Они, блять, не издали ни единого звука.

Теперь они протискивались мимо него плечом к плечу; их движения были неестественными, дергаными, не говоря уже об их пугающей, непринужденной силе. Элиас умел постоять за себя в любой драке. Почти всю свою юность и часть третьего десятка он только и делал, что ввязывался в них, чтобы показать всем, насколько ему насрать на чужое одобрение, поэтому тот факт, что он не смог закрыть дверь перед этими мужчинами… выбил его из колеи.

Он встретился глазами с последним вошедшим и отпрянул.

На его шляпе было белое перо, и…

Этот парень был пустым.

Мертвым. Безжизненным, если не считать тела, толкавшего его вперед.

Гордость удерживала Элиаса у двери. Гордость и необходимость понять, как эта женщина связана с Роксаной. С этой ситуацией было что-то не так. Совсем не так. Он хотел знать абсолютно все факты — и хотел знать их прямо сейчас, чтобы защитить её в меру своих возможностей. Она не была… такой же, как эти люди.

Хотя у неё был тот же цвет волос и стройное телосложение, что и у женщины, называвшей себя её матерью, в той не было ни капли роксаниного озорства. Глаза этой женщины не искрились лукавством, надеждой и мимолетным волнением. Нет, от человека, постучавшего в его дверь, исходила такая злоба, что он почувствовал себя на взводе. На грани. Так, как его не заставляли себя чувствовать даже самые жуткие преступники Лос-Анджелеса.

— Проходите, проходите, — позвала женщина, усаживаясь на край его кровати и расправляя накидку. — Нам нужно многое обсудить.

Элиас позволил двери закрыться и скрестил руки на груди. — Мне и здесь хорошо.

Её смех был скорее простым оскалом зубов. — Как пожелаете, мистер…

— Можете звать меня Элиасом.

— Прекрасно, тогда я Инесса. — Она протянула руку и пощекотала подбородок одного из стоявших рядом мужчин, не вызвав никакой реакции. — Также я откликаюсь на имя Королева Теней. — Элиас всё еще переваривал абсурдность её слов, когда она провела усыпанной кольцами рукой по белому одеялу. — Жаль, что тебе не удалось довести дело до конца с моей дочерью. Это бы значительно облегчило нам работу.

Если она пыталась уязвить его эго, ей пришлось бы постараться гораздо сильнее. Но ему не понравилось, как она назвала то, чего он хотел от Роксаны, «доведением дела до конца». У него не было названия для того, что произошло между ними сегодня вечером, но это было, чёрт возьми, гораздо большим, чем просто попытка развести на секс на одну ночь. Да и какая мать вообще так говорит о своей дочери?

— О какой работе речь? — Если ему не понравится её ответ, будет ли у него вообще шанс предотвратить какое-нибудь дерьмо? Он мысленно подсчитал, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до сейфа и достать табельное оружие. Слишком долго, проклятье. — Роксана знает, что вы в Вегасе?

— Nyet, дорогой. — Инесса откинулась назад, надув губы. — Это бы значительно усложнило её убийство.

Адреналин ударил в Элиаса с такой силой, что в глазах поплыло. Почему он не взял номер Роксаны? Как он собирается защищать её, если даже не знает, где её искать? — Ага, этого, блять, точно не случится. — Он изо всех сил старался, чтобы голос звучал ровно. — Зачем вам убивать собственную дочь?

Гнев вспыхнул в её глазах. — Она позорит меня. Отвергает свое право по рождению ради тусовок, веселья и танцев на улицах, как какое-то посмешище. Её дерзость не останется безнаказанной.

Элиас моргнул несколько раз, но ощущение пространства словно поплыло, и ему было трудно сосредоточиться на её словах. От мужчины с белым пером на шляпе исходила странная энергия, его взгляд, прикованный к Элиасу, казался необъяснимо гипнотическим. Но ведь не мог же он быть причиной того, что в голове у Элиаса всё начало туманиться, а язык стал тяжелым? Неужели ему всё-таки что-то подсыпали в выпивку? — Право… по рождению?

— Да. — Инесса поднялась с кровати, сцепив длинные белые пальцы на талии. — Роксана родилась, чтобы быть истребительницей, как и я. Нести моё бремя. Российского контингента истребителей вообще не существовало, пока я не построила его с нуля, заселив ночными воинами. — Она сжала ладони так сильно, что руки у неё задрожали. — Моя дочь превращает в фарс созданный мною институт. Институт, который оберегает Россию, а следовательно, и весь мир, от гнилой нежити. — Остановившись рядом с мужчиной с белым пером на шляпе, она похлопала его по плечу. — Без обид.

— Никаких обид, — прохрипел тот интеллигентным, южным говорком. — Мы знаем правила игры.

— Они что… — Элиас тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли. — Роксана подумала, что он—

— Вампир? О, да, он самый. Они все вампиры. — Инесса наклонила голову. — И это бесит еще сильнее: она отказывается заниматься семейным бизнесом, хотя обладает даром интуиции. Она могла бы стать одной из лучших. Возможно, не такой смертоносной, как я. — Она повела плечом. — Но с другой стороны, а кто сравнится со мной?

Он с трудом пробивался сквозь накатившую вялость, пытаясь как можно лучше сопоставить полученную информацию, но глаза так и норовили закрыться, а руки висели вдоль туловища тяжелые, как штанги. — Что со мной происходит? — пробормотал он, не собираясь говорить это вслух.

Инесса улыбнулась. — В тебе скрыта сила, и мы бы хотели удерживать её в узде.

Сосредоточься. Сосредоточься. Борись с усталостью. Бывало ведь и хуже, верно? — Вы говорите, что вы истребительница? Уничтожаете… вампиров? — Его правое колено подогнулось, и он оперся о стену, чтобы не упасть. — Допустим, весь этот бред — правда. Почему вы сидите здесь, в одной комнате, вместе?

Она молчала так долго, что он уже засомневался, не отключился ли он и не пропустил ли её ответ. Наконец, однако, она промурлыкала: — На самом верху нет никаких разделений. Здесь только сливки общества, которые делают то, что необходимо, чтобы оставаться на плаву. — Её глаза оглядели его с ног до головы. — Думаю, из него выйдет отличный вампир, как считаете, парни?

В один миг незваные гости сделали шаг в сторону Элиаса. — Назад, блять, — прорычал Элиас, нащупывая позади себя дверную ручку. Прежде чем он успел рвануть её на себя, мужчина с белым пером на шляпе материализовался прямо у него за спиной. Господи Иисусе. У него галлюцинации, или этот тип только что переместился со скоростью света?

Элиас схватил ухмыляющегося ублюдка за воротник и впечатал его в стену, нанеся правый кросс, от которого голова того откинулась в сторону.

Вялость внутри него мгновенно испарилась.

У него не было времени порадоваться возвращению сил. Чьи-то руки ухватили его за плечи, увлекая вглубь комнаты — и вот так просто он оказался в кольце.

Это просто люди, — напомнил он себе. — Мне всё это кажется.

Не могли их глаза жутко светиться зеленым, а у других — золотым.

У них, блять, никак не могло быть клыков.

Элиасу следовало бы побеспокоиться о собственном благополучии, но в его голове крутилась лишь одна-единственная мысль: «Они хотят убить Роксану. Они хотят убить Роксану». Это напоминание заставило его сжать кулаки, а тело — принять боевую стойку. — Хотите подраться? — Он поманил пальцем ближайшего парня. — Ну так погнали, блять.

Один из них рассмеялся, прежде чем превратиться в смазанное пятно, замелькавшее вокруг него, но Элиас справился с шоком и нашел способ использовать эту скорость против соперника. Сделав вдох, выждав идеальный момент, он замахнулся и со всей силы врезал парню — от удара тот отлетел и врезался в противоположную стену.

Он потряс ушибленной рукой. — Кто следующий?

Драка продолжалась долгие минуты, Элиас находился в непрерывном движении. Нечеловеческая сила противников несколько раз опрокидывала его на лопатки, но, несмотря на неуклонную потерю сил, он упрямо поднимался на ноги, призывая следующего атаковать и сражаясь со всей яростью сопротивления, которая в нем оставалась. Пока вдруг Инесса не шагнула в центр круга: — Стоп!

Кольцо нападавших опустило кулаки, словно их перепрограммировали, оставив Элиаса тяжело дышать в центре этого побоища.

— Думаю, этот окажется мне весьма полезен.

Элиас сплюнул кровь на ковер. — Я никем для вас не стану—

Прежде чем он успел договорить, из-за полы её накидки показался деревянный кол, который по дуге опустился вниз и полоснул его прямо по центру губ. Боль и шок сковали его, лишив возможности двигаться, и всё, что он мог делать, — это стоять, смотреть на Инессу, пока кровь капала на ковер.

— Я не дерусь с женщинами, — прокашлял Элиас сквозь разбитые губы.

— Будешь, — прошипела она, её лицо исказилось в злобной маске. — Скоро, дорогой, ты будешь настолько отчаянно нуждаться в пропитании, что потеряешь способность перебирать. Все люди станут для тебя лишь донорами крови. Ты будешь оставлять за собой трупы.

— Никогда.

В какой-то момент драки его разум начал принимать тот факт, что это не были обычные, рядовые люди. Они обладали нечеловеческой силой. Их клыки то выдвигались, то убирались в десны в порыве агрессии. Они двигались с такой скоростью, что его глаза не успевали это фиксировать.

Твою мать. Неужели он действительно в это верит?

А как иначе? Он видел их своими собственными глазами.

Вампиры.

Мысль о том, чтобы стать одним из этих бездушных монстров, была настолько отвратительна, что он больше не мог сдерживать подступающий страх. Как он мог их остановить? Он сражался с ними, используя каждую крупицу мастерства и злости из своего арсенала, но они едва запыхались. Они действовали иначе. Более эффективно. Если они захотят превратить его в вампира или, что еще хуже, навредить Роксане, он не сможет им помешать. Чисто физически.

Элиас на мгновение закрыл глаза, жалея, что за его спиной нет товарищей по команде. Жалея, что слишком часто принимал их как должное. Что мало ценил то, что они ему дали. Дружбу. Безопасность. Принятие. Но сейчас было не время размышлять об этом. Не тогда, когда безопасность Роксаны под угрозой.

— Вы утверждаете, что я буду вам полезен. Каким образом?

Подобие улыбки искривило её жестокий рот. — Ты приведешь их к моей дочери. Ты будешь присутствовать при побоище Роксаны и её подруг. Я хочу, чтобы она вкусила предательство и разбитое сердце — точно так же, как она заставляла меня чувствовать это каждый божий день с тех пор, как отказалась от своего права по рождению.

К тому времени, как она закончила, Элиас был настолько взбешен, что его трясло. — Вампир или человек — в какое бы дерьмо вы меня ни превратили, я и пальцем её не трону, блять, и никто из вас тоже. Можете не сомневаться.

Инесса аккуратно убрала окровавленный кол обратно под накидку, её взгляд стал задумчивым, расчетливым. — Давай не будем притворяться, будто ты в силах нас остановить, ладно? — Она выдержала паузу, внимательно изучая Элиаса. — Но, возможно, истребление только её подруг вернет её в лоно семьи. Я об этом не подумала. Видишь, ты уже приносишь мне пользу.

Он ухватился за этот проблеск надежды на то, что Роксана останется в живых. Потому что Инесса была права. Как бы это ни задевало его гордость, он не мог помешать почти десятку нечеловечески сильных тварей причинить ей вред. — Пощадите её, и я сделаю всё, что захотите, — хрипло произнес он.

Триумф отразился на её лице. — Мне нужен кто-то, кто поможет тренировать моих истребителей, чтобы они могли поспевать за нежитью. И, разумеется, опыт должен быть аутентичным, не так ли? Да, года твоей жизни должно хватить. — Она махнула рукой. — Ну, слово «жизнь» я использую весьма условно. Поскольку технически мы твою жизнь заберем.

Отказываясь демонстрировать слабость, он вздернул подбородок. — Что бы ни случилось, свою душу я оставлю себе.

— Как это мило, но не обольщайся, — пропела она, прежде чем её лицо ожесточилось, и она ткнула в его сторону длинным, усыпанным перстнями пальцем. — Расскажи моей дочери об этой сделке, и она аннулируется. Я отрублю ей голову прямо посреди Красной площади.

— Даю слово, — выдохнул он, прогоняя этот омерзительный образ.

Она сделала знак вампирам, всё еще кружившим вокруг Элиаса.

— Ну? — Инесса радостно захлопала в ладоши. — Чего вы ждете?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Москва

Наши дни

Роксана подкатила свой чемодан к краю фонтана, опустилась на бетонный бортик и плотнее прижала к груди тонкое пальто. Вдалеке высилась высотка МГУ, а у её ног теснились деревья. Искрилось солнце, но воздух резал кожу, словно ножи. Со всех сторон доносилась русская речь студентов, бегущих на следующую пару или оккупировавших скамейки. Они сокрушались по поводу того, что сегодня понедельник, и сжимали в руках стаканчики с кофе, чтобы согреться. Какая будничная нормальность.

А ведь, кажется, целую жизнь назад она и сама была одной из этих студенток.

Закинув голову к небу, она вспомнила точно такой же день. Легкий денек, свободный от напряжения, долга и давления. Вместо того чтобы сидеть в одиночестве и оттягивать свою верную смерть, как сейчас, Роксана сидела на этом самом фонтане в окружении друзей; они сплетничали с набитыми бутербродами ртами, совершенно не замечая ничего вокруг, кроме той магии, которую сами же и закручивали. Эта магия ведь должна была длиться вечно, правда? Кто посмел бы её отобрать?

— Я возьму твоё желтое платье на пятницу, Роксана, — объявила Ольга, шагая по краю фонтана, словно по канату. — То, что с карманами. Всё равно оно тебя бледнит.

Друзья Роксаны дружно ухнули, давая понять, что её только что подкололи.

Роксана пожала плечами и откусила бутерброд с картошкой и стручковой фасолью. — Ты просто завидуешь, потому что пыталась стать блондинкой, но блондинка из тебя не вышла. — Она вытащила стручок фасоли из-под хлеба и швырнула в Ольгу. — Карманы нужны тебе, чтобы носить в них свой позор.

Ольга брызнула в Роксану несколькими каплями воды, та ахнула и в ответ запустила целую пригоршню. Они обе одновременно вскочили на ноги, затеяв шуточный боксерский поединок, пока друзья улюлюкали и делали фальшивые ставки, а прохожие закатывали глаза на эти чудачества.