Если она позволит ему проверить свою теорию, вонзить клыки в ее нежную шею и отведать крови, никакая другая больше не утолит его голод и не поддержит его жизнь. Без ее крови смерть придет за ним через несколько недель. А что, если она узнает и изменит свои планы из-за этого? Это было маловероятно, учитывая, сколько она может получить в другом месте. Свое зрение. Он не стал бы рисковать чем-то столь грандиозным. Если бы Мэри пришлось идти на жертвы ради него, он бы этого не вынес.

Хотя до Такера медленно начинало доходить: как только он оставит Мэри с Адрианом…

Он, скорее всего, в любом случае будет приветствовать смерть.

Независимо от того, пил он ее кровь или нет.

Чего он делать не будет.

Ее аромат дразнил его с другой стороны машины. Стиснув челюсти, он вновь дал себе слово держать руки — и клыки — при себе.

Но это не значило, что он сможет долго выносить молчанку.

Одна мысль о том, что она может злиться на него, была агонией — еще одним доказательством того, что она его суженая. Он видел, как его соседи по комнате превращались из язвительных засранцев в оголенные нервы из-за своих пар. Джонас до встречи с Джинни был известен в преступном мире как невозмутимый человек. Стоило ему прогуляться по набережной с работником морга, как его мир стал неузнаваем. Ничто не имело значения, кроме безопасности Джинни. Теперь Такер мог наконец понять это.

Более того, теперь он мог понять положение Элиаса — истинной парой его друга была истребительница. Такер содрогнулся, представив, каково это — стоять по одну сторону баррикад, когда твоя пара находится по другую.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он узнал, каково это на самом деле.

Впереди показался тупик, дорогу преграждал знак «Посторонним вход воспрещен». Он подъехал как можно ближе к знаку и поставил машину на парковку.

— Я сейчас вернусь. Дорога перекрыта, но только потому, что Джонас дотошный и хочет держать посторонних подальше. Мне нужно убрать барьер, прежде чем мы сможем проехать.

Мэри слегка вздрогнула, ее пальцы на коленях занервничали, но она кивнула.

Готовый отпилить себе руку, лишь бы снова услышать ее голос, Такер заставил себя выйти из машины. Он оставил двигатель включенным, вытащил знак «Посторонним вход воспрещен» из земли, отставил его в сторону и проехал на машине дальше. Затем снова вышел и поставил знак на место.

Через несколько минут езды показался желтый коттедж. Снаружи казалось, что в нем давно никто не жил. Виноградные лозы оплетали заколоченные окна, сорняки пробивались сквозь кирпичную дорожку, старая шина валялась на боку во дворе.

Такер заглушил двигатель и посидел мгновение, положив запястья на руль, пытаясь придумать что-нибудь остроумное. Выдумывать всякую чушь было его главным талантом, но он изменил ему в самый нужный момент.

— Если в убежище есть двухъярусные кровати, я занимаю верхнюю.

Когда уголки ее губ дрогнули, бетонная плита у него в груди немного треснула.

— Мне это подходит. Я просто хочу принять ванну.

Ванну. Вода и мыло делают ее скользкой. Теплой.

— Как выглядит убежище?

Заставив себя переключить внимание на окружающую обстановку и перестать представлять их обоих в ванне, создающих волны, он внутренне поморщился.

— Ну, вид красивый. Долина. Много деревьев...

— О-о-о. Дом такой ужасный?

— Давай не будем судить, пока не войдем внутрь. Джонас полон сюрпризов.

Такер обошел машину сзади и помог Мэри выйти, крепко зажмурившись, когда она доверчиво продела пальцы сквозь его ладонь, позволяя ему направлять ее.

Ты больше не заслуживаешь этого доверия, большой, глупый лжец.

В горле у Такера образовался ком, и он заставил себя открыть глаза.

— Он желтый. Коттедж. Тут кирпичная дорожка, немного неровная, так что смотри под ноги. Других домов поблизости нет, наверное, на мили вокруг. Сад немного зарос, но кто-то когда-то явно старался. Кое-какие маргаритки уцелели.

— Как они выглядят?

— Они белые и такие... — он усмехнулся. — Только никому не говори, что я использовал это слово, но они немного причудливые. Лепестки длиной примерно с твой мизинец, их там, может, штук тридцать. Желтые и пупырчатые в середине. Это место, куда садятся пчелы для опыления. Помню, в детстве девочки в школе вплетали маргаритки в шнурки или делали из них короны на перемене.

— Цветочная корона, — прошептала она, явно очарованная этой мыслью. — Эти девочки, должно быть, чувствовали себя красавицами.

То, как она это сказала, заставило его нахмуриться. Была ли Мэри когда-нибудь такой же беззаботной, как те девочки, с которыми он ходил в школу? Могла ли она когда-нибудь ходить или бегать, не боясь каждого следующего шага? Нет. Нет, он не мог себе этого представить.

Он принимал многие вещи как должное, даже не осознавая этого. Не то чтобы он когда-либо срывал цветы раньше, по крайней мере, он этого не помнил, но мог бы, если бы захотел. Он бы знал, где искать и какие именно срывать с травы. Их цвет, размер и то, кружат ли вокруг пчелы. Мэри никогда не могла этого сделать.

Но она сможет.

Он позаботится об этом.

Шаги Мэри замедлились на дорожке, и он подстроился под ее темп.

— Прости за окна твоей машины.

— О, те старые корыта? — Такер фыркнул. — Я все равно собирался их заменить.

Ее встревоженное выражение лица смягчилось.

— Нет, не собирался.

— Ты что, называешь меня лжецом?

— Да. Так и есть.

Такер громко рассмеялся.

— Жду не дождусь, чтобы увидеть их лица в автомастерской, когда скажу, что довел девушку до такого крика, что она разбила окна.

Подумав мгновение, Мэри ахнула.

— Ты намеренно хочешь навести их на такие мысли?

— Ничего не могу поделать, если у них мысли только об одном. — Он провел рукой по ее волосам, прежде чем понял, что делает. — Возможно, они даже дадут мне скидку из чистого уважения.

Веки Мэри слегка задрожали от прикосновения руки Такера, губы приоткрылись на выдохе, и член Такера в штанах стал тяжелее. Пожалуйста, пожалуйста, ради всего святого, пусть в холодильнике будет кровь. Утоление жажды едва ли уменьшит его потребность в Мэри, но сейчас он был готов на что угодно.

Заставляя клыки оставаться на месте, Такер потянулся вверх и ощупью нашел ключ на верхушке фонаря у крыльца, после чего открыл дверь.

Когда он толкнул ее и увидел дом, он рассмеялся.

— Ну, это тот самый «элитный лоск», который я привык ожидать от короля, — сказал он, снова беря Мэри за руку и вводя ее внутрь. — Мастер скрываться на виду наносит ответный удар.

— Что ты имеешь в виду?

Такер начал описывать полную роскошь интерьера, но ему пришла в голову идея получше. Он вытащил телефон из кармана, открыл музыкальную библиотеку и нашел то, что искал.

— Ладно, если бы внешний вид этого дома был песней, то вот этой. — Комнату наполнили звуки банджо, и улыбка Мэри расцветала все сильнее. — А если бы у этого места был саундтрек, он был бы таким. — Он нажал на Паваротти, заменив дуэль струнных на полный, страстный голос итальянского тенора. — Это подытоживает ситуацию для тебя?

— Да, — она наполовину ахнула, наполовину рассмеялась. — Это... это было идеально. Давай еще.

— Ладно, пойдем.

Он провел для нее экскурсию по дому, начав с гостиной, где включил «In the Jungle», чтобы описать стены цвета лесной зелени, белые кожаные диваны, ковер из медвежьей шкуры и подушки с принтом зебры. В ванной была пляжная тематика, поэтому он включил Джимми Баффета. Хихиканье Мэри ему в плечо, возможно, было лучшим моментом в его жизни. Однако, когда они добрались до спальни, его ум полностью опустел. Одна кровать. Только одна кровать, и этот декор? Даже парень с таким небольшим опытом, как у Такера, понимал, что это романтично.

Обои были темно-серого, меланхоличного цвета с золотыми звездами, спускающимися с потолка. Над кроватью висел балдахин, воздушный и мерцающий гирляндами. За кроватью окно выходило на огороженный задний двор, который был ухоженным и пышным, в отличие от обманчивого фасада дома. Под ногами был кремовый ковер, густой и мягкий. Настолько чистый, что Такер рефлекторно сбросил ботинки и отпихнул их в коридор.

Глаза Мэри ожидающе были прикованы к его горлу, полуулыбка искривила ее рот.

В сиянии гирлянд она была на своем месте. Они обнимали ее, подчеркивали блеск ее губ, огонь ее волос. Делали ее глаза ошеломляюще яркими и окутывали ее сияющим гостеприимством. Неужели он действительно прикасался к этой богине? Целовал ее?

Если бы вампиры могли потеть, он был бы сейчас человеком-ливнем.

— У-у-у. — Он уставился на свой телефон, словно тот превратился в ложку для обуви.

Был только один певец, который мог передать это настроение, но он не мог нажать на экран, чтобы включить его. Ему почти удалось ослабить напряжение между ними. Однако сейчас оно возвращалось, и Мэри, осознавая это, вцепилась пальцами в его предплечье.

Когда он продолжал колебаться, Мэри провела пальцами по его руке к телефону и обвела ими изгиб его ладони. Ее средний палец постучал по экрану, и звуки «Are You Lonesome Tonight?» Элвиса превратили комнату в номер для новобрачных в дорогом отеле. А их — в молодоженов.

— Я никогда не слышала эту песню, — прошептала она. — Ты составишь мне плейлист из этих песен? И... любых песен, которые тебе нравятся?

Разорви это заклятие. Прекрати эту романтическую чушь.

— Я сделаю для тебя все, что захочешь, — хрипло выпалил он. Идиот.

Мэри подняла лицо к его, так явно ожидая поцелуя под пение Короля, а приют спальни притягивал их. Его стояк был настолько болезненным, что он слегка согнулся вперед, отведя бедра назад на случай, если она сделает шаг ближе и почувствует его твердость своим животом. Как это стало постоянным, его горло жгло от желания попробовать ее на вкус. Оно тосковало.

— Пойдем, я включу тебе ванну, — прохрипел он, отстраняясь от нее и облегчая свое отступление тем, что сжал ее плечо. — Я принесу твой чемодан из машины и оставлю одежду за дверью ванной, пока ты будешь внутри. Если только... тебе нужно... тебе нужна помощь?

— Нет. Я справлюсь.

Ее разочарование от того, что он не поцеловал ее, было очевидным. От этого его пальцы впились в ладони, а грудь взбунтовалась против ее недовольства. Если бы все было иначе, если бы судьба не была такой стервой, они были бы сейчас в постели. Он бы раздел ее догола, его рот был бы между ее бедер —

Христос. Пора двигаться.

Скрежеща зубами, он повел Мэри обратно по коридору в ванную, оставив ее стоять в дверях, пока он встал на колени и наполнил современную белую фарфоровую ванну, несколько раз проверяя воду, чтобы убедиться, что температура правильная. Затем он принялся расставлять все так, чтобы до всего можно было дотянуться.

— На краю ванны бутылка геля для душа. Шампунь и кондиционер. Полотенце. — Черт, ванная была крошечной. Они стояли по разные стороны комнаты, и их все равно разделяли дюймы. — Тебе еще что-нибудь нужно?

— М-м-м. — Она протянула руку, ее пальцы что-то искали в воздухе. Почувствовав, что она хочет его руку, Такер дал ее. Он смотрел на нее, как нищий, заглядывающий в витрину пекарни, пока она целовала его костяшки пальцев. — Спасибо тебе за все. Ты уже помог мне почувствовать себя здесь комфортно. Везде, на самом деле. — Она издала вздох. — Даже когда я кричу.

— Я просто счастлив быть для тебя таким, — смог выдавить он, звуча как идиот. Неохотно он забрал свою руку и скользнул к двери. — Наслаждайся ванной.

Ему действительно не стоило задерживаться в дверях. Решили секунды. Потому что в один момент Мэри была полностью одета, а в следующий — сняла платье через голову, оставшись только в трусиках. Низкая резинка ее персикового нижнего белья подчеркивала ямочки внизу спины, и у него едва не потекли слюни от желания провести языком по этим двум долинам.

Полная сторона ее левой груди, высокая и пышная, вызвала у него похотливую дрожь.

Моя пара созрела.

Клыки Такера с треском вырвались из десен, его руки взлетели вверх, вцепившись в дверной косяк, дерево заскрипело в его хватке. Мэри прекрасно понимала, что он стоит там. Она точно знала, что делает, и это делало ее еще более соблазнительной.

Она созрела и хочет трахаться.

Такер задался вопросом, может ли он нарушить правила и кончить просто от вида своей прекрасной пары, даже не отведав ее крови. Он, казалось, был готов сделать именно это: его член натягивал ширинку джинсов, яйца пульсировали от тяжести.

Он в трансе наблюдал, как Мэри просунула большие пальцы за резинку трусиков и медленно стянула их по ногам, наклоняясь вперед, чтобы он мог увидеть всё. Всё, чего он не мог получить. Нежные половые губы, влажные и упругие. Покрытые легким румянцем.

— Мэри, — прорычал он, сжимая ствол своего члена, проводя ладонью вверх-вниз по его длине. — Я не могу получить облегчение от этой пытки.

Только если сначала не выпью тебя.

Хотя он не произнес последнюю часть вслух, Мэри, казалось, почувствовала, что Такер что-то недосказал. Она повернула голову ровно настолько, чтобы он увидел складку между ее бровей. И так хотелось во всем признаться. Сказать ей правду. Скрытие важных фактов заставляло его чувствовать себя больным. Добавьте к этому интимность этого дома, почти сказочное ощущение себя семейной парой — и это развязало ему язык. Слишком развязало.

— Я принесу твои вещи, — сказал он, выходя в коридор и закрывая дверь.

Но вместо того, чтобы выйти из дома и забрать чемодан, Такер направился к холодильнику и распахнул его, с облегчением обнаружив, что он заполнен кровью. Упав на колени, он набросился на нее, пакет за пакетом. И когда все закончилось, ни единого следа не осталось от его голода по Мэри.

Глава 9

Мэри погрузилась в горячую воду и попыталась почувствовать себя виноватой.