Дел хватило до утра.

Император, не откладывая, написал приказы по тал Милилю и тал Сирку. Следствие он решил не открывать. С главными заговорщиками и так всё ясно, а крючкотворства в Империи и без них хватает. Отправкой тал Милиля в провинцию должен был заняться лично тал Эмбрас, но, конечно, не среди ночи. Поэтому Император велел до утра посадить Арну под домашний арест. Пусть отдыхает или собирается: с утра ему предстоял долгий путь. Задачей Кеалора было отрядить стражу в личные покои тал Милиля. Услышав про домашний арест, незадачливый претендент в регенты воспрял было духом, но снова увял, увидев, что стража выставлена и у единственного имевшегося в его покоях тайного хода. Кеалор понимал, что приобрёл врага на всю оставшуюся жизнь. Ну и ладно! Одним врагом больше, одним меньше…

Тал Сирка сразу отправили в Цитадель. Там имелась небольшая тюрьма для проштрафившихся дворян. Отсидка в Цитадели считалась даже чем-то почётным, так что тал Сирк и в репутации не потерял. Правда, комендант Цитадели, разбуженный среди ночи, ругался как сапожник, но, увидев личную печать Императора, успокоился и занялся оформлением новоприбывшего. Почему-то на каждого арестанта в Цитадели требовалось оформить кучу бумаг.

Кроме того, нужно было хотя бы парой слов успокоить принцессу Вэллес и намекнуть Айэнти, что он, конечно, молодец и герой, но в постель вернуться всё-таки надо. Больше просто некому было. У принцессы, конечно, имелись какие-то фрейлины, но в покоях её никого не наблюдалось, и позвать она никого не просила. Просто молча сидела на кровати с лихорадочно блестящими глазами и смотрела на сына, весело бегавшего по спальне с фонарём в руках. Для него всё это происшествие так и осталось игрой в юного героя. Возможно, во многом благодаря Кеалору, который сразу же сунул ему в руки включённый фонарь со словами «Посветите нам, Ваше Высочество!» Айэнти преисполнился собственной важности и как-то забыл испугаться.

— Благодарю вас, тал Альдо, — губы у принцессы всё ещё были белые, но она уже контролировала себя. — Не беспокойтесь, со мной всё будет в порядке.

— Может быть, прислать вам врача или позвать кого-то из придворных дам?

— Вот уж точно кого не надо. Скажите, тал Альдо, а наше вчерашнее музицирование — оно имело отношение ко всему этому?

— Да. Простите, что я не предупредил вас, но мне нужно было, чтобы заговорщики ничего не подозревали.

— Это я понимаю. Ладно… ещё раз благодарю вас. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Я понимаю, что у начальника караула есть другие дела, кроме как заботиться о перепуганной женщине. Я просто очень испугалась за сына.

Кеалор благодарно откланялся и отправился проверять сторожевой пост у входа в покои принцессы. Пожалуй, надо и у тайного хода стражу выставить. Что уж теперь, заговорщики его всё равно засветили.

Император нервно ходил по коридорам туда-сюда, строчил бумаги и отдавал распоряжения. Кеалор на всякий случай предложил отрядить ему пару сопровождающих: мало ли, вдруг у тал Милиля были ещё какие-нибудь собутыльники, которые на почве неудачи с заговором поведут себя неадекватно? Император на Кеалора зыркнул, но против эскорта не возражал.

Вскоре всё улеглось. Посты стражи стояли на своих местах, всё было тихо, и Кеалор вернулся к обычному порядку ночного дежурства. Внезапно навалилась усталость. Жутко захотелось пойти в караулку и повалиться спать прямо там. А ему ещё с утра разговаривать с Императором насчёт тал Линта…

Но тут пришёл один из личных лакеев Императора и принёс записку, написанную знакомым стариковским почерком:

«Насчёт с утра я поспешил. Мне нужно, чтобы у тебя была ясная голова, да и мне не помешает отдохнуть. Так что после дежурства ступай домой отсыпаться, а завтра к десяти утра подходи ко мне в кабинет. Парадная форма не нужна, речь пойдёт о делах. Доказательства приноси с собой.»

Размашистая подпись и личная императорская печать подтверждали подлинность распоряжения. Кеалор облегчённо вздохнул. До конца смены ещё два часа, но раз потом можно будет нормально отоспаться, ничего страшного.