В этот раз. В этот раз я сделаю это.

Спустя несколько минут Роксана скинула футболку и свободные штаны, в которых спала, оставив их лежать кучей на полу, осторожно перешагнула через край и опустилась в горячую воду.

— Ох, господи, господи, господи, — выдохнула она, когда её мышцы блаженно превратились в желе, а по коже головы побежали мурашки. — Вот бы еще немного...

Мыла.

Простой белый брусок на краю ванны тут же приковал к себе её взгляд.

Роксана потянулась за ним, что-то ворча себе под нос по поводу этих сбивающих с толку вампиров. Двигаясь с предельной осторожностью, она намылила душистым мылом волосы и смыла с себя грязь под водой; в черной ванной комнате плеск воды звучал одновременно жутко и красиво. Закончив, она вернула мыло на место и откинулась на спинку, лениво толкая большим пальцем ноги мысок крана взад-вперед; звук падающих капель внезапно извлек из глубин памяти воспоминание.

— Мы вообще-то учиться должны, — ворчала Ольга, плюхаясь на деревянную лавку в сауне; от жара её веки уже начали слипаться. Она завалилась на бок, из-за чего узел её белого полотенца ослаб. — Ой, да ладно. К чёрту всё. Это куда важнее.

Роксана обменялась весёлым взглядом с Кирой и последовала её примеру, растянувшись в огромной парилке. Это она подбила подруг прогулять среду, а точнее — лекции во второй половине дня, ради чисто девичьих посиделок: она была слишком взбудоражена грядущей поездкой в Вегас, чтобы забивать голову всякой несущественной ерундой вроде математического анализа. И вот, после одной шумной поездки в метро, они уже наслаждались двухсотлетней историей Сандуновских бань. А поскольку на дворе стоял разгар дня, весь комплекс был в их полном распоряжении.

После нескольких минут тишины Ольга приподняла бровь, пока по её лбу уже вовсю катился пот: — Сколько, ты говорила, стоит входной билет на день?

Роксана отмахнулась: — Да не особо много. У меня там есть знакомый человек.

— Знакомый человек, — эхом отозвалась Кира, не скрывая своего скептицизма.

— Da. — Роксана перевернулась лицом к стене, попутно продемонстрировав им свой тыл. — Я предупредила его, что мы придем, так что он оставил для нас черный вход открытым.

На самом деле она пришла сюда еще утром и заранее вскрыла замок отмычкой.

Не то чтобы она могла им об этом рассказать.

Похоже, успокоившись, Ольга и Кира переключились на обсуждение логистики: как лучше упаковать свадебное платье. Они всё еще спорили о преимуществах вакуумных пакетов, когда дверь сауны с грохотом распахнулась и на пороге возникла хмурая женщина в белой униформе.

— А ну пошли вон! — она принялась размахивать руками, выставляя их, пока её кроссовки противно скрипели по полу парилки. — Здесь могут находиться только те, кто заплатил! Мы уже вызвали полицию!

— Роксана-а-а, — застонала Ольга, сползая с лавки и судорожно поправляя полотенце, попутно сжимаясь под яростным взглядом женщины.

Кира же просто покатывалась со смеху: — Ты ненормальная.

— Бежим!

И именно так они и оказались — полуодетые и босые на леденящих улицах Москвы, после чего влетели в туалет какой-то кофейни, заходясь от хохота под неодобрительные покачивания голов случайных прохожих.

Это был отличный день.

Дверь квартиры открылась и закрылась, заставив Роксану широко распахнуть затуманенные глаза.

Она замерла в ожидании шагов, но ответом ей была лишь тишина. Напряжение.

— Роксана, — резко позвал Элиас.

Тревога в его голосе заставила её нахмуриться: — Я здесь.

Она успела скрестить руки на груди как раз в тот момент, когда он вампирской молнией влетел в дверной проем... и она тут же заметила в нём перемены. Глаза чистые, кожа прямо-таки светится здоровьем. Он выглядел таким же отдохнувшим, как и она, но если только он не научился спать стоя, то поспать ему точно не удалось бы.

Внутри у неё неприятно закололо: — Ты ходил... покормиться?

Он отвел взгляд, его кадык дернулся: — Да.

Его ответ словно выкачал весь воздух из её легких, кислород покинул её в одно мгновение: — Оу.

Ей потребовалось несколько судорожных вдохов, чтобы прийти в себя и заметить, что она вонзает ногти в собственные ладони. Он пил кровь человека? Женщины? Она и раньше прекрасно знала о том, что Элиасу необходимо питаться. Знала уже очень давно. Но его гастрономические привычки всегда оставались чем-то абстрактным. Это происходило когда-то там, но когда именно? Кто знал? Кому не плевать?

Очевидно, ей. Как последней дуре с опилками в голове.

Даже сидя по шею в теплой воде, она вся заледенела. При этом в горле у неё полыхнул пожар.

— Ты не мог бы оставить меня одну, пожалуйста? — с трудом выдавила она.

— Господи, Роксана, — прорычал Элиас, в сердцах запуская пальцы в волосы. — Мне это нравится не больше твоего. Ты бы предпочла, чтобы я иссох и сдох?

Она со всей силы ударила по воде, подняв тучу брызг во все стороны: — Да!

Его смех прозвучал как-то задумчиво: — Ты ведешь себя как ревнивая жена.

— У тебя галлюцинации, вампир, — огрызнулась она, резко повернувшись в ванне. — Мне плевать, из кого ты пьешь.

— Из кого я пью? — его челюсть сжалась, он залез в задний карман брюк и швырнул на пол два пустых пакета для хранения крови с характерными проколами от клыков. — В полумиле отсюда находится банк крови.

Роксана глубоко вздохнула и ушла под воду с головой.

Может, когда она вынырнет, его уже не будет.

Она робко выглянула на него из-за мокрой пряди светлых волос.

Всё еще здесь, только теперь он прислонился спиной к стене, явно получая удовольствие от ситуации.

— Думаю, мне пора идти, — прошептала она, и его лицо тут же осунулось. Её собственный желудок болезненно ухнул вниз в ответ на его разочарование — и это стало еще одним веским поводом убраться отсюда. Находиться в такой близости от Элиаса больше не было разумным. Чем больше времени она проводила с ним, чем больше заботливых жестов он на неё обрушивал, тем легче ей было потерять из виду свои истинные цели.

Отомстить за друзей.

Стать той истребительницей, какой её хотела видеть мать.

— Который час? Какой... день?

Он пристально уставился на неё: — Среда, половина десятого вечера.

Паника прошила Роксану до самых кончиков пальцев ног, её резкое движение подняло волну, которая выхлестнула через край ванны: — Я проспала целый день?!

— Игра начнется только в полночь, — спокойно произнес он. — Времени добраться туда предостаточно. Тебе нужна была каждая минута этого отдыха.

Роксана подскочила на ноги прямо в ванне, и только в этот момент до неё дошло, что она абсолютно голая.

Время остановилось; звуки капающей воды и её собственного дыхания усилились в голове до предела.

Элиас медленно отлепился от стены, наблюдая за тем, как вода струится по её телу, его лицо исказилось от явной муки. Он приближался к ней словно в трансе, этот виски-взгляд прошелся по ней долгим, голодным, пожирающим потоком, а его длинные пальцы сжались в кулаки.

— Твоё тело меня уничтожает, — прохрипел он едва слышно, будто самому себе, словно её здесь и не было. — Я больше не могу это выносить. Я думал, если покормлюсь, эта дикая тяга к тебе хоть немного утихнет... но она, блять, никуда не делась, она на пределе.

От его слов её грудь налилась тяжестью, а потемневшие соски мгновенно затвердели.

— Элиас...

Влечение между ними всегда было мучительным, но такой его стороны она еще никогда не видела. Стороны, которую он никогда не позволял ей увидеть.

Её телу нравилось находиться под его прицелом. И глупо было это отрицать. Между бедер у неё всё стало мягким и податливым, а клитор, казалось, требовал внимания ощутимыми толчками. Однако дело было не только в физиологии. Он смотрел на неё так, словно она была редчайшим сокровищем, пусть даже вся её кожа была разукрашена синяками, и от этого её сердце болезненно сжалось.

Элиас резко зажмурился. Он прижал кулаки к вискам так, что побелели костяшки, пока наконец не перешел к действиям. Распахнув глаза, которые теперь полыхали подобно золотистым тлеющим углям, он сорвал с себя футболку и натянул её через её голову, прикрывая промокшее тело. Отступив на шаг, он оценил результат своих трудов — и сразу стало очевидно, что он вообще не подумал о последствиях этого спонтанного конкурса мокрых футболок.

— Сладкий Иисус, — выдохнул он, проводя ладонью по лицу. — Роксана, ты сможешь выбраться сама? Боюсь, если я прикоснусь к тебе...

Представив его руки на своей талии — как они сжимают её и скользят ниже, — она едва нашла в себе силы кивнуть: — Da, думаю, да.

Перехватив подол насквозь промокшей футболки, она перешагнула через бортик ванны, но именно в этот момент её подколенное сухожилие свело судорогой, пятка поехала, и она потеряла равновесие.

— Элиас!

Звать его по имени не было никакой нужды. Не успела она толком податься вперед, как он уже поймал её, прижав к своей груди и утробно застонав. Этот первобытный звук всё еще эхом отзывался в её голове, когда Элиас развернулся на пятках со скоростью звука и впечатал её в стену ванной, так что её пальцы ног оказались в нескольких дюймах от пола.

Их губы находились в опасной близости. Её — тяжело дышащие, его — плотно сжатые. Хищные.

Лоно Роксаны натянулось как струна, пробуждая сладостный зуд где-то глубоко внутри. Настолько глубоко и интимно, что её бедра рефлекторно взлетели вверх, чтобы зафиксировать это ощущение. Но это не помогло. Нет, не помогло, потому что Элиас перехватил её под коленями, устроил её ноги вокруг своей талии и плотно вжал свои бедра в её пах. Один его толчок вперед заставил её шумно выдохнуть прямо ему в губы.

Элиас возбужден из-за меня.

Он действительно, чертовски сильно возбужден. Из-за меня.

На ней не было ничего, кроме промокшей футболки, которая уже задралась до самого пупка; она оказалась зажата между стеной и мышцами настолько напряженными, что казалось, они вот-вот лопнут.

— То, как ты мне подходишь... — хрипло произнес Элиас, — ...это просто непристойно.

И в этом не было ни капли лжи. Её ноги будто были созданы для того, чтобы обвивать его бедра, её грудь вжималась в монолит его пекторальных мышц, а их рты находились на одном уровне. Что уж говорить о его стальной эрекции. Даже через джинсовую ткань она настойчиво раздвигала половые губы её плоти. Словно искала свой дом.

— Напомни мне, почему ты меня ненавидишь, — взмолился он, утыкаясь носом в её шею, чтобы сделать глубокий вдох. — Напомни мне, почему я никогда не получу права прикасаться к тебе.

Сердце Роксаны пропустило удар. Она открыла было рот, чтобы в красках пересказать бойню в Вегасе, как делала это уже не раз, но никакая сила воли не смогла выдавить из неё эти слова. Вместо этого её пальцы сами собой запутались в его волосах, потягивая за темные пряди.

Без какого-либо прямого приказа из мозга её лодыжки намертво сомкнулись за его поясницей.

— Роксана, — предостерег он, подаваясь вперед и буквально размазывая её по стене, пока его губы исказились в мучительном оскале. — Тебе нужно быть со мной осторожнее.

— Неужели ты до сих пор не понял, что предупреждения меня только раззадоривают, вампир? — прошептала она.

В его глазах промелькнуло что-то похожее на нежность, прежде чем её снова поглотила пучина похоти. Пожаления.

— Напомни мне, что я натворил. Живо.

— А то что?

Он провел плашмя языком по её пульсирующей вене на шее и медленно повел вверх к челюсти, слегка прихватив её там зубами: — Или я прямо сейчас расстегну эти джинсы и наконец-то трахну тебя.

Пожалуй, сейчас был самый неподходящий момент, чтобы сообщить Элиасу, что она девственница.

Да?

Определенно.

— Мы слишком торопим события, — выпалила Роксана; её тело горело, полыхало, а губы налились кровью и ныли от нехватки контакта. — А как насчет поцелуев?

Смесь шока и надежды озарила глаза Элиаса: — Ты просишь меня поцеловать тебя? — он приподнял бровь. — Добровольно?

Разумеется, он был удивлен. Ему и следовало удивляться. Этот вампир должен был быть её врагом, а она ведет себя в духе: «Ну да, ну да, а мы можем типа потискаться и всё такое?». Глупая девчонка.

— Технически, я должна тебе услугу за то, что ты научил меня играть в покер, — произнесла она, скатываясь еще глубже на территорию неискупимого греха.

Даже когда его руки плотно обхватили её талию, удерживая Роксану для очередного толчка его бедер, он покачал головой: — Я не собираюсь забирать поцелуй в качестве долга. — Его жадные губы стремительно поднялись по изгибу её шеи, заставляя её запрокинуть голову. — Это даст тебе повод позже заявить, будто ты не особо-то и хотела.

— Только не в том случае, если ты распорядишься этой услугой с умом, — выдохнула она, сорвавшись на тихий стон, когда он лизнул чувствительную кожу прямо под её ухом. Её ноги беспокойно задвигались на его бедрах, лоно сжалось, а пятки впились в его упругие ягодицы.

Элиас прижался своим лбом к её лбу и замер на несколько секунд. Затем он поднял на неё глаза, и в их глубине бурлило столько серьезности, что она затаила дыхание.

— Вот какую услугу я бы с тебя взял, Рокс. Забудь на какое-то время, что ты меня ненавидишь. — Он прижал её к стене так плотно, как только мог. Их губы соприкоснулись, и плоть между её ног стала еще более влажной. Сгорающей от нетерпения. — Просто забудь на пять минут, а? И неважно, позволяешь ты мне прикасаться к тебе или нет. Просто забудь.

— Ну вот видишь, я же знала, что ты умеешь проявлять креативность, — икнула Роксана.

Его огромные ладони опустились на её ягодицы, грубо сминая их и используя этот захват, чтобы покачивать её тело на своем паху: — И как же ты собираешься провести эти пять минут без ненависти ко мне?

Шов его джинсов проехался по клитору Роксаны, и у неё едва глаза не закатались: — Т-ты сам знаешь как.