ГЛАВА ШЕСТАЯ

Это был страх такого рода, который невозможно описать словами.

В нем не было нарастания, лишь точный разрез прямо через тело Джинни — ужасающая уверенность в том, что её жизнь заканчивается здесь. Сейчас. Посреди трехполосного шоссе.

Я стану «дорожным кормом». Будет ли это больно? Пожалуйста, пусть это будет не больно.

Хуже всего было то, что она никогда не узнает, как это произошло. Как она здесь оказалась. О, что-то подобное уже случалось однажды. Ей тогда повезло спастись. Но в этот раз она не спасётся. Тормоза грузовика визжали, водитель что-то кричал за лобовым стеклом, но он ехал слишком быстро, ведь так?

Так.

Джинни закрыла глаза и последовала инстинкту своего тела — упасть на корточки.

Огненный жар раскаленного металла заскрежетал, остановившись так близко к её лицу, что она почувствовала вкус выхлопных газов и моторного масла. Она открыла глаза и увидела своё бледное, окаменевшее лицо, отражающееся в переднем бампере грузовика. Шок вырвался из горла рыданием, озноб сменился приступами сильной дрожи, когда вокруг начался сущий ад.

— Какого черта ты творишь?! — закричал водитель, выбегая из кабины. Он ударил кулаком по решетке радиатора. — Ты могла спровоцировать массовую аварию…

Мужчина продолжал кричать на неё, но шум её тяжелого дыхания и бешеный стук сердца заглушали его слова. Я должна убираться отсюда. Она не знала, откуда пришло это озарение, и не стала сомневаться. Джинни поднялась на ноги, спотыкаясь из-за дрожащих коленей, и отчаянно искала выход.

Машины останавливались на обочинах, люди выходили, чтобы поглазеть на неё. Другие водители высовывались из окон: кто-то спрашивал, в порядке ли она, другие проклинали её за то, что она застопорила движение. О Боже, запах жженой резины и калейдоскоп красок вызывали тошноту.

Двигатся. Добраться домой.

— Я вызываю полицию, — сказал водитель грузовика, окончательно выведя её из оцепенения. Джинни была благодарна тому, что перед сном надела рабочую обувь, а не осталась босиком. Она пробиралась сквозь поток остановившихся машин, выбежала на обочину и помчалась к ближайшему съезду. Это был её съезд — Оушен-Паркуэй. Она была близко к дому.

Сзади доносились гудки и крики, но она не оборачивалась, молясь, чтобы никто не пустился в погоню и не задержал её до приезда копов. Что бы она сказала? Что проснулась посреди шоссе Белт-Паркуэй? Они бы решили, что она сумасшедшая или склонна к суициду. Они заперли бы её в мягкой камере где-нибудь… а кроме мачехи, некому было подтвердить её вменяемость.

Другими словами — некому. У Ларисы было слишком много причин желать её исчезновения. Джинни никогда не считала свою мачеху злым человеком. После смерти отца у них даже сложилась странная, но комфортная связь. Но в этот момент критического кризиса подозрение подняло голову.

На мгновение, поворачивая в конце съезда и бежав по авеню, она задумалась: может, ей действительно нужна психиатрическая помощь? Может, нужны лекарства? Терапия? Возможно, частое соприкосновение со смертью так долго влияло на неё, как все и предполагали.

Звук сирен ворвался в её мысли, и она резко свернула вправо, прорезая путь между двумя высотками, уворачиваясь от испуганных прохожих в пустынном дворе.

— Где я? Где я? — Она родилась и выросла в этом районе, но придерживалась привычных маршрутов. — Иди к воде…

Она повернула направо и оказалась на другой, менее людной улице; впереди запахло соленым воздухом. Наступила темнота, мимо проезжали машины с включенными фарами, в окнах домов мерцали телевизоры. Она была вне себя, существуя в каком-то пугающем кошмаре, движимая адреналином. Но она продолжала бежать, и наконец — наконец! — узнала магазин бейглов в паре кварталов от похоронного бюро «П. Линн». Сирены продолжали выть где-то позади, подгоняя её, хотя сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Господи, она никогда так не радовалась виду своего похоронного бюро. Прекрасное, прекрасное место. Она чуть не рухнула от облегчения, увидев его под эстакадой. Зная, что никогда не сможет объяснить всё Ларисе, она проскользнула через черный ход и побежала к лестнице…

Крики из её комнаты остановили её. Джонас. Роксана. Они спорили так громко, что могли бы разбудить мертвых… и теперь, когда она осознанно жила в мире, где у нежити есть собственное правительство, ей действительно нужно было придумать фразу получше для описания чего-то маловероятного.

Джинни едва успела ступить на первую скрипучую ступеньку, как дверь её спальни распахнулась, явив Джонаса в крайнем смятении. У неё было лишь мгновение, чтобы заметить его растрепанные волосы и напряженное выражение лица, прежде чем он вихрем пронесся вниз по лестнице, подхватил её и секунду спустя захлопнул дверь спальни за ними.

— Где… — прохрипел он, прижимая её к двери, — ты была?

Она не могла ответить. Во-первых, её равновесие было нарушено их стремительным подъемом. Во-вторых, она понятия не имела, поверит ли Джонас в её историю. И в-третьих, если она расскажет правду о том, что произошло сегодня, ей придется признаться в том, что случилось раньше, и их знакомство будет на шаг ближе к концу. Разве нет? Как только он узнает, в чем кроется опасность — «прощай, Джинни».

— Я… я… — Ища спасительную соломинку, Джинни заметила Роксану через плечо Джонаса и впервые увидела, что остроумная охотница прижимает полотенце к виску, пытаясь остановить кровь, сочащуюся из раны. — Что случилось с Роксаной? — выдохнула Джинни.

— Не беспокойся о ней сейчас. Смотри на меня, — приказал Джонас. Подбородок Джинни дернулся ровно на два дюйма влево — она подчинилась.

Внутри неё вспыхнул огонь. — Не смей приказывать мне так. И говори тише. Лариса услышит.

— Она спит. Крепко. — Пока Джинни осознавала тот факт, что её мачеху либо приложили по голове, либо Джонас внушил ей сон, он заметно взял себя в руки. Однако, когда он заговорил снова, его тон остался хрупким, готовым сорваться. — Когда я пришел, Рокс лежала без сознания на полу, а тебя не было. Что случилось, Джинни? Ты ранена?

— Нет.

Джонас приподнял её лицо, изучая каждую черту. — Ты врешь наполовину.

— Как ты узнал?

— Твой пульс. Он меняется, когда ты лжешь или когда волнуешься. Именно так я узнал, какая твоя любимая фраза в «Тихом человеке»… — Его грудь быстро вздымалась и опадала. — Объяснение. Сейчас. Или мне придется применить приказ.

— Не смей. Прошлой ночью ты говорил о важности выбора. Ты не можешь говорить одно, а делать другое, Джонас. Проповедовать о выборе, отбирая мою свободу воли.

Он вздрогнул. — Это другое. Твое молчание мешает мне защитить тебя.

— Обещай, что больше никогда не будешь внушать мне свои мысли, и я заговорю.

Наступила короткая пауза. — Договорились.

К глазам подступил жар, паника вырвалась в груди, словно гейзер. Это был конец. Как только она раскроет информацию, которую скрывала, она потеряет единственный козырь, позволяющий сохранить свои воспоминания. Но если сегодняшняя ночь что-то и доказала, так это то, что она не может защитить себя от невидимой силы, способной поднять её в одном месте и бросить в другом. Она не могла противостоять тому, чего не видела, но Джонас мог. Варианты закончились.

Вскоре закончится и её время с ним.

— Две недели назад я проснулась в океане, — прошептала она, вспоминая холод черной, бездонной воды и вкус соли на губах. — Была кромешная тьма, но вдалеке я видела огни и плыла к ним. Казалось, это заняло… часы. И я понятия не имею, как туда попала. Только то, что перед этим я спала так глубоко, словно в трансе. Кто-то или что-то подняло меня и унесло туда.

Джонас замер, как мраморная статуя, его руки, державшие её лицо, из прохладных стали ледяными.

— И… сегодня ночью случилось то же самое, только…

— Говори.

— Когда я очнулась, я была на средней полосе шоссе Белт-Паркуэй.

Из его груди вырвался сдавленный звук. Его руки упали с её лица.

— В этот раз я помню… полет. Я парила. Я не помню этого, когда оказалась в океане.

— Вампир, — прорычал он.

— Очень мощный, — добавила Роксана, впервые с их знакомства звучащая испуганно. — Какого черта, Джонас?

Джинни отстранилась от двери. — Это вампир делает со мной?

— Это не имеет смысла, — пробормотал Джонас, запуская пальцы в темные волосы. — Я бы понял, если бы сделал её своей мишенью, но я знаю её всего два дня. Первый случай был недели назад.

Джинни замахала руками. — Можно, пожалуйста, сначала? Вампиры умеют заставлять людей летать?

Роксана опустила полотенце, и Джинни увидела гигантскую красную шишку. — Ты, очевидно, заметила, что Джонас может внушать тебе действия. Но левитировать тебя он, скорее всего, не смог бы. — Она осторожно потрогала узел на голове и поморщилась. — Это навык, доступный только старым, более опытным кровососам.

— Но… — Джинни пыталась собрать недостающие кусочки пазла. — Я думала, по правилам вампирам запрещено убивать людей.

— Они не убили тебя, — сказал Джонас зловещим тоном. — Они поместили тебя в ситуацию, где ты, скорее всего,… — Он провел рукой по лицу. — Это не прямое нарушение правил, но кто-то явно играет с огнем. Зачем, однако? — Он прошелся по комнате. — Я первый вампир, с которым ты контактировала? — спросил он, хотя это и не было вопросом.

— Да. Насколько я знаю.

Он кивнул, довольный ответом.

— Мне не нравится, что ты — детектор лжи в человеческом обличье.

— Не лги мне, и тебе не о чем будет беспокоиться.

— Я почти никогда не лгу.

— Я знаю. Только по умолчанию — и ты ненавидишь даже это. Твоя честность — одна из причин, почему я…

— Что?

Казалось, он взвешивал, стоит ли продолжать. — Одна из причин, по которой я не могу выносить разлуку с тобой, — прошептал он, приближаясь, его лицо было искажено мукой. — Ты уверена, что не ранена?

Он не может быть вдали от меня. Это признание заставило её захотеть быть честной до конца. — Думаю, я могла потянуть ахиллово сухожилие, убегая от полиции.

Правый глаз Джонаса дернулся. Дважды. — Христос.

В следующее мгновение Джинни уже сидела на краю кровати, а Джонас стоял перед ней на коленях. Он начал закатывать её штанину, но остановился, его взгляд встретился с её. — Крови нигде нет?

— Нет. — Она закусила губу. — Разве ты… не почувствовал бы её запах?

На мгновение его хватка на её икре усилилась. — Я чувствую запах твоей крови постоянно, но видеть её…

У Джинни пересохло в горле от того, как Джонас смотрел на неё — так, словно требовалась вся его внутренняя сила, чтобы не повалить её на кровать. О боже.

— Прощайте, голубки. На этом я слагаю свои полномочия, — драматично объявила Роксана, сидя у окна. — Прости, что подвела тебя сегодня, Джинни. Ты могла стать лепешкой, а всё потому, что какой-то паразит застал меня врасплох.

— Роксана, нет. — Джинни протянула руку в сторону подруги. — Если этот вампир такой могущественный, как ты говоришь, что ты могла…

— Пусть уходит, — перебил Джонас, не отрывая взгляда от Джинни. — Роксана права. Она не выполнила свою работу.

— Я возьму время на тренировки и снова стану неудержимой. — Роксана обернулась и бросила на них последний, мучительный взгляд. — До свидания.

С этими словами светлая голова охотницы скрылась из виду, оставив Джинни и Джонаса одних. Потрясенная внезапной потерей подруги после всего пережитого за ночь, Джинни смахнула руку Джонаса со своей ноги. — Почему ты не заставил её остаться?

— Сегодня ты могла… — Он осекся, раздувая ноздри. — Черт, две недели назад тебя уже могло не быть, и я бы никогда тебя не встретил.

— В этом тоже не было бы её вины.

Его рука снова легла ей на колено и погладила, спускаясь к икре, массируя её. — Я прекрасно осознаю, что веду себя нерационально, когда речь заходит о тебе, Джинни.

Господи, было трудно спорить, когда он касался её. У неё никогда не было такого тактильного контакта с мужчиной; она могла сравнить это лишь с тем, как тебя заворачивают в полотенце, только что вынутое из сушилки. Или как погружение в горячую ванну. Прохлада его кожи не мешала мурашкам бежать по её рукам, а в животе — сладко ныть.

Борись с отвлечением. Она была обязана. Джонас знал, что есть вампир, намеренно подвергающий её опасности, а у неё не осталось секретов. Возможно, это был последний раз, когда она смотрела ему в глаза и знала его.

Но тут его большой палец нашел ахиллово сухожилие, нажимая и проводя по болезненному месту — и Джинни застонала.

Раскрытый рот Джонаса прошелся вверх по её бедру, опаляя кожу, остановившись прямо у подола платья. — Это безумие. Как ты так притягиваешь меня?

— Ты делаешь то же самое со мной, — выдохнула она, запуская пальцы в его волосы. — Не заставляй это исчезнуть. Пожалуйста.

Его рука сжала её ногу сильнее. — Чем дольше я позволяю тебе хранить воспоминания обо мне, Джинни, тем больнее будет, когда они исчезнут. — Он прижался лицом к её животу, потянув за икру, придвигая её ближе. Пока она не почувствовала контуры его черт у себя на животе. — Ты потеряешь дни, недели, а не часы.

— А когда я забуду, что ты существуешь, ты просто уйдешь?

Плечи Джонаса напряглись. — Нам придется подождать немного дольше, чтобы узнать, — хрипло сказал он. — То, что это вампир, а не какой-то легко преодолимый человек, всё меняет. Мне нужно, чтобы ты была начеку и доверяла мне безоговорочно. Без Роксаны, которая присматривала бы за тобой днем, я должен отвезти тебя туда, где нет солнечного света. Чтобы защитить тебя, пока всё не закончится.

Кислород застрял в её легких. — В смысле?

Джонас отстранился, и зеленые искры в его глазах сказали Джинни, как сильно их близость влияет на него.

— Собирайся, — сказал он, и в его голосе прозвучал приговор. — Ты едешь со мной.