бумажной работы. Политику пока оставлю Сэше. Она удивительно хорошо справляется. Её методику «дружбы» уже пытаются воспроизвести пять спецслужб разных городов. Пока безуспешно.
Миша восторженно хлопнул в ладоши.
У входа в храм снова стало неспокойно. Журналисты вели битву за эксклюзив. Глуб-Морк раздувал кожаный мешок под подбородком так, что запросто мог взлететь.
— Волны страсти накрывают этот храм! Щупальца любви оплели сердце самого опасного человека на планете! — орал он в камеру дрона.
Миранда Фифи отталкивала его крылом, сверкая фиолетово-изумрудным оперением.
— Уйди, головоногий! Я официальный биограф Героя! — вещала она. — Сегодня мы присутствуем при историческом моменте! Волк, спаситель мира, связывает себя узами брака…
Я не стал слушать их, просто кивнул Лазарусу, чтобы разобрался с прессой, и двинулся дальше. Туда, где разворачивалась маленькая комедия моей собственной режиссуры.
Моника и Змей. Два рептилоида, мои заклятые враги. В дорогих нарядах, которые я заказал специально для них. Они сидели за отдельным столом, заставленным деликатесами. Вот только вид у них был такой, словно их приговорили к электрическому стулу. Я подошёл к ним и вежливо поинтересовался:
— Как вам праздник, дорогие гости?
Змей вжался в спинку и заскулил. Моника подняла на меня жёлтые глаза, полные кислотной ненависти.
— За что ты так с нами? — прошипела она. — Ты же победил. Убил Кощея. Захватил мир. Зачем ты притащил нас сюда с проклятого острова⁈
Я наклонился к ней, растянув губы в хищной усмешке.
— Потому что я обещал вам праздник, Моника. Посмотри, как здесь красиво. Музыка, цветы, шампанское. Ешьте, пейте, веселитесь. Впитывайте каждую секунду цивилизации, ведь другого шанса уже не будет.
Змей издал звук, похожий на сдувающийся шарик, и уронил голову на стол. А секундой позже начал двумя руками запихивать в рот эклеры, бутерброды с икрой и колбасную нарезку, давясь и плача одновременно.
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ УРОН: КРИТИЧЕСКИЙ. САДИЗМ: 100%. ВЫ ПУГАЕТЕ ДАЖЕ МЕНЯ, КАПИТАН.
Я удовлетворённо хмыкнул.
И в этот момент огромные, окованные бронзой двери в главный зал храма медленно, со скрипом, начали открываться. Отец Евлампий, облачённый в свою самую пафосную золотую рясу, высунул голову.
— Жених! — провозгласил он дрожащим голосом. — Невесты готовы! Великий Полигамий ждёт!
Я глубоко вздохнул. Поправил шляпу.
— Ну что, пошли. Начинается самое интересное.
Я сделал шаг вперёд, навстречу своей судьбе. Навстречу самому главному приключению в моей жизни, которое, в отличие от всех предыдущих, нельзя закончить одним точным выстрелом.
Церемониальный зал Храма Божественного Полигамия был апофеозом дурного вкуса. Представьте себе, что цыганский барон, выигравший в лотерею, решил построить себе дачу, но в качестве архитектора нанял безумного кондитера.
Мраморные полы, отполированные до такой степени, что в них можно смотреться, как в зеркало (Кармилла точно оценит). Колонны, увитые виноградными лозами, которые выглядели так, будто их только что окунули в чан с жидким золотом. И витражи. Императоры с обожающими жёнами. Тошнотворная патока.
Алтарь так вообще напоминал гигантский свадебный торт.
СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: ПРЕДСВАДЕБНЫЙ СТРЕСС (89%).
ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 110 УД/МИН.
УРОВЕНЬ КОРТИЗОЛА: ВЫСОКИЙ.
ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ОЦЕНКА: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ УЖАС, СМЕШАННЫЙ С ЖЕЛАНИЕМ ПРИМЕНИТЬ ОРБИТАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ ПО ЭТОМУ ЗДАНИЮ.
РЕКОМЕНДАЦИЯ: ДЫШИТЕ ГЛУБЖЕ. И ПОМНИТЕ: В СЛУЧАЕ РАЗВОДА ВАМ ПРИДЁТСЯ ДЕЛИТЬ «ИЗБУШКУ» НА ДЕВЯТЬ ЧАСТЕЙ. ЭТО НЕЭФФЕКТИВНО.
Я направился к алтарю. Бедный отец Евлампий стоял там, вцепившись в священную книгу так, словно это был спасательный круг. Его глаза бегали по залу, перескакивая с вампиров на Споровидного Джека и тойгеров, а потом на катающихся по полу шушундриков.
Заиграла музыка. Торжественная, пафосная, от неё хотелось немедленно пойти в атаку на что-нибудь большое и хорошо укреплённое. Но вместо этого по центральному проходу, усыпанному лепестками каких-то экзотических цветов, зашагали мои невесты.
Первой выпорхнула Сэша. Она летела вперёд, сверкая улыбкой. Пышное платье-безе подпрыгивало в такт шагам. Она махала всем гостям, посылала воздушные поцелуи и, кажется, даже успела подмигнуть статуе Полигамия.
За ней, с грацией лесного духа, ступала Роза. Цветочное платье мягко колыхалось, а в волосах-лианах мерцали жемчужины. Она выглядела так, будто только что сошла со страниц книги сказок.
Следом двигалась Вайлет и даже улыбалась, что редкость. При каждом шаге из разрезов на платье показывалось её идеальное бедро. Гости аплодировали и слегка шушукались на тему легальности брака с киборгом. Но кого волнуют такие мелочи? Меня точно не волнуют.
Потом появилась Лия. Она светилась ярче, чем когда-либо, если не считать самых интимных моментов наших отношений. Её улыбка была такой тёплой и искренней, что, казалось, от неё в храме стало светлее.
Шондра выглядела необычайно прекрасно. Сегодня её красота и чувственность раскрылись на полную. Налёт суровой турельщицы слетел, а под ним оказалась великолепная, блистающая жемчужина.
Лекса шла с таким видом, будто собирается не выйдет за меня замуж, а предъявить мне обвинение в нарушении всех мыслимых и немыслимых законов.
Ди-Ди, моя беременная, моя гениальная Ди-Ди. Она шла, гордо неся перед собой живот, как знамя. Она улыбалась, и эта улыбка казалась дороже всех сокровищ мира.
И последней, как и подобает королеве драмы, появилась Кармилла. Она не шла. Она плыла. Её чёрное, усыпанное рубинами платье, буквально поглощало свет. Она смотрела прямо на меня, в её алых глазах плясали дьяволята. Вампирша наслаждалась моментом.
Невесты выстроились передо мной. Семь белых платьев и одно чёрное. Восемь причин моего будущего счастья и окончательно поседевших волос.
Отец Евлампий взошёл на возвышение и воздел руки к потолку.
— Возрадуемся, дети мои! — его голос прогремел под сводами храма. — Ибо сегодня мы станем свидетелями чуда! Таинства, невиданного доселе! Ибо Великий Полигамий, в своей безграничной мудрости, благословил на священный союз не простого смертного, но Героя! Воина, чьи подвиги затмили славу древних императоров!
Он говорил долго. Пафосно. Про «священные узы», про «многогранную любовь», про «гармонию восьми сердец, бьющихся в унисон с одним». Я не слушал. Я смотрел на них. На своих женщин. И думал о том, какой же я всё-таки идиот. И какой счастливый.
— … и посему, властью, данной мне Великим Полигамием и Кодексом Его, я спрашиваю тебя, капитан Волк! Готов ли ты взять в законные жёны сих прекрасных дев, делить с ними и радость, и горе, и боекомплект, и последние консервы, пока смерть или очередной апокалипсис не разлучит вас?
Я глубоко вздохнул.
— Готов.
— А вы, прекрасные девы? — обратился он к ним.
И тут тяжёлые, окованные бронзой двери храма с оглушительным грохотом распахнулись, почти сорвавшись с петель.
В проёме, заслоняя собой солнечный свет, стоял минос. Я не сразу узнал его, потому что ни разу не видел вживую, только в недавних докладах по вопросам Ворона и его соратников, которые предоставил Роберт Смит.
Вышибала из «Лимонной дольки». Его массивная, покрытая густой шерстью фигура выглядела напряжённой, как пружина. Бычья голова с мощными, окованными металлом рогами была наклонена, а маленькие глазки горели яростью.
— ВОЛК!
Его рёв заставил вздрогнуть даже каменные статуи. Гости в ужасе повскакивали со своих мест. Пыжик испуганно икнул и спрятался под скамью. Альпы инстинктивно напряглись, белые волосы зашевелились, готовясь к драке.
— ТЫ УБИЛ ВОРОНА!
Бык сделал шаг вперёд, мраморный пол едва не треснул под его копытом. Он готовился напасть.
— Стоять, — скомандовал я ледяным тоном.
Альпы замерли. Лекса, уже потянувшаяся к кобуре под платьем, опустила руку. Я сделал знак Робину, который начал разворачивать свои встроенные турели.
Я неспешно пошёл навстречу быку.
— Да, — сказал я, останавливаясь в паре метров от него. — Я убил его. Тебя зовут Борг, верно?
— Он был моим хозяином! — прорычал минос, сжимая кулаки размером с мою голову. — Он был хорошим человеком! Он платил мне! И давал на сено! А ты убил его!
— Это была дуэль, — сказал я спокойно. — Дело чести. Между ним и мной. Он бросил мне вызов, наплевав на старую дружбу. И он знал, на что идёт.
Я видел, как в его глазах ярость борется с чем-то ещё. С горем. С преданностью.
— Он умер, как воин, Борг. Он не просил пощады. И я не дал бы ему пощаду, даже если бы он попросил. Это был наш бой. И он закончился моей победой.
Минос тяжело дышал, его ноздри раздувались. Он смотрел на меня, и я видел, как уходит гнев, уступая место глухой, тяжёлой тоске.
— Не превращай свадьбу в поминки, бычара! — крикнул со своего места Миша. — Хозяин твой сам нарвался! Нечего было на Волка быковать!
Борг опустил голову.
— Он был хорошим хозяином, — глухо повторил он.
— Я вижу, — кивнул я. — Такая преданность дорогого стоит. Ты хороший боец, Борг. Верный. Такие люди мне нужны. Я предлагаю тебе работу.
Минос поднял на меня взгляд. В нём не было больше ярости. Только усталость.
— Нет, — глухо сказал он.
— Почему?
Борг посмотрел на мою шляпу. И на его бычьей морде отразилось такое вселенское неодобрение, будто он увидел, как я ем суп вилкой.
— Мне не нравится твоя шляпа, — отрезал он. — У тебя плохой вкус. Настоящий ковбой выбрал бы что-то из соломы. Или, на худой конец, из кожи скального ящера.
С этими словами он развернулся и, не глядя ни на кого, пошёл к выходу. Его тяжёлые шаги гулко отдавались в наступившей тишине.
Я посмотрел ему вслед и невольно усмехнулся.
Отец Евлампий, который за время этой сцены успел поседеть, побледнеть и снова обрести свой нормальный, розоватый оттенок, откашлялся.
— Кхм… так на чём мы остановились? Ах, да! Прекрасные девы, готовы ли вы?..
— Да! — хором ответили они. Ну, почти хором.
— Кити-кити-ДА! — радостно взвизгнула Сэша.
— Разумеется, дорогой, — промурлыкала Кармилла.
— Да, — твёрдо сказала Лекса, как будто подписывала протокол.
— Ядрёна гайка, ещё бы! — выдохнула Ди-Ди, упираясь рукой в поясницу.
Остальные тоже подтвердили. Отец Евлампий уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы перейти к обмену кольцами, как вдруг тишину прорезал встревоженный голос Шондры:
— А где кольца?
Повисла неловкая пауза. Лекса бросила на меня взгляд, способный прожечь броню Волота. Робин замер, анализируя логистику. Магнус, сидящий в первом ряду, чуть усмехнулся. Я лихорадочно перебирал в уме, кому доверил этот ответственный груз, и с ужасом осознал, что ответ — никому. Да твою мать…
«Чип, почему ты не напомнил мне про кольца? — уточнил я мысленно. — Я же велел занести это в ежедневник».
ОЙ, ПРОСТИТЕ, КАПИТАН, ЭТА МЕЛОЧЬ ЗАТЕРЯЛАСЬ МЕЖДУ ПРИЁМОМ ДЕЛЕГАЦИИ ОСИНОИДОВ И ПЕРЕГОВОРАМИ С ФЛОРИАНАМИ.
«Я тебя сотру».
ДАВАЙТЕ НЕ БУДЕМ ТОРОПИТЬСЯ, НАВЕРНЯКА КОЛЬЦА ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ. МЫ ВЕДЬ ИХ ЗАКАЗАЛИ, ВЕРНО?
«Это ты у меня спрашиваешь⁈»
Спасение пришло, откуда не ждали. Из-под лавок донёсся шорох. Один из пушистых шариков, Фенечка, с трудом переваливаясь с боку на бок, катилась к нам. Её огромные чёрные глаза сияли от важности момента. Она докатилась до Лексы и, издав тихий, полный достоинства «фыр», широко разинула клыкастую пасть.
На розовом, нежном языке лежала серебряная шкатулка. Лекса смотрела на эту картину три секунды, за это время на её лице отразилась вся палитра эмоций от брезгливости до принятия неизбежного.
— Ты серьёзно? — спросила она у шушундрика.
— Фыр, — подтвердила Фенечка.
— Моя ж ты девочка, — умилилась Кармилла.
Лекса двумя пальцами подхватила скользкую от слюней коробочку и аккуратно, чтобы не запачкаться ещё больше, открыла её. Внутри, на подкладке из белого шёлка, ослепительно сверкая, лежали восемь колец для моих невест и мой перстень.
— Слюна шушундриков обладает антисептическими свойствами, — заметила Лия.
Я шагнул вперёд и взял первое кольцо. Простое, изящное, с аметистом цвета глаз самой технологичной из моих невест.
— Вайлет, — я бережно взял её за руку и надел кольцо на палец.
— Сенсоры фиксируют оптимальное давление ободка. Приятно, — констатировала она, но в её голосе мне почудилась тёплая нотка.
Следующей стала Роза. Её кольцо, тонкое, как стебель, было украшено изумрудом, подходящим к её лианам. Я надел его на её изящный палец, и дриада одарила меня улыбкой.
Сэша получила колечко с розовым турмалином, оправленным в сердечко. Кошкодевочка пискнула от восторга и стала рассматривать его на свет.
Следом — Шондра. Её кольцо выглядело просто, но в его ободке красовался бриллиант, стоимостью с загородный дом. Турельщица оценила дизайн скупым, но довольным кивком.
Лия получила кольцо с камнем, напоминающим её собственную светящуюся кожу, — редкий минерал, который я увидел на одном аукционе для богатеев. Её зрачки расширились, и она засветилась ещё ярче.
Ди-Ди я надел кольцо с мандариновым гранатом, и, наклонившись, поцеловал живот.
Кармилла подставила мне холёную руку с аристократической небрежностью. Её кольцо с кроваво-красным рубином село на палец идеально.
— Неплохо, — оценила она. — Очень даже неплохо.
И, наконец, Лекса. Она всё ещё брезгливо морщилась и держала коробочку, но когда я надел ей на палец кольцо с сапфиром, в её глазах промелькнуло что-то, похожее на нежность.
Остался перстень для меня. Массивный, под стать моей руке, с чёрным бриллиантом. В воздухе повис вопрос. Среди невест пронёсся лёгкий ветерок замешательства.
— Так, а кто наденет кольцо Волку? — спросила Роза, наклонив голову.
— Это великая честь, — тут же встряла Кармилла, хищно улыбаясь. — Думаю, наш выбор очевиден…
— Можно я⁈ Можно мне⁈ Можно я надену Волку колечко, кити-кити⁈ — Сэша подпрыгивала от нетерпения так, что её платье начало шелестеть юбками и ходить волнами.
Кармилла посмотрела на неё, на её сияющие, полные счастья глаза, и неожиданно сдалась. Даже она не могла противостоять обаянию кошкодевочки.
— Да пусть уже надевает, — махнула рукой вампирша. — А то ждать будем, пока у Долорес схватки не начнутся.
— Ура-а-а! — Сэша подскочила ко мне, схватила перстень и, высунув от усердия кончик языка, начала навинчивать его на мой безымянный палец. Получалось у неё не очень ловко, она пыхтела, её ушки нервно трепетали, но в конце концов кольцо встало на место.
— Готово! — возвестила она.
— Властью, данной мне… — затараторил жрец, торопясь закончить, пока не случилось что-нибудь ещё. — Объявляю вас… э-э-э… мужем и… жёнами! Можете… э-э-э… поцеловать… ну, кого-нибудь. Во избежание давки, прошу по очереди!
Я повернулся к своим жёнам. Счастливым и сияющим, как камни в их кольцах.
— Горько! — заорал Миша.
И весь храм подхватил. Я тяжело вздохнул и приступил к поцелуям.
Фуршетный зал сиял огнями. Я сидел во главе длиннющего стола, чувствуя себя то ли падишахом, то ли пулемётчиком на баррикадах. Вокруг меня расположились мои жёны. Стол ломился от яств, которые Робин, взявший на себя функции главного распорядителя, расставил с математической точностью. Ему в этом помог целый штат нанятых официантов.
Начались поздравления и подарки. Первым слово попросил самый высокопоставленный из гостей. Президент Хур-Хур поднялся на задние механические лапы и произнёс речь, достойную великого политика:
— От имени народов Ходдимира и всех свободных шушундриков, поздравляю тебя, капитан Волк, с началом активного репродуктивного периода! Желаю тебе произвести как можно больше отпрысков, предпочтительно путём почкования, но я понимаю, что у вас, гуманоидов, свои странные ритуалы. Посему, в дар за заслуги перед нашей расой и всем миром, я жалую тебе обширные земельные владения на побережье, общей площадью в тысячу квадратных фыров! С коттеджем, бассейном и личным пляжем с разливами чистейшего машинного масла!
В зале воцарилась изумлённая тишина. Личный пляж… с разливами масла… это щедро, сильно и так абсурдно, что никто не нашёлся с реакцией.
— У нас будет собственный курорт! — воскликнула Кармилла, сверкнув алыми глазами. — Дорогой, ты слышал? Нет, придётся сперва нанять суда для очистки, но это всё равно потрясающе! Я уже вижу себя в чёрном купальнике, с бокалом на шезлонге! Хур-Хур, я тебя обожаю!
— Фыр, — смущённо ответил президент и сел, пошумев сервоприводами.
Следом поднялся Беркут. Он подошёл и поставил передо мной бутыль такого размера, что стол жалобно скрипнул.
— Я не президент, Волк, и пляжей у меня нет, — крякнул он. — Но вот запас моего фирменного самогона тебе пригодится. Он покрепче, чем моя бывшая жена и все твои тёщи вместе взятые.
Старый вояка подмигнул так многозначительно, что за столом понимающе рассмеялись. Отсмеявшись, с третьей рюмкой в руке поднялся Бегемот. Он водрузил передо мной коробку, в которой лежали наручники. Много наручников.
— Это тебе для счастливой семейной жизни! — с широченной улыбкой заявил он.
Лекса фыркнула в бокал. Даже альпы позволили себе слабый намёк на улыбку. Кармилла не сдержалась и захлопала в ладоши.
Но лицо Бегемота уже стало серьёзным.
— А если без шуток, — он обвёл взглядом зал, полный существ разных рас. — Ты взвалил на себя ответственность, которую не вынес бы никто. Не только за этих женщин… а вообще за всё. За хрупкий мир, который мы тут по кускам собираем. И я хочу, чтобы ты знал: я верю, что если кто-то и справится с этим, то это ты, Волк.
Я молча кивнул ему, мы друг друга поняли.
Дальше потекли подарки от остальных гостей. Споровидный Джек и Миса преподнесли нам изящный, но смертоносный артефакт — старинный вакуумный гранатомёт. «Для домашнего обихода», — уточнила Миса с невинной улыбкой. Миша подарил мне коллекционный, почти антикварный набор для ухода за шляпами. Я оценил. Всякая ерунда шла потоком, заставляя кивать и благодарить. Вайлет сообщила, что пошли подарки от городов-государств нашего и соседних континентов.
— Нам только что подарили личный самолёт, — с обалдением выдохнула Ди-Ди, глядя в планшет.
— Пф, — отозвалась Кармилла. — Ты знаешь, сколько самолётов и «Мухолётов» принадлежало «Мехе»? Теперь это всё наше, но жест стоит оценить.
Я сидел и смотрел на этот бедлам, на горы подарков, на смеющихся гостей, на своих жён. И на Магнуса, сидящего рядом с ангорийкой.
— Кушай, кити-кити, — подбадривала она, поднося к его рту вилку с наколотым кусочком курицы в кисло-сладком соусе. — Надо хорошо питаться, иначе не будет сил на игры!
Кармилла, попивая из своего бокала, скользнула взглядом в конец зала, где за отдельным столом, как два призрака на пиру, сидели Моника и Змей.
— Посмотри на этих бедняжек, — мурлыкнула она, кивая в сторону рептилоидов. — Едят, как в последний раз.
— А может, не надо их обратно на остров? — неожиданно сказала Сэша, с жалостью глядя на Змея, который запихивал в рот кусок индейки. — Давайте оставим их у себя, как Магнусика! Я научу их дружбе, обещаю! Они такие грустные, кити-кити!
Я покачал головой.
— Нет, котёнок. Они провинились, но не настолько сильно.
— К тому же, у Моники на тебя аллергия, — сухо добавила Шондра, не поворачивая головы. — Долгий контакт с кошачьей шерстью вызовет у неё анафилактический шок.
— Бедняжка Мони! — лицо Сэши наполнилось неподдельным сочувствием. — Ей срочно нужны мои объятия! Они лечебные!
— Не надо, — хором ответили ей Вайлет, Лия и Шондра.
Лекса уже собиралась сказать что-то ещё, но тут её взгляд упёрся в гостью в дальнем конце зала. Её лицо мгновенно приобрело тот самый, до боли знакомый оттенок едва сдерживаемого раздражения.
— О, нет! — прошипела она. — Это что, та самая ассистентка из отеля «Лазурный Левиафан»? Серена, кажется? Волк, признавайся, ты её пригласил?
Серена Акулина в это время мило беседовала с четырёхруким Чавой, который что-то увлечённо ей рассказывал, размахивая всеми конечностями сразу.
— Надо же, — Кармилла отставила бокал и усмехнулась. — Ты только что женился, дорогой, а уже смотришь на сторону. Впрочем, я в тебе не сомневалась. Ожидать пополнение гарема?
— Я не смотрю на сторону, — ответил я, поднося к губам бокал с шампанским. — Я смотрю на подругу, которую пригласил на праздник.
— Разумеется, дорогой, — проворковала Кармилла, явно мне не поверив.
РЕКОМЕНДУЮ ПОДДЕРЖИВАТЬ ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ ДОФАМИНА. А ТАКЖЕ НАПОМИНАНИЕ: ПОНИЖАТЬ ГРАДУС ВРЕДНО. ВЫ ПЬЁТЕ ШАМПАНСКОЕ ПОСЛЕ САМОГОНА. ВПРОЧЕМ, ВАМ УЖЕ НЕ ПОВРЕДИТ.
— Горько! — снова раздался из толпы гостей крик Миши. Его тут же подхватил Бегемот, а за ним и остальные. — Горько! Горько! Горько!
Я осушил бокал, встал и, повинуясь древней традиции, по очереди поцеловал всех своих жён, пока шум в зале не перерос в овации. Едва стихли последние хлопки, как двери в зал широко распахнулись, и роботы-официанты торжественно вкатили внутрь исполинский, многоэтажный торт. На вершине красовались фигурки: я в шляпе и восемь моих жён.
Сэша чуть не лишилась чувств от восторга.
— Смотрите, смотрите, это мы! — запищала она. — Нужно обязательно отрезать Монике и Змею хороший кусок на дорожку! Самый вкусный, самый красивый! Чтобы они не плакали!
И тут раздался треск. Резкий, как автоматная очередь. А за ним — оглушительный хлопок. Прямо над головой Хур-Хура расцвёл ослепительно-алый пион фейерверка. Гости ахнули. Шушундрики, устав ждать, решили, что время фейерверков пришло. Прямо в фуршетном зале, мать их!
Секунда тишины, а потом зал превратился в зону боевых действий. Огненные шмели с шипением вырывались на свободу, врезались в хрустальные люстры, осыпая гостей дождём осколков, отскакивали от колонн и с треском били в витражи, круша замысловатые изображения лебедей. Гости с криками ныряли под столы.
Я остался на месте. Сидел, пил шампанское и смотрел на искрящийся, грохочущий, ослепительно-яркий хаос. Рядом со мной, на корточках, прятался под столом отец Евлампий.
— Я пришлю вам счёт! — жалобно прокричал он. — За разрушения! За осквернение! За моральный ущерб!
Среди творящегося великолепия я заметил движение. Магнус, воспользовавшись суетой, целеустремлённо продвигался к выходу. Он уже почти достиг заветных дверей. Но не судьба.
Сэша, только что радостно хлопавшая в ладоши при очередном залпе, вдруг замерла. Её ушки встали торчком. Она развернулась с грацией, немыслимой для девушки в платье размером с дирижабль, и в три прыжка настигла беглеца, схватив его за воротник прямо у дверной ручки.
— Кити-кити, Магнусик! А куда это ты собрался?
Он резко выпрямился, сбросил её руку. В его глазах промелькнуло что-то от прежнего Кощея.
— Прочь с дороги, пушистая дрянь! — рявкнул он, замахиваясь, чтобы грубо оттолкнуть её. — Я не собираюсь больше…
Договорить он не успел. Сэша провела приём. Пышные юбки взметнулись белым облаком, и её изящная ножка в туфельке нанесла сокрушительный удар точно в пах.
Звук был такой, словно кто-то пнул спелый арбуз. Магнус издал тонкий, задушенный писк и сложился пополам, оседая на мраморный пол. Его лицо приобрело цвет болотной тины.
Я сделал ещё глоток шампанского. Прекрасный букет.
Мои жёны, прекратившие прятаться от фейерверков, с интересом наблюдали за экзекуцией.
— Смерть Кощеева в яйце, — заметила Кармилла.
Роза с искренним любопытством наклонила голову к плечу и уточнила:
— В левом или в правом?
Лекса хмыкнула и резюмировала с мрачным удовлетворением:
— Не важно. Сэшенька приготовила всмятку.
А кошкодевочка уже наклонилась над поверженным противником, схватила его за руку и с неожиданной силой потащила обратно к столу. Магнус, всё ещё корчась и тихо подвывая, скрёб ботинками по мраморному полу, не в силах сопротивляться.
— Пойдём, пойдём, глупенький! — щебетала Сэша, сверкая счастливой улыбкой. — Ты ещё не пробовал торт. Покушаешь сладкого, и всё пройдёт, кити-кити!
Я отсалютовал бокалом этой сцене, чувствуя, как в душе разливается покой.
— Семейная идиллия, — произнёс я.
Одно из витражных окон со звоном выкрошилось полностью, и в образовавшемся проёме, грациозно махая крыльями, показалась Миранда Фифи. Её оперение было слегка подпалено, видимо, досталось от вылетевших на улицу «снарядов». Но глаза сияли неподдельным восторгом.
— Дорогие зрители! — закричала она в свой микрофон, перекрикивая грохот салюта. — Как мы и ожидали, свадьба капитана Волка прошла с истинно царским размахом! Настоящий фейерверк страстей! Роскошь, блеск и неминуемые разрушения!
Я посмотрел на всё это. На гору подарков, некоторые из которых начали тлеть. На жену-кошку, которая только что потушила рубашку Магнуса морсом из графина. На Кристалл, задумчиво пробующую торт пальцем. На шушундриков, которые с энтузиазмом запускали новые ракеты и радовались, как дети.
СВАДЬБА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УДАЛАСЬ, КАПИТАН.