«Из компостных туалетов всегда должен открываться хороший вид, но наш – совершенно особенный»[127], – пишут Изабель Фремо и Джей Джордан в книге об опыте пребывания в ZAD (zone à défendre)[128], незаконно занятой территории во французской коммуне Нотр-Дам-де-Ланд, где после сорока 40 лет ожесточенного противостояния удалось предотвратить строительство аэропорта. Затем они переходят к описанию этого вида:

На фоне темно-зеленой каймы леса длинное, ровное поле превращается в сцену для последнего воздушного балета резко пикирующих и взмывающих ввысь деревенских ласточек… „Должно быть, это своего рода прощальный ритуал“, – говорит наш друг Алессандро, орнитолог-самоучка. Уже скоро эти ласточки отправятся в путешествие на юг в сторону Западной Африки, которое продлится шесть недель. На протяжении веков населявшие Европу люди не могли понять, куда ласточки исчезают зимой; одни полагали, что они улетают на Луну, другие считали, что они закапываются в ил на дне озер[129].

Здесь я должна вмешаться: я изучила этот вопрос, и, по всей видимости, это действительно так. В том смысле, что люди на самом деле так думали. Теория о том, что ласточки улетают зимовать на Луну, была предложена в конце XVII века ученым из Оксфорда Чарльзом Мортоном (ага, я тоже не понимаю, что там у них в Оксфорде происходит) и долгое время пользовалась поддержкой в научном сообществе[130]. Однако вернемся к ласточкам.

Сегодня ученые составили детальные карты их миграционных путей. Выделенные разными цветами маршруты, пересекающие континенты, напоминают карты, которые можно увидеть в аэропортах. Но эти хрупкие линии, следующие за струйным течением, которое возникает там, где встречаются земля, вода и воздух, ничем не похожи на маршруты наших самолетов. Полеты ласточек не загрязняют воздух токсичными веществами. Многие ласточки погибают, пытаясь пересечь Средиземное море, но зато им не мешают военные границы с колючей проволокой, охраняющие крепость под названием Европа. Ласточки все еще живут в мире без государств, границ и паспортов – так же, как люди бóльшую часть своей истории, – находясь в пути от одного места к другому в медленном ритме странствования и обретения пристанища, отправления и прибытия[131].

Ласточки – лишь один из множества временных циклов, которые нас окружают, вдохновляют и вызывают восхищение. Исследование их миграционных маршрутов здесь, над реальной землей, приближает нас к осознанию времени, к окончанию притворства. Исследование их миграционных циклов может вызывать тоску – не важно, по отправлению или по возращению. Главное, чтобы эта тоска была осознанной с точки зрения времени: чтобы мы чувствовали конечность, готовясь к новому началу и понимая циклы, что поддерживают нас. «Каждый год, когда ласточки покидают нас, отправляясь в свое путешествие, небо внезапно становится более спокойным, менее живым»[132].

Знаете ли вы, каково это, когда возвращаются ласточки?