Знаете ли вы, каково это, когда возвращаются ласточки? Я знаю многих людей, у кого во дворе есть амбар или сарай, и для каждого из них этот момент что-то значит. Это настоящий праздник, сопоставимый с Рождеством или Первым мая. Даже самый обычный фермер, который выращивает на убой десятки тысяч голов домашней птицы, томящейся в ожидании своей печальной участи, держит окошко сарая открытым, чтобы ласточки могли беспрепятственно влетать и вылетать. Садоводы из соседней деревни лепят искусственные гнезда из глины, чтобы птичьи домики не перегревались под раскалившейся жестяной кровлей. Даже кошатницы грозно окрикивают своих питомцев. Посреди мрачных будней наступающего антропоцена ласточкам удалось сохранить свой священный статус.

Однако этот день не выделен в календаре красным цветом, и мы не отмечаем такой праздник. Откровенно говоря, мы вообще ничего не делаем – только рассказываем друг другу: «К нам уже прилетели ласточки, а к вам?» Часть волшебства – в том, что ласточки никогда не прилетают к нам окончательно. В отличие от многих других певчих птиц, они почти никогда не садятся на землю. Только во время строительства гнезда они подбирают комочки грязи, уносят немного земли к себе наверх и живут на ней там. Пьют, охотятся и спариваются деревенские ласточки на лету. Они пребывают в своей стихии. И наш мир становится немного шире, когда эти на первый взгляд невесомые создания, радостно кружась, внезапно вновь проносятся над крышами наших домов. Ласточки нам не принадлежат – и все же они прилетают к нам.

В период первой волны пандемии я должна была отправиться в США, чтобы выступить там с несколькими докладами. Сначала я была крайне рада, что меня пригласили. Но, когда стало окончательно понятно, что я не смогу поехать, я отнеслась к этому с удивительным безразличием. Более того, почувствовала настоящее облегчение. Вдруг все это показалось мне счастливой случайностью, как будто мне удалось предотвратить некое тяжкое преступление. О чем я вообще думала, когда собиралась в это время сидеть в салоне самолета, загрязняющего атмосферу выбросами углекислого газа? На коленях у меня – доклад об авторитаризме, а сама я – в плену собственной банальности. В тот день я почувствовала свободу, но не из-за успокоения совести. В конце концов, это ведь не я сделала правильный выбор – все произошло само собой. Это было не только удивительное чувство безграничной свободы – никаких встреч, никаких жестких сроков, – но и подарок совершенно особого рода. Именно в этот день прилетели ласточки. И я была дома.