— Не-а, малышка. Мне нужно услышать это из твоих уст.

— Поцелуй меня, вампир, — прошептала она.

В ту секунду, когда губы Элиаса раскрылись на её губах, в её горле завязался узел. Где-то на периферии сознания она задавалась вопросом: а не преувеличила ли она их связь в Вегасе? Не придумала ли идеальность их поцелуя? Но когда их языки соприкоснулись и они начали растворяться друг в друге, словно шоколад в сотейнике, правда стала до боли очевидной. Её память даже близко не воздавала должного поцелуям Элиаса. Он был в тысячу раз лучше.

Это был поцелуй не ради поцелуя. Это было запоминание. Поиск. Попытка нащупать то, что ей нравится, найти это и дать ей столько, что она едва могла выносить это блаженство. Ей нравилось, как Элиас возвышается над ней, глубоко целуя её в рот. Грубо. Она потянулась лицом вверх, принимая это горячее, чувственное воздействие, и он давал его, не оставляя времени ни на мысли, ни на вдох. Существовала только её женственность, которую смаковала его мужественность. Существовали только требования, которые выдвигались и тут же исполнялись, и экстаз, сотрясавший её.

Но в этот раз было одно весомое отличие. Его руки намертво сжимали плоть её обнаженных ягодиц, и его ладони были настолько большими, что подушечки пальцев оказались практически на её открытом заднем проходе... нет, они реально были там. Они коснулись его, и она застонала в его руках; её пятки разомкнулись, а бедра раздвинулись еще шире, чтобы он мог глубже вжиматься в неё при каждом толчке.

— Я не знаю, сколько еще продлится этот рай, — его голос прозвучал глухо и надрывно у её губ. Сдавленно. — Позволь мне потратить это время на то, чтобы довести тебя до оргазма.

Похоть была слишком сильной, чтобы с ней бороться. Ей не хотелось думать о том, почему отдавать ему очередную частичку себя было плохой идеей; она хотела только чувствовать.

— Если ты этого не сделаешь, я просто умру.

Элиас защитным жестом спрятал её голову у себя под подбородком, и в смазанном вихре тьмы и теней она оказалась на кровати. Она почти ничего не видела, только самый бледный силуэт Элиаса, когда он опустился на колени, перехватил её за ноги и сильными, настойчивыми руками подтащил к самому краю матраса. Из-за этого мокрая футболка сбилась выше её груди, оставив её абсолютно голой от шеи и ниже прямо перед Элиасом, и её поразило то, насколько правильным это казалось. Показывать себя ему. Быть увиденной им.

И у неё не было времени разбираться почему. Не тогда, когда его горячий рот приник к внутренней стороне её правого бедра, клеймя её и слизывая влагу с чувствительной кожи.

— Скажи мне, что ты изнывала по мне. Признайся мне в этом сейчас, когда мы только вдвоем и ты наконец-то даешь мне попробовать эту киску.

Всё её тело буквально вибрировало, а зубы стучали: — Я изнывала по этому.

— По мне, чёрт тебя дери! — он ударил кулаком себя в грудь. — По мне!

Роксана изо всех сил прикусила нижнюю губу, чтобы не дать этому признанию, этой правде вырваться наружу.

Элиас мрачно рассмеялся, его рот переместился на противоположное бедро, раздвигая его и раскрывая её еще больше. Самый кончик его языка проложил дорожку к её лону, раздвигая складки и дразня её движениями вверх и назад.

— Признайся, что ты становишься мокрой каждый раз, когда проходишь мимо меня в комнате. Мечтая о том, чтобы я притянул эту хорошенькую попку к себе на колени. Мечтая о том, чтобы я сжал тебя через эти кожаные штаны и ласкал всю эту сладость, пока ты не начнешь кричать. Мне нужно услышать это от тебя.

Она отчетливо слышала стук собственного сердца в ушах, слышала свое бешеное дыхание, и всё, что она могла делать — это судорожно цепляться за постельное белье, выгибать спину и молить о том, чтобы он прекратил её мучения, не требуя взамен её душу.

— Элиас, пожалуйста...

— Роксана. — Он жадно поцеловал её, проводя своей жесткой верхней губой из стороны в сторону по её пульсирующему клитору, утробно рыча от того, что чувствовал на вкус. От того, какое открытие он делал. Его язык кружил вокруг самого входа в её лоно, а рот раскрывался так широко, что она кожей ощущала прикосновения его четко очерченного подбородка к своим ягодицам. Он лизал, подталкивал и ласкал без остановки. — Пожалуйста...

Она покачала головой, пытаясь пробиться сквозь эти долгожданные ощущения, которые каскадом накрывали её. Боже, ей это было нужно. Нужен был он. Разрядка. Но ведь она не собиралась полностью обнажать перед ним душу ради этого, верно?

У тебя сердце жалкой, сопливой бабы, а не воина.

Ты предпочла мужчину верности.

Слова Инессы ворвались в её сознание ослепительной вспышкой, и чувство вины хлынуло со всех сторон. Она резко сложилась на кровати, перевернулась и соскочила на другую сторону. Холодный воздух столкнулся с лихорадочным жаром её тела, и она уже сама не понимала, жарко ей или она замерзает. Изменница. Предательница. По отношению к своим друзьям и их памяти. По отношению к матери, которая давала ей шансы, которых она не заслуживала. Она вскинула руки, прикрывая грудь, а сексуальная фрустрация заставила рыдание застрять в её горле.

— Мне нужно убираться отсюда. — Она неловко повернулась на месте; её тело всё еще было объято пламенем. — М-мне нужно убираться отсюда. Что я вообще делаю?

— Роксана, — прохрипел он, после чего раздался оглушительный звук удара его кулака в стену, разнесший штукатурку в щепки. — Я... всё испортил. Просто подожди.

— Нет. Через пару часов у меня игра, а у меня даже оружия нет. Я недостойна этого задания. Я не готова. — Ненавидя то, как сильно дрожит её голос, она на ощупь побрела по комнате, нашла свечу и спички на кухонной стойке и зажгла их.

Элиас сидел на другом конце комнаты, на краю кровати, обхватив голову руками; мышцы его плеч были намертво скованы напряжением. Словно он изо всех сил пытался взять себя в руки.

— У двери, — процедил он сквозь зубы. — Там сумка.

Оторвать взгляд от Элиаса было практически невозможно, но она всё же пересекла комнату к черному рюкзаку, расстегнула его и обнаружила внутри пистолет, несколько самодельных кольев и... еще одну бутылку «Байкала».

Он собрал для неё боевой комплект.

И от этого её колени подогнулись сильнее, чем от любого букета роз.

— Спасибо.

В ответ воцарилась тишина.

Роксане ничего не оставалось, кроме как пройти мимо Элиаса, чтобы забрать свои вещи и ботинки. Она оделась так быстро, как только могла, всё еще яростно борясь с желанием вернуться на кровать и сделать те самые признания, в которых он так нуждался. Бог знал, что это принесло бы облегчение... и это удовлетворило бы его. Пройдет ли хоть одна минута в её дальнейшей жизни, когда она не будет задаваться вопросом: каково это — утолить жажду Элиаса?

Я больше не могу это выносить. Я думал, если покормлюсь, эта дикая тяга к тебе хоть немного утитнет... но она, блять, никуда не делась, она на пределе.

Жгучая дрожь пробежала по её позвоночнику, и Элиас, должно быть, почувствовал это, потому что его голова наконец поднялась, и он пригвоздил её взглядом — собственническим и многообещающим.

— Твой вкус останется у меня во рту до конца моих дней. — Он поднялся, и из-за его роста Роксане пришлось запрокинуть голову назад. — Голод по большему не прекратится никогда. Ни на одну гребаную секунду.

Её колени едва не подкосились.

Ей так хотелось, чтобы они подогнулись.

Хотелось снова оказаться в его руках, окруженной заботой и... без всякого осуждения.

Вместо этого чувствовать себя сильной. Умной. Достойной. Непобедимой.

Всем тем, чего она никогда толком не получала во время своих охот.

Интенсивность её потребности остаться с Элиасом настолько напугала её, что она попятилась назад: — Я, эм... — она добралась до двери и набросила рюкзак на плечо. — Не знаю, когда мы увидимся снова, так что... бывай, наверное...

Он развернулся и уперся грубыми ладонями в оконную раму, оставив свою рельефную спину полностью открытой. Беззащитной. Её едва не оскорбило то, что он подставляет истребительнице такую очевидную мишень, особенно когда у неё в руках сумка, набитая оружием. Он напоминал человека, который покорно ждет удара плети...

Он что, делал это нарочно?

Давал ей шанс уничтожить его колом?

Роксана издала сдавленный звук, её рука судорожно нащупала дверную ручку.

— Ты меня увидишь, — услышала она его слова прямо перед тем, как закрыла за собой дверь.

Сердце бешено колотилось в груди, пока она бежала по коридору, вниз по лестнице и наружу, в ночную прохладу. Она не могла думать о вампире, который выходил её и вернул к жизни. Не могла думать о его рте, его словах, о поведении, которое так шло вразрез со всем, что она о нём знала. Ей нужно было выкинуть это из головы до лучших времен. В конце концов, впереди её ждал покерный матч и указ о замужестве, который необходимо было отвоевать у безумицы.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Москва, 2018

Вечная жизнь была проклятием.

Элиас смотрел вниз на трещину в бетонном полу своей тюрьмы, желая, чтобы она расширилась и поглотила его целиком. Тогда, может быть, он оказался бы в аду, где и место таким, как он. Он провел день в боях, как и любой другой день своей жизни за последние…

Как долго он был там?

Имело ли это значение? Не то чтобы он хоть немного представлял, куда идти после того, как его год в качестве боксерской груши для Инессы закончится. Он не мог вернуться в Лос-Анджелес и явиться в участок, как будто ничего не произошло. Его прежней жизни там для него больше не существовало. Те дружеские связи, которые он только-только начинал укреплять со своими товарищами по команде, остались в прошлом. Его аллергия на дневной свет сделала бы невозможной нормальную деятельность где бы то ни было. К тому же была небольшая проблема — он больше не старел.

Пускать корни или обустраиваться теперь было делом прошлого.

Он перевернулся на спину и попытался сосредоточиться на таракане, ползущем по дальней стене. С десяти футов он мог пересчитать крошечные ножки, наблюдать за движением усиков. Что угодно, лишь бы отвлечься от жажды. Никогда не утихающей жажды.

После того кошмарного вечера в Вегасе, после того как его оставили одного среди бойни в часовне, без иного выбора, кроме как броситься к черному ходу, чтобы не рисковать и не напасть на Роксану, он вернулся в свой гостиничный номер, не имея понятия, что делать дальше. Он стоял на коленях на полу, пытаясь унять голод дыхательными упражнениями, но все без толку. Инесса в конце концов появилась и бросила ему пластиковый пакет с кровью, и он до сих пор сгорал от стыда, вспоминая, как набросился на него, словно слюнявый бродяга, вгрызаясь, как дикарь.

Она привезла его обратно в Москву на самолете, в который не проникал солнечный свет, переведя в каменную клетку без единого луча, и там он оставался, в недрах некоего тренировочного комплекса для истребителей, где все говорили по-русски. Он не питал иллюзий, что Инесса действительно выполнит свою часть сделки и отпустит его через год. Она уже доказала, что является лживой социопаткой, да и к тому же… Роксана была здесь. Так что мысль об уходе даже не приходила ему в голову.

Не то чтобы он видел ее хоть раз. Но он чувствовал ее, чуял ее запах примерно через неделю после своего прибытия. Его догадки подтвердились, когда один из курсантов произнес ее имя. Элиас прижал этого ублюдка к земле и потребовал сказать, где она. Истребитель плюнул Элиасу в лицо, но в конце концов сдался, указывая наверх.

— Тренируется, — сказал он.

— Тренируется на истребителя. Конечно, кем ей еще быть после того, что случилось.

Ее ненависть к нему и его виду, должно быть, стала легендарной.

В конце концов, Элиасу нужно будет куда-то уйти. Вырваться отсюда было бы не так уж сложно, учитывая его сверхъестественную скорость и силу. Но мысль о том, чтобы покинуть ее окружение, буквально сдирала кожу с его костей.

Таракан, за которым он наблюдал, скрылся в трещине, и Элиас позволил своим векам опуститься…

И вот она.

Роксана.

Вышагивает мимо него в казино, крепко прижимая свитер к груди, аура озорства окружает ее, словно сияние. Туфля слетела с ее ноги, и, как он делал бесчисленное количество раз, прокручивая в памяти свою первую встречу с Роксаной, он задал вопрос самому себе из прошлого.

Зная, что произойдет, зная, что твоя жизнь будет украдена из-за связи с Роксаной, ты все равно пойдешь за ней?

Да.

Да, Элиас в его воспоминаниях вставал каждый раз, поднимал туфлю и шел.

Он делал это снова и снова. Делал бы всю вечность.

Элиас позволил своим мыслям унестись к тому поцелую, к тому, как она задыхалась, возвращаясь к нему в баре, пока ее друзья смотрели ей вслед. Как она повторяла движения его языка, так восторженно, но так неумело, ее дыхание перехватывало, тело становилось мягким…

— Я здесь, чтобы убить тебя, вампир.

Этот приказ в темноте ничуть не испугал его. Голоса в голове стали нормой, особенно хриплый голос Роксаны. Инесса часто оставляла его в камере на недели подряд без питания. Количество крови, которой она его кормила, зависело от того, с какой силой она хотела, чтобы он сражался с ее истребителями. Этот раз был самым долгим без крови, поэтому голос даже не заставил его пошевелиться. Вместо этого он наслаждался звуком ее голоса, позволяя ему накрыть себя, как прохладная волна.

— Я сказала, я здесь, чтобы убить тебя! — что-то толкнуло его в ребра — и это было что-то новое.

Элиас открыл глаза и увидел сердитого ангела, смотрящего на него сверху вниз, с деревянным колом, поднятым высоко над головой. Роксана.

Мертвый орган в его груди подпрыгнул и сжался, прежде чем вернуться в свое несчастное состояние покоя.

Ее запах ударил по его чувствам, заставляя вены кричать.

Даже если его разум был в тумане, тело знало. Она действительно была здесь.