Я выхожу из ванной – в коридоре стоит мама. Неожиданно. Я думала, что она еще спит, и вот теперь в спешке едва не натыкаюсь на нее. Меня останавливает ее голос.

– Куда ты собралась? – спрашивает она, и я вздрагиваю и прижимаю руку к сердцу.

– Мама. Ты меня напугала. Я думала, ты спишь.

– Так ты куда? – снова спрашивает она.

– На работу, – отвечаю я.

– Милая… – Голос у нее нежный, как колыбельная. – Тебе нельзя на работу. Джейк умер, милая. У тебя горе. Ты скорбишь. Никто и не ждет, что ты сегодня выйдешь на работу.

Я не забыла, что Джейк мертв. Я только думала, что если займусь чем-то, если пойду работать, то смогу оторваться от горя, и оно меня не догонит. События последних нескольких недель сошлись наконец к одной точке, и вся эта ситуация со смертью Джейка обрела завершенность. Пришло и утешение. Теперь я знаю, где Джейк. Мне больше не нужно его искать.

Телефон не умолкает – звонки, сообщения, письма. Лили – практически единственная, кто не позвонил и не написал, кто не выразил соболезнования, что стало для меня в некотором роде откровением. Истина иногда кроется не в том, что мы говорим, а в том, чего мы не говорим.

Во второй половине дня ко мне заглядывает мама.

– Нам нужно кое-что сделать, когда ты будешь готова. Сходить в похоронное бюро, обо всем договориться и выбрать гроб для Джейка. Оповестить больницу, что его больше не будет, и позвонить в компанию по страхованию жизни.

Мама говорит «мы», и для меня это многое значит. Я не одна. Мы с ней будем делать все это вместе, хотя похороны Джейка откладываются до завершения расследования.

– У тебя уставший вид. – Она тянется и гладит меня по волосам. – Сегодня нам не надо ничего делать. Почему бы тебе не прилечь? Поспи. Сделаем мы что-то сегодня или завтра, это не важно.

Она права: сделаем мы что-то или не сделаем, в любом случае Джейк мертв.