ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Джинни сидела бок о бок с Роксаной в заднем ряду зала для прощаний.

Кристоф лежал в своем гробу, на его лице застыло выражение мирного равнодушия. На прощании присутствовала всего одна скорбящая: она сидела неподвижно в первом ряду, сложив руки на коленях и обвив четки вокруг костяшек пальцев. Джинни попыталась было утешить женщину, но та, как и её покойный муж, держалась несколько отстраненно — и это было её право. Каждый скорбит по-своему.

Когда до конца оставалось двадцать минут, Джинни вытянула шею в надежде, что кто-нибудь войдет в дверь, но в вестибюле по-прежнему царила тишина.

— Я не понимаю этого ритуала, — прошептала Роксана, заговорив с Джинни впервые с тех пор, как они встретились внизу, испытывая неловкость после их разговора в спальне. — Этого человека нет в том ящике. Он где-то в другом месте.

Печальная улыбка коснулась губ Джинни. — Это устроено не для него.

— В каком смысле?

— Мне никогда раньше не приходилось облекать это в слова. — Джинни задумалась на несколько мгновений. — У каждого человека есть колода карт для каждого, кого он любит. У тебя есть карты сожалений, карты хороших воспоминаний, карты плохих воспоминаний. Когда один из твоих людей умирает, эта колода карт взлетает в воздух, и карты разлетаются повсюду. Поминки и похороны нужны для того, чтобы разложить их в новом порядке. Ты обязана это сделать. Одна половина каждого воспоминания, которое у тебя было с ними, исчезла. Тебе нужно понять, как жить дальше, имея на руках только свою половину. Это гораздо труднее, чем кажется.

Роксана качнула ногой, обтянутой в кожу. — Звучит запутанно, Джинни. Может, лучше вообще не иметь близких.

Прежде чем Джинни успела ответить, в вестибюле раздался громкий грохот. Спустя секунды в комнату вбежала женщина, таща за собой чемодан на колесиках. Она бросила его у двери и резко замерла, словно наткнулась на стеклянную стену. Её руки взлетели к рту, и она медленно двинулась вперед. Женщина в первом ряду обернулась, и её отрешенное выражение лица сменилось облегчением, за которым хлынул поток горя. Новоприбывшая всколыхнула воздух, проходя мимо Джинни и Роксаны; она наклонилась, чтобы обнять женщину в первом ряду, и в зале воцарилось ощущение завершенности.

— Забудь то, что я сказала про карты, — вздохнула Джинни. — Вот ради чего этот ритуал на самом деле.

Роксана неэлегантно шмыгнула носом. — Сегодня я напьюсь, и ты тоже.

— Весь мой опыт общения с алкоголем сводится к мачехе. О! И двум недавним бутылкам пива. Что, если из меня выйдет ужасная пьяница, которая испортит всем вечер тем, что будет танцевать на столах и выворачивать желудок?

— По мне, так это звучит как отличная вечеринка, но мы не пойдем развлекаться куда-то. Не в этот раз. — Она крутанула кистью. — Я стащу бутылку водки из ликеро-водочного, и мы устроим девичник дома. Я даже посмотрю один из твоих старых фильмов.

— Похоже, у тебя есть какая-то причина держать меня взаперти.

— Не нужно читать мои действия, — проворчала Роксана. — Это очень грубо.

Джинни повернулась вперед, наблюдая за сценой в начале зала. Женщины стояли перед гробом, слившись в объятиях. Были ли у них сожаления? Может быть, пропущенный телефонный звонок от Кристофа или спор о политике, который обернулся неделями молчания? Она часто задавалась вопросом, что делали бы люди, обладай они даром предвидения. Как бы они все изменили, если бы знали наперед, что принесет будущее?

Она-то знала.

Большую часть своей жизни она сидела на этом самом стуле и изо дня в день наблюдала за целым парадом чужих сожалений. У неё не было оправданий тому, чтобы сидеть сложа руки и просто смотреть, как жизнь проходит мимо. Слишком долго именно этим она и занималась. После внезапной смерти отца она, возможно, создала себе привычные шаблоны поведения, которые отвлекали её от горя, но эти шаблоны стали способом прятаться. Они не открывали её новому опыту. Тому, который позволил бы ей почувствовать что-то новое.

Начиная с этого момента, Джинни брала управление своей судьбой в собственные руки. Она больше не хотела поступать так, как от неё ожидали. Хватит безопасных шаблонов и защитных механизмов.

Джинни деликатно прокашлялась. — Я иду тусоваться. По-настоящему.

— У меня было предчувствие, что ты это скажешь. — Роксана побарабанила пальцами по колену. — Я ведь могу привязать тебя к стулу.

— Но ты этого не сделаешь. Не в мой день рождения.

— Джинни, ты из тех отвратительных людей, которые называют это «неделей дня рождения»? С этим я смириться не смогу.

— Нет, не из тех, — с тихим смешком отозвалась Джинни. — Но у меня больше нет других рычагов давления, чтобы выторговать себе один вечер веселья и свободы. Я не бессмертна. У меня нет твоих невероятных навыков…

— Продолжай, я слушаю.

— …На данный момент всё, что у меня есть, — это дата в календаре.

И желание выманить одного конкретного человека из его укрытия, даже если для этого придется танцевать на столе. Не то чтобы она собиралась озвучивать этот план вслух. Затея казалась ей довольно неоригинальной, но что еще ей оставалось делать, не имея ни силы, ни способа связаться с Джонасом?

К тому же, это был её двадцать пятый день рождения, и, возможно, это само по себе являлось достаточным поводом, чтобы немного сойти с ума. В детстве её дни рождения состояли из торта-мороженого в комнате отдыха при морге, пока отец завывал полную благих намерений, но жутко фальшивую версию «Happy Birthday».

Впервые в жизни… ну, вообще впервые… у неё появилась подруга, с которой можно было оторваться. Если Роксана находилась здесь потому, что Джинни по какой-то причине всё еще угрожала опасность, Джинни была полностью уверена: охотница не позволит ничему случиться с ней во второй раз. Они могли бы даже повеселиться.

— Ты ставишь меня в трудное положение, Джинни, — сказала Роксана, поднимаясь на ноги. — Но мы пойдем развлекаться. Хотя бы потому, что я превратилась в какую-то дурочку, которая забивает на алкоголь и танцы только потому, что кровосос попросил её об этом. — Её губа презрительно дернулась. — Их всех уже давно следовало истребить.

Джинни решительно кивнула. — Завтра.

— Да, завтра. А сегодня мы устроим разнос. — Охотница погрозила пальцем на наряд Джинни, и в её лице промелькнуло озорство. — Но сначала мы найдем тебе что-нибудь чуточку более интригующее. А то ты выглядишь как Пастушка-гот.

Прижимая куртку к себе, чтобы скрыть глубокое декольте, Джинни бежала трусцой по тротуару, стараясь не отставать от Роксаны. Вокруг них небо было расцвечено фиолетовыми и оранжевыми полосами — красивый закатный небосвод, который, казалось, отбрасывал сияние на многоквартирные дома и продуктовые лавки, выстроившиеся вдоль Мермейд-авеню. Ночной бриз доносил со стороны углового карибского ресторанчика ароматы карри и специй джерк, напоминая Джинни о том, что между завершением прощания с Кристофом, душем, сушкой волос феном и примеркой нарядов для Роксаны она совсем забыла поужинать.

— Куда мы идем?

— В место, которого ты не найдешь на Yelp. — Проходивший мимо мужчина уставился на Роксану, и та оскалила на него зубы. — Можно подумать, он никогда раньше не видел человека в красном латексном комбинезоне.

Джинни пожалела, что они всё еще не дома — тогда она смогла бы поправить одолженные стринги, которые в данный момент пытались забраться туда, где им были совсем не рады. — Этот комбинезон более или менее неудобен, чем то, что надето на мне?

Роксана, казалось, её не слышала. Она была занята тем, что сканировала улицу и крыши — в поисках чего? Джинни не знала. И её подруга не спешила откровенничать. — Послушай меня, Джинни. Если я скажу тебе что-то сделать сегодня вечером, подчиняйся мне беспрекословно. Если ты сможешь это сделать, мы, возможно, вполне вероятно, приятно проведем время. Мы договорились?

— Я слышу тебя четко и ясно.

— Потрясающе. — Она подхватила Джинни под локоть и резко повернула направо, увлекая их на узкую улочку, застроенную закрытыми гаражами, посреди которой протекала неглубокая канава со сточными водами. — Ловлю себя на мысли, что чувствую вину за то, что ранее назвала тебя Пастушкой-гот. Пожалуйста, скажи мне какую-нибудь гадость, чтобы я могла со спокойной совестью двигаться дальше.

— О нет, я не хочу…

— Я настаиваю.

Джинни надула одну щеку и медленно выпустила воздух. — Ты пугающе жестокая?

— Я просила оскорбление. А не похвалу. — Роксана цыкнула языком. — Неважно, мы почти на месте. Краткая сводка: владелец — мой бывший парень, и он до сих пор думает, что у него есть шанс. Шанса нет. Не упоминай Джонаса, Элиаса или Такера. Вообще ничего не говори о вампирах, иначе нас обеих убьют.

— Может, нам стоит просто пойти в TGI Fridays?

— Это бар охотников. — Что-то тревожное промелькнуло на её лице. — Здесь мы в наибольшей безопасности. Если только…

— Если только я не упомяну главную причину, по которой мы вообще знакомы. Поняла.

— Дерзко. Мне нравится. — Она провела Джинни между двумя гаражами и увлекла вниз по крутой лестнице. — Эта одежда уже делает свою работу.

Они остановились перед металлической дверью в самом низу лестничного пролета. Это была обычная старая дверь, на которую никто бы не взглянул дважды. Можно было предположить, что она ведет в помещение, доступ к которому есть только у электросети. За ней не было слышно ни единого звука. На самом деле Джинни уже собиралась спросить Роксану, туда ли они пришли, когда металл заскрипел и отворился — и оглушительная музыка в стиле хип-хоп чуть не лишила её слуха.

Рефлекторно Джинни зажала уши руками, поэтому расслышала лишь часть разговора между Роксаной и лысым, смуглым мужчиной в белом кожаном жилете, который стоял перед ними, едва не задевая макушкой дверной косяк.

— Знал, что ты вернешься, — крикнул он, оценивающе оглядывая охотницу. — Что-то не вижу огнемета, который ты свистнула, когда мы тусовались в прошлый раз.

— Он у меня в химчистке.

Он хохотнул, после чего перевел внимание на Джинни. — Обычно ты путешествуешь в одиночку. Что это за свежее мясо?

— Её мясо не для тебя, Лютер. Мы здесь просто чтобы выпить. Это разрешено?

— Думаю, это можно устроить. — Он отошел в сторону и мотнул подбородком в направлении царившего за дверью хаоса. — Добро пожаловать в «Эндерс». Оставь для меня танец, Рокс.

— Нет.

Лютер запрокинул голову и рассмеялся.

Закатив глаза, охотница взяла Джинни за руку и повела внутрь. Из-за обилия огней, вспыхивающих в такт басам, было невозможно разглядеть всё, пока тебя тащила вперед защищающая Роксана, но она увидела достаточно, чтобы понять: место забито до отказа людьми спортивного вида, которые, казалось, соревновались друг с другом в том, кто удержит спину ближе к стене. Символы, которых Джинни не узнавала, были нанесены неоново-зеленой и white аэрозольной краской на кирпич, с потолка свисали одиночные ультрафиолетовые лампы, мужчины и женщины танцевали на возвышениях практически без одежды.

— Теперь в своей юбке и майке я уже не чувствую себя такой раздетой.

— О, ну надо же. А я так переживала, — съязвила Роксана, усаживая Джинни в самый угол барной стойки. — Посиди здесь, пока я составлю в уме список всех присутствующих.

— Ты сказала, что мы в безопасности в этом месте. О чем ты беспокоишься?

— Джинни, тебе пора уяснить, что никто и никогда не находится в безопасности. Нигде. Ни в какое время.

Джинни приняла эти слова близко к сердцу. Разве не правда, что она жила в одном измерении этого мира, у которого на самом деле было два измерения? Может, больше? Сегодня несколько раз, когда она закрывала глаза, она думала о Сеймуре, слетающем с крыши в переулок. О том, как её тело перемещалось по ночному небу. Вполне возможно, что безопасность — это не более чем смехотворное понятие.

Особенно для таких людей, как она сама.

— Принести тебе что-нибудь выпить?

Джинни как раз снимала куртку, когда к ней подошел бармен. Теперь она повернулась на стуле лицом к нему, сбрасывая куртку в то же самое мгновение — и тут же вжилась в образ одной из своих кинозвезд. Элизабет Тейлор, возможно, в фильме «Место под солнцем». Да. Джинни прямо видела её сейчас: то, как она заходит на гламурную вечеринку и упирается бедром в бильярдный стол с бокалом в руке. — Мне шампанского.

Бармен уставился на неё невидящим взором.

Роксана кашлянула. — Два пива. — Когда бармен скрылся из виду, она повернулась к Джинни: — Если в этом месте и есть шампанское, то на вкус оно как моча.

— Тогда в другой раз.

Уголок губ охотницы дернулся вверх. — Ага.

Джинни поудобнее устроилась на стуле и осмотрела зал, отведя взгляд, когда пересеклась глазами с двумя посетителями в разгар поцелуя. — Так что произошло между тобой и Лютером? Он кажется милым.

— Да, в этом-то и была проблема. — Роксана шлепнула деньги на стойку в обмен на пиво и осушила половину бутылки. — Он хотел устраивать двойные свидания с охотой на нечисть и всё в таком духе. Я бы скорее сама себя прикончила.

Джинни отпила свой напиток и вздохнула от ледяной горечи в горле. — По-моему, это то же самое пиво, которое мне давал Такер. Или, может, они все одинаковые на вкус.

— Такер давал тебе пиво? И Джонас позволил ему сохранить голову?

— Джонас знает… — Она осеклась, пытаясь подобрать правильные слова. — Это немного странно, если подумать, но Джонас знает, что я не смогу заинтересоваться кем-то другим, пока он существует. Или пока я знаю о его существовании, во всяком случае. И я знаю то же самое о нем. Как-то так получается, что это понимается без слов.

Жилка забилась на виске Роксаны. — Да, так оно и должно быть, — произнесла она так тихо, что Джинни засомневалась, правильно ли расслышала. — А что насчет того времени, пока ты не встретила своего… Джонаса? Были парни?

— Нет. У меня было одно свидание с Гордоном, и я думаю, он бы не отказался от второго, но…

— Откажи ему. — Она пожала плечами. — Если, конечно, хочешь, чтобы он жил.

— Хочу, — быстро сказала Джинни. — Ты ведь не хочешь сказать, что Джонас бы…

— Именно это я и говорю.

— Прекрасно, ничего не скажешь. Убивать моего единственного потенциального ухажера, когда сам он так твердо намерен забрать мои воспоминания и сделать ноги.

— Убийство человека за то, что он подошел к тебе слишком близко, для него было бы непроизвольным действием, Джинни… — Роксана оборвала себя, сделав затяжной глоток пива. — От пива у меня язык развязывается.

Не желая донимать Роксану в их совместный вечер, Джинни повернулась на стуле к залу, впервые заметив танцпол, спрятанный в дальнем углу под неоново-желтой люстрой. Тела двигались плавно, сближаясь и отдаляясь, бедра покачивались, руки искали прикосновений. Каково было бы вот так танцевать с Джонасом? С его губами в её волосах и его ногой, зажатой между её бедер?

Бармен закончил выполнять заказ компании справа от Роксаны, и прежде чем он успел уйти обслуживать другого клиента, Роксана тронула его за локоть. — Два шота, пожалуйста. «Патрон».

— Ага, — буркнул тот, уходя.

Джинни глубоко вздохнула, внутренне готовясь к своему первому шоту настоящего алкоголя, и от нервов почувствовала, как подступает поток болтовни. — Как охотники находят это место?

— «Эндерс» стоит здесь уже целый век. Думаю, слухами земля полнится. Что до меня, я наткнулась на Лютера, когда мы выслеживали одного и того же вампира в Грейвсенде. Он тут вроде как неофициальный управляющий. Владельца никто никогда не видел, но ходят слухи.

— Какие?

— Говорят, она свирепая. Что у себя в кабинете она выставляет головы охотников, которые не оплатили счет в баре. Кое-кто говорит, что она мафиозная принцесса. Никто не знает правды. — Шоты поставили перед ними. Роксана пододвинула один к Джинни, после чего подняла свой. — За твое здоровье.

Текила обжигала при глотке. Господи, ну и жгло. Джинни, впрочем, не нашла это неприятным. Ощущение разлилось теплым озером в её животе, подарив ей расслабленное чувство оптимизма. — Пойдем потанцуем.

Роксана поморщилась. — Могу я уговорить тебя потанцевать сидя?

Джинни виновато покачала головой: «Без вариантов». — Я даже танцевать-то не умею, так что это должно быть весело.

— Повторяй только за мной. Не за теми, кто тут изображает совокупление.

— Идет.

Они спрыгнули со стульев и принялись пробираться между высокими столиками и группками людей. В шаге от танцпола у Джинни раздвоилось в глазах. Музыка расширилась, слова растягивались бесконечно, прямо как её шаги. Двигалась ли она вообще? Становились ли огни ярче?

Именно тогда нахлынула боль.

— Ох, — выдохнула она, её колени обрушились на пол, отчего боль выстрелила вверх по бедрам. Но это было ничто по сравнению с пронзающей агонией в желудке. Острый спазм, который она могла сравнить разве что с раскаленной кочергой, вонзившейся ей в утробу, заставил её завалиться набок и свернуться в позу эмбриона. Она крепко сжалась в комок, но от этого боль стала только сильнее. Ничего не помогало. Ничего не помогало.

О Господи, прекрати это.

— Джинни! — Роксана была рядом, проводя руками по всему её телу, и её прикосновения оставляли за собой ощущение пожара. — Что случилось? Что не так?

— Я не знаю, — выдохнула она, чувствуя, как в горле начинается жуткая пульсация. Появилось ощущение, что ей что-то нужно. Лекарство. Прямо сейчас, сейчас, сейчас. Что с ней происходило? Она не могла больше выносить эту пытку — и всё, о чем она могла думать, был Джонас. Он был нужен ей здесь. Он бы остановил боль.

Где-то на периферии сознания она поняла, что вокруг них собираются люди. Барные стулья отодвигались в стороны, музыка затихла. До неё донесся голос Роксаны, а вместе с ним — чей-то глухой, но знакомый голос. Словно он доносился по телефону.

— Будешь отчитывать меня позже! — кричала Роксана. — С ней что-то не так… Я не знаю! Если бы я знала, я бы тебе не звонила. Ей больно, но никаких повреждений нет. Боже, она… она как будто умирает. Скажи мне, что делать! Нет. Он взял с меня обещание, что я не стану. — Последовала тяжелая пауза. — Н-нет, тебе нельзя сюда приходить. Тебе нельзя…

Боль Джинни наконец утихла, оставив её тяжело дышащей и слабой на липком полу, охваченной крупной дрожью. Она не могла даже вымолвить слова, чтобы сказать Роксане, что с ней всё в порядке. Впрочем, у неё всё равно не было бы времени сказать ни слова, потому что именно в этот момент дверь бара с грохотом распахнулась, и началось полное безумие.