Убедившись, что средство под названием «изониазид» действительно эффективно, мать Лианна обратилась к ван Страатену с просьбой предоставить методику его изготовления.

Звёздный доктор растерялся. Мало того, что представление о синтезе изониазида у него было крайне туманным, так ещё и речь шла о прямом нарушении Закона о культурном эмбарго. Он отговорился тем, что медик, а не фармацевт, и привык пользоваться готовыми лекарствами. Но пообещал посоветоваться с товарищами по Дому.

Посоветовался. Долго сидел за компьютером с Эрзенбергом. И когда мать Лианна в очередной раз пришла в гости к Звёздным Купцам, он сказал ей:

— Понимаете, Лианна, синтез изониазида крайне сложен. Я понимаю, что у вас есть великолепные алхимики, крайне ответственно подходящие к своему делу, но… вот почитайте описание синтеза в переводе на тинмарранский.

Жрица недоверчиво взяла распечатки, просмотрела их и недоуменно подняла взгляд на звёздного врача:

— Что это значит? Здесь огромное количество лакун! Множество важных слов просто пропущены.

— Да, — кивнул ван Страатен. — Этих слов нет в вашем языке. А нет их там, потому что нет соответствующих понятий. Химия в вашем мире имеет шансы развиться до нужного уровня только лет через триста.

Жрица откровенно сникла.

— Значит, ещё триста лет люди будут умирать от туберкулёза, — устало сказала она. — Простите, Михель, я просто… просто надеялась. Я всю жизнь искала способ справиться с туберкулёзом. Сначала я просто вела исследования, а потом… потом я стала главой Ордена, и туберкулёз стал для меня не только медицинской, но и социальной задачей. Мы разработали курортное лечение, разработали методы поддержки организма, но всё это может лишь продлить жизнь пациента, а не уничтожить инфекцию.

— Но кое-что мы всё-таки можем вам предложить. — Врач помахал ещё пачкой листков. — Мы подготовили для вас описание получения средств, известных в Федерации как «пенициллин» и «стрептомицин». Первый не помогает от туберкулёза, зато он спас огромное количество раненых солдат. Второй помогает от множества инфекций, в том числе от туберкулёза, хотя и не так эффективно, как изониазид. Но с вашей непуганой микрофлорой и с вашими возможностями по поддержке организма, возможно, он будет достаточно эффективен ближайшие лет двести-триста. А там и до синтеза изониазида дело дойдёт.

Лианна с трудом удержалась, чтобы не попытаться прыгнуть на ван Страатена и вырвать у него бумаги.

— Нашим алхимикам под силу эти синтезы?

— Не совсем. Даже нашей химии они ещё пока не под силу. Это продукты микробиологического синтеза. Примерно как шёлк. Шёлк изготавливают шелкопряды, а эти вещества производят определённые виды грибков. Я думаю, что культивировать и обрабатывать плесневидные грибки специалистам из вашего ордена будет нетрудно.

— Михель, вы шутите? Лечить туберкулёз плесенью?

— Нет, я не шучу. В нашем мире это в своё время тоже было культурным шоком. Вот взгляните. — Он передал жрице пачку листков.

Женщина вчиталась. Потёрла лоб.

— Я всё ещё не до конца верю вам, но в медицине бывает всякое. В своё время мне приходилось работать в военных госпиталях, и там… бывало. Ладно. Если ваши препараты действительно окажутся эффективными, то сколько это будет стоить? Я понимаю, что в отличие от лекарства для принцессы Хонтисс эти методики нужно оплачивать.

— Каталог вашей храмовой библиотеки.

— А? — Лианна недоверчиво посмотрела на ван Страатена. Он что, взялся её дурачить сегодня? — Зачем вам наш каталог?

— Ну как зачем. Чтобы знать, что именно мы сможем попросить у вас в следующий раз.