Лайнер «Рипат» вентийской компании «Ромоэ Веарай» плавно опустился на поле космодрома Куру. Кэт подхватила рюкзак, первой вылетела из корабля и со всех ног помчалась к сабпорту. Оказалось, что спешила зря — саборба до Ливерпуля пришлось ждать полчаса.

Эх, когда же на Земле наконец построят тэрк-сеть, как на Венте? На Венте Кэт провела всего-то четыре дня, но сколько она за это время сделала! В первый же день отчиталась по преддипломной практике на Ирганто, защитила диплом и получила направление в иргантийскую планетологическую экспедицию уже в качестве полноправной сотрудницы Галактической Планетологической Академии. Потом носилась по всей планете, забегая в гости к университетским друзьям и закупаясь высокотехнологичными вентийскими сувенирами в подарок родственникам на Земле. Сделала доклад на заседании секции средневековых цивилизаций ГПА. Побывала на спектакле Королевского театра Эагу. Эагу, это, между прочим, на Веоре, в 20 астрономических единицах от Венты. И королей там нет уже лет этак тысячу, а театр по-прежнему называется Королевским. Вот что значит развитая сеть телепортационных станций!

На Земле с её отсталыми саборбами она никогда бы всего этого за четыре дня не успела.

Конечно, земляне получили всю необходимую технологическую документацию ещё лет десять назад, как только Земля была признана полноправным членом Федерации и последние ограничения на передачу технологий были сняты. Но чтобы создать на планете тэрк-сеть, необходимо перевести всю планетарную технологию Земли на принципиально новый уровень. Готовые производства приобрести нельзя, нужно развивать их у себя под контролем специалистов из Федерации, нужно обучать собственных специалистов для будущего управления этими производствами. В общем, работы ещё лет как минимум на десять-двадцать. А пока приходится летать на межконтинентальные расстояния на суборбитальных летательных аппаратах, в просторечии саборбах. А от ближайшего сабпорта до дома добираться вообще допотопным способом — на поезде.

Впрочем, нынешние саборбы — это на самом деле те же гравилёты, только для коротких рейсов. Комфорта, конечно, чуть побольше, чем в тех шлюпках, с которыми приходилось иметь дело в экспедиции, а так всё то же самое.

И через час девушка уже звонила в дверь родительского дома.

Дверь открыла мама. После положенных в таких случаях объятий, визгов и восклицаний «ох, Кэти, ты уже совсем большая стала!» мама отошла на шаг и оглядела Кэт с головы до ног.

— А что это ты в форме?

— А пофорсить! Я же защитилась. Так что теперь я самый настоящий планетолог из ГПА, — Кэт указала на цветной бэдж на плече, который сменил её прежний белый бэдж практикантки.

— Ох, Кэти, — покачала головой мать, — ты бы хоть дома в штатское переоделась. А то вместо дома казарма какая-то получается. Сын ходит в форме, дочь теперь тоже…

— А что, Майк дома???

— Дома, дома, — отозвался упомянутый Майк, появляясь из своей комнаты во всём великолепии флотского коммодора. Кэт с визгом кинулась ему на шею.

— Майк, привет! Как здорово, что я тебя тут застала. Мы так редко видимся.

— Привет, сестрёнка! Поздравляю с очередным званием. — Он коснулся цветного бэджа ГПА у неё на плече. — Так держать!

— Спасибо! А у Дара как дела? Он всё ещё у тебя помощником?

— Пока да. Но ненадолго. Месяца через два ему уже собственный корабль светит.

— А в увольнение его отпустишь?

— Завтра.

— А сего-о-одня вечером? Ну Ма-а-айк, пожа-а-алуйста?

— Ну Кэти, он же мой старпом. Кто-то из нас двоих должен быть на борту — либо он, либо я. Сегодня я в первый раз за месяц домой выбрался. Будет тебе завтра твой ненаглядный Дариуш.

Кэт вздохнула, но пришлось признать, что Майк прав.