До 1990 года Павел Лунгин был сценаристом. Причем потомственным: его отец – советский сценарист Семен Лунгин – ответственен за скринплеи для таких знаменитых фильмов как «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» и «Трое в лодке, не считая собаки». Сын тоже долгое время занимался исключительно кинодраматургией, пока у него не сложился сценарий, который в 1990 году лег в основу его режиссерского дебюта – “Такси-блюз”.

Драма рассказывает о бесшабашном саксофонисте, который в пылу очередного кутежа спустил все деньги и, намотав в своих скитаниях по Москве внушительную сумму на счетчике, не смог расплатиться с таксистом. Главные роли в ленте исполнили Петр Мамонов (саксофонист Селивёрстов) и Пётр Зайченко (таксист Шлыков). Также в картине снялись Владимир Кашпур, Наталья Коляканова, Елена Сафонова, Сергей Газаров, Игорь Золотовицкий.

Сценарий будущего фильма стал первым для Лунгина, написанным не на заказ, и был ему ценен тем, что в нем он рассказывал о себе и своем мироощущении. Советской власти, казалось, не будет конца, и разочарованные в ней и в жизни многие представители поколения Лунгина вели бесцельное существование, веселясь ночью и отсыпаясь днем. Так жили друзья режиссера, так жил он сам. В общем-то и героя, которого впоследствии сыграл Петр Мамонов, автор в первую очередь отождествлял с самим собой.

Но вот пришла перестройка. Она принесла новую реальность. В этой новой реальности, где рушился незыблемый, как казалось прежде, семидесятилетний строй, произошло размежевание общества: часть людей восприняла ветер перемен и последовала за ним, а часть, не понимая, что происходит, почувствовала себя обманутой. В сценарии две эти половины, воплощенные в джазмене и таксисте соответственно, сталкиваются в непреодолимом мировоззренческом конфликте.

Снимать столь личный для себя фильм Лунгин решил сам, пригласив на главную роль Мамонова. До начала работы над картиной знакомы они не были. Лунгин, безусловно, слышал о популярной тогда рок-группе “Звуки Му” и ее лидере, но роком не интересовался, а самого Мамонова увидел совершенно случайно по телевизору. По неточным воспоминаниям режиссера, это случилось 1 января не то 1988, не то 1989 года: Петр Николаевич участвовал в какой-то новогодней передаче. С экрана глядело похмельное и замученное лицо, в котором смущение и робость соседствовали с какой-то неистовой энергией. Разглядев в нем своего героя, Лунгин принялся разыскивать музыканта, и, найдя, дал почитать сценарий. Кандидату история понравилась и он дал согласие сниматься.

Любопытная деталь: мамы обоих занимались переводами с норвежского и даже знали друг друга, пересекаясь на профессиональной почве. Но это обстоятельство сыновья выяснили уже после своего знакомства.

Когда пришло время приступать к продакшну, мысль обратиться в большую студию Лунгин отверг, опасаясь негативного влияния на свое детище со стороны киношной бюрократии. Студией и офисом для съемочной группы стала большая квартира, арендованная ими в доме под снос на улице Солянке. Ее давно не знавшие ремонта стены послужили главной декорацией фильма: здесь проживал таксист Шлыков.

Хотя прототипом главного героя изначально в определенной мере послужил сам режиссер, Мамонов в значительной степени обогатил образ загульного музыканта, привнеся в него свои черты. Даже бытует мнение, что Петр Николаевич, ничего не изобретая, играл в картине самого себя. Кстати, незадолго до начала съемок он закодировался, что, как не раз подчеркивал режиссер, позволило снять фильм без срывов.

Не только яркий образ создал на экране Мамонов, но и украсил ленту своей песней – “Досуги буги”. Герой поет ее на Арбате, выступая в качестве уличного музыканта. А вообще над саунд-треком работали композитор Юрий Кузнецов и легендарный российский саксофонист Владимир Чекасин. Сергей Гурьев в книге “История группы «Звуки Му»” причисляет к авторам музыки еще и коллегу последнего Александра Пищикова.

Фильм, производство которого получило статус российско-французского, монтировался в Париже. Уже в мае 1990-го картина попала в конкурсную программу Каннского фестиваля, где Лунгин взял приз за лучшую режиссуру. Год спустя лента номинировалась на премию “Ника” сразу в четырех категориях, одной из которых была “Лучшая мужская роль”. В ней, правда, Мамонов проиграл, но кому! Его и Сергея Шакурова обошел тогда Иннокентий Смоктуновский, получивший награду за роль Исаака в фильме “Дамский портной”. Лунгин же, как сценарист, уступил Станиславу Говорухину с его картиной “Так жить нельзя”. А вот оператор фильма Денис Евстигнеев (между прочим, сын знаменитого актера Евгения Евстигнеева и его не менее знаменитой супруги Галины Волчек) оказался в тот год среди претендентов “Ники” лучшим в своем деле.

Возвращаясь к Каннам, можно упомянуть такой примечательный факт. Легенда французского кино Жан-Люк Годар, объясняя в очередной раз, что “кино – это правда 24 кадра в секунду”, демонстрировал сцену, снятую на фестивале, где в объектив попал новоиспеченный лауреат Лунгин в момент употребления им йогурта. «Стоит две секунды посмотреть видео, демонстрирующее Павла Лунгина, поедающего свой йогурт в Каннах, – говорил классик, – чтобы немедленно понять, что перед вами прохвост» [4] [7]. Впрочем, такой абьюз наш режиссер выдержал достойно, заявив пару лет спустя, что для него имеет значение уже то, что Годар его в принципе заметил. Француз, к слову, зайдя в тот год в Канны с фильмом “Новая волна” (“Nouvelle Vague”), не получил ничего.

Еще из любопытных фактов о фильме. В одном из эпизодов (там, где Шлыков идет по вагону поезда) снялся российский поэт Дмитрий Пригов: он печатает на машинке в одном из купе.

Позже сам Мамонов давал фильму такую противоречивую внутри самой же себя оценку: «Вот „Такси-блюз“ Лунгина схлынул – и слава богу, это же плохой фильм, голливудская конфетка. Это история Золушки: пьяница, а потом вдруг знаменитость. С Лунгиным я работал, потому что мы товарищи, потому что сценарий хороший был». [5]