Многие люди помнят тот первый раз, когда им нанесли душевную рану. Ведь первый удар показался им самым тяжелым. Потому что они никак его не ожидали. Потому что даже не попытались от него защититься. Потому что у них и мысли не было, что кто-то хочет причинить им боль.

Такое случилось и с Адемом. Он сидел на деревянном стуле. Сидел уже долго – сколько именно, он не знал. Время от времени лампа дневного света гасла и всё помещение погружалось в темноту. За дверьми с матовыми стёклами, справа от него, горел обычный светильник, только слишком слабый: его света не хватало на комнату, где сидел Адем. Но темно вокруг было не больше нескольких секунд. Лампа дневного света вскоре опять включалась.

Вот как вышло. А ведь с самого начала Адем думал, что надо всего-навсего отдать записку маме. И тогда всё будет в порядке. Но не тут-то было. Зденка не хочет становиться его мамой. И он не будет жить. Неизвестно, что огорчает его сильнее: первое или второе.

Он несколько раз доставал из кармана песочные часы. Видел, что времени пока достаточно. Но зачем ему это время? Он всё равно не сумеет уговорить Зденку.

– Барк! – позвал Адем, оглядываясь. Он не мог видеть моряка, хотя тот стоял прямо у него перед носом. – Я же отдал ей записку! Но она не хочет сына. Так что спасибочки!

Адем помнил, что Барк не хотел давать ему аванса. Помнил, как пришлось упрашивать. Но ему хотелось обвинить в своей неудаче кого-нибудь другого, а не себя. Хотел сердиться на кого-то, а не чувствовать себя несчастным.

Так что он изо всех сил старался не думать о том, чего он теперь уже никогда не сможет сделать, оттого что не будет жить. Потому что от таких мыслей к горлу подкатывал комок и дышать не получалось.

Время от времени дверь на улицу, слева от Адема, открывалась. В помещение проникало облако холодного воздуха, и следом за облаком входил какой-нибудь человек, топал мимо и исчезал за дверью с матовым стеклом справа.

Мальчик примерно того же возраста, что и Адем, уже дойдя до двери со стеклом, остановился, обернулся и подошёл к стульям. Сел с ним рядом и положил руку ему на плечо.

– Правило номер один: скоро станет легче, – сказал незнакомец. – Ещё немного, и ты подумаешь: я что, был в тупике? Так где же этот тупик? Не вижу!

Парнишка изобразил на лице удивление, как будто и правда рассчитывал увидеть возле себя какой-то тупик.

– Меня зовут Феликс. Так в чём состоит правило номер один?

Адем смотрел перед собой. Отвечать было неохота.

– Отлично! – похвалил Феликс, как будто Адем дал верный ответ. – Уже становится получше, я вижу! Ты здесь первый раз?

Адем посмотрел на Феликса и кивнул. У нового знакомого было круглое лицо и чёрные как смоль волосы.

– Спальное место ты себе уже нашёл? – спросил он.

Адем пожал плечами.

– Правило номер один: найти себе кровать! Надо спешить! Вперёд!

Он взял Адема за руку и потянул его вверх, поднимая со стула.

Адем не сопротивлялся и следом за Феликсом прошёл через дверь с матовым стеклом в ярко освещённый коридор.

На ходу Феликс говорил и говорил:

– Думаю, мы не опоздали. Наверное, в малой спальне ещё отыщется местечко. Там получше – меньше народу храпит, понял? Что храпят громко – это полбеды, но от храпа иногда все кровати так трясутся, что того и гляди свалишься: плюх на пол! А это совсем ни к чему. Нам вот в эту дверь, заходим!

Держась за Феликсом, Адем шагнул в небольшую квадратную комнату без окон. Люминесцентная лампа под потолком работала поувереннее, чем в помещении при входе, её блёклый свет ложился на стены и мебель. По всему периметру комнаты стояли двухэтажные кровати.

– Привет, Людо, привет, Влад! – воскликнул Феликс.

На двух верхних местах кто-то уже лежал.

– Как успехи? Как порыбачили? Хороший клёв?

Людо с Владом не реагировали. Но Феликс, видимо, другого и не ждал, потому что тут же обратился к Адему:

– Нам, считай, повезло! Да и тебе тоже! Может, это начало целой недели везения! А то и целого месяца! Я же говорил, Правило номер один: скоро станет легче! Советую расположиться вот здесь!

Феликс похлопал рукой по одному из верхних спальных мест.

– Наверху теплее. А я устроюсь под тобой, только на эту ночь, в виде исключения. Хорошо, когда под тобой спит человек, которому можно доверять! Вот здесь подушки с одеялами. – Феликс вытащил из-под кровати бельевой ящик и положил по подушке и по одеялу на матрасы – свой и Адема. – Вот так, теперь все будут знать, что места заняты. Залезай наверх!

Адем вскарабкался по деревянной лестнице и сел рядом с Феликсом на верхней постели. Его новый друг, ловко подтянувшись, уже взобрался туда раньше него и теперь сидел, болтая ногами.

Вдруг в животе у Адема заурчало.

– Правило номер один: всегда прислушивайся к своему желудку, – сказал Феликс. – Твой желудок – твой друг. Вопрос такой: есть ли у тебя чем перекусить?

– Нету, – ответил Адем. – Но у меня есть…

Он сунул руку в карман куртки, куда Зденка положила монетки и бумажку. Но не успел он их вытащить, как Феликс схватил его за запястье и с грозным видом замотал головой.

Адем не понял, в чём дело.

– Пошли отсюда! – велел Феликс.

Только после этих слов он отпустил руку Адема и спрыгнул на пол.

Адем последовал за ним, через коридор и через помещение с неисправным дневным светом на улицу. Всё это время Феликс молчал – странно, ведь до сих пор он не умолкал ни на минуту. На улице они дошагали до угла и свернули направо. Снег закончился, но было по-прежнему очень холодно. Феликс затащил Адема в нишу у входа в какой-то подъезд.

– Слушай, парень, ну ты меня и напугал! – сказал он. – Мне померещилось, будто ты собираешься достать из кармана бабло.

– Я и правда собирался! – ответил Адем.

– Правило номер один: никогда не показывай, что у тебя есть деньги, – объяснил Феликс. – Никому! Даже мне, хотя я и твой друг.

– Сколько же всего существует правил номер один? – удивился Адем.

– Шутки в сторону! Это Правило номер один! Отвечай: в чём состоит Правило номер один?

– Никому не показывай, что у тебя есть деньги.

– Вот именно! Иначе у тебя их скоро не будет. А если не повезёт, ещё и получишь по башке или нож в спину, а это, поверь мне, совсем ни к чему. Ты же помнишь Правило номер один – то, которое первое: скоро станет легче. Это значит не дразнить судьбу: она такого не любит. А будешь её дразнить, она ответит: «Ты сам всё испортил». Ну да ладно, у тебя есть бабло – не хочу знать, сколько именно! Не говори мне! Но сейчас прости, мне надо кое с кем поговорить!

Феликс присел на корточки, так что его рот оказался у самого живота Адема, и произнёс:

– Дружище живот! Позволь пригласить тебя на ужин!

Феликс шёл впереди Адема, и вскоре они уткнулись носом в сияющие окна ресторана. Адем не видел, что там внутри, потому что стёкла были покрыты ледяными узорами.

– Заходим? – торжественно вопросил Феликс. – Да! Через главный вход? Нет!

Он потянул Адема за собой в переулок, через дверцу в воротах, ведущих в неосвещённый двор, к чёрному ходу. Они вошли в тёплую кухню. Два повара, обливаясь потом, готовили здесь еду на огне, рвавшемся из плиты высокими языками. Девочка, с виду ненамного старше Феликса, вошла в кухню с другой стороны с полными руками тарелок, салатниц и супниц. Она улыбнулась мальчикам.

– Милайка! – радостно воскликнул Феликс.

Он послал девочке воздушный поцелуй и обратился к Адему:

– Ты позволишь?

Засунув руку Адему в карман, Феликс достал оттуда монетку, показал её Адему, затем Милайке и торжественно опустил в карман девочкина передника. Милайка кивком указала ребятам на столик размером не больше шахматной доски. Поставила перед ними тарелку и ловким движением наполнила её едой, оставшейся в супнице.

Феликс с Адемом сняли куртки. Феликс протянул Адему ложку – поразительно, откуда она у него взялась. Оба уселись на табуреты и склонились над одной тарелкой.

– Давай! – сказал Феликс. – Угощайся! Приятного аппетита!

Адем зачерпнул ложкой еду – это был суп-гуляш с грибами – и положил себе в рот. Если недавно он и раздумывал, хочет ли жить, то эта ложка супа положила конец его сомнениям. Еда была… неописуемо прекрасна! Ещё прекраснее, чем кататься по скользкому снегу, чем сидеть в машине рядом с мамой, прекраснее всего, что он успел пережить за сегодняшний день. Феликс с ложкой в руке, с любопытством наблюдавший за Адемом, расхохотался, увидев восторг на лице друга.

Они сидели и ели. Картофельные шарики с овечьим сыром, кислую капусту с жареным салом, тушёные овощи с перцем, фаршированную капусту, жареный лук, клёцки – чего только они не ели! В перерывчиках между порциями еды Феликс умудрялся болтать. О счастье и как его заполучить, о своих старших сёстрах и младших братьях, о каком-то Толстяке, с которым у него назначена встреча. Адем слушал вполуха: всё его внимание сосредоточилось на еде. А еде не было конца. Всякий раз, когда тарелки начинали пустеть, у их стола появлялась Милайка и накладывала им новые вкусности.

После еды Феликс повёл Адема куда-то по узким улочкам. Вскоре перед ними выросло большое, причудливой формы здание фабрики. Оно было ярко освещено: с высоких столбов прожектора направляли лучи на каждый этаж, каждую трубу, каждый угол и каждый фасад. Мальчики обошли вокруг здания, протиснулись в щель между досками забора и прокрались к стене. Прикреплённая к кирпичной стене лестница заканчивалась как раз у них над головами. Феликс сложил руки в замок на уровне живота, так что Адем, встав на них, дотянулся коленом до нижней ступеньки. Адем начал подниматься по лестнице первым. Феликс, ловко подтянувшись, полез вверх за ним.

Они поднялись на плоскую крышу, весь центр которой занимала квадратная решётка примерно такого же размера, как спальня в приюте. По краям крыши лежал снег, но на решётке его не было.

– Воздух прямо как из духовки! – сказал Феликс, держа руку над решёткой. – Правило номер один: если задаром, то грех не воспользоваться.

Адем тоже вытянул руку. Пальцы почувствовали тепло. Мальчики сняли куртки и разложили их на решётке. Легли на них, вытянулись во весь рост – воздух согревал ноги, спину и плечи.

– Давай останемся здесь ночевать? – предложил Адем. Здесь ему было намного спокойнее, чем в большой общей спальне с совершенно незнакомыми дядьками.

– Если бы это было возможно, я бы с радостью здесь поселился, – ответил Феликс. – Но скоро фабрику будут обходить сторожа. Обычно они нас гоняют.

Мальчики лежали плечом к плечу и смотрели в небо. Оно было тёмным-тёмным: ни звёзд, ни луны, ничего.

– А кто такой Толстяк? – спросил Адем.

Феликс приподнялся на одном локте.

– Ты меня идиотом считаешь?

– Нет, а что?

– Как можно не знать «Толстяка»!

– Ну вот так уж.

Феликс опять улёгся.

– Ты чудак-человек! А «Толстяк» – мой друг. Но он не «кто», а «что». Это лотерея, в которую я скоро выиграю. Я это точно знаю, а теперь и ты знаешь.

– И что тогда будет?

– Тогда я куплю виллу в Бросни, где живут все партийные начальники, позвоню маме, но объяснять ничего не буду, скажу только: «Приезжай по этому адресу!» А сестры будут кричать на фоне: «Феликс, ты опять что-то натворил!» А я скажу: «Мама, давай приезжай!» И они проедут на трамвае, потом на автобусе, а потом, все в дорожной пыли, дойдут до ворот, ведь у моей виллы будут железные ворота на колёсиках. И они побоятся звонить в звонок, потому что на вид это будет дом с охранниками и с собаками, а я пошлю слугу открыть ворота, а сам распахну входную дверь и скажу: «Теперь я живу здесь. Заходите!»

Феликс снова приподнялся на локте.

– А теперь скажи-ка мне, как это такой умный парень ни разу не слышал про «Толстяка»?

– Я здесь совсем недавно, – ответил Адем.

И потом рассказал обо всём, что случилось в тот день, с его появления как возможного ребёнка до момента, когда Феликс вошёл в Приют. Мальчики уже больше не лежали, а сидели по-турецки, глядя друг другу в лицо. Адем достал из кармана и показал песочные часы.

Феликс слушал его молча.

– И ты всё это сочинил прямо сейчас, сидя напротив меня?

– Вот бы это и вправду было так! – воскликнул Адем. – Я бы тогда был настоящим живым мальчиком. Но я живу только в аванс.

– А ещё говорят, что я выдумщик! – сказал Феликс. – Дай-ка ещё посмотреть!

Он протянул руку, и Адем дал ему песочные часы. Феликс осмотрел их со всех сторон, перевернул так и этак, в точности как Адем. Потом потряс… Но что бы он ни делал, серебристые песчинки неумолимо сыпались только сверху вниз.

– Знаешь, дружище, – произнёс Феликс, – хоть мне и не верится, но если ты говоришь правду, то плохи твои дела.

– Вот-вот, – ответил Адем.

Впрочем, сейчас он чувствовал себя не таким уж несчастным. Он снова удобно улёгся на решётке, его живот был сыт, и рядом сидел друг.

– А что было в записке написано?

– Я не прочитал. Вот ведь дурак!

– Жалко, – размышлял вслух Феликс. – Но я знаю, что тебе делать. Проще простого. Ты должен найти своего отца. Вот и всё. Отцы хотят иметь сыновей. Он тебя увидит и что-нибудь придумает. Может быть, только и надо-то, чтобы он ещё разок полежал с твоей мамой в снегу. Ведь это уже сработало – может, сработает снова. Итак, что ты должен сделать?

– Найти отца.

– Запомни это хорошенько!

Феликс лёг рядом с Адемом. Они вместе смотрели в тёмное небо и размышляли о своих отцах, о «Толстяке» и о воротах на колёсиках при въезде на виллу в Бросни.